Горькая правда

Сэм резко просыпается, как от пинка, принимая сидячее положение. Несколько секунд от тупо оглядывает комнату, комнату Дина и еще не проснувшимся мозгом гадает какого черта он здесь делает. Через несколько секунд вспоминает, удивленно выдыхая. Он и Дин, они… Нервно сглотнув, он косится назад, на распотрошенную кровать, проводя по ней рукой. Сторона на которой спал Дин, а они точно засыпали вместе, Сэм это хорошо помнит, холодная. Значит, встал давно. Он почти успевает запаниковать, как слышит приглушенные ругательства Дина, и грохот посуды, по пустым коридорам звук хорошо распространяется. С тихим вздохом он падает обратно на подушки, переворачиваясь на живот, счастливо улыбаясь. Брат здесь, никуда не свалил, а ведь времени было предостаточно, значит есть надежда, что все и дальше будет хорошо. Но Сэм не придурок, и понимает, что они сделали прошедшей ночью. Слово «инцест» наводит на мысли о чем-то неправильным, тошнотворном, и вряд ли Дин так легко смирился, что они переспали. Но ведь Сэму было так замечательно, он никогда до этого не чувствовал себя настолько… полноценным, словно Дин был недостающим элементом в пазле. Да ведь он вроде бы тоже не жаловался, наоборот, охотно отвечал на ласки Сэма, так что это ужасное слово точно к ним не подходило. Его вялый ход мыслей прерывает неожиданно наступившая тишина, и Сэм слышит тихие шаги по направлению к комнате. Неизвестно от чего горло вдруг пересыхает, и он весь напрягается, вслушиваясь. Сэм лежит, уткнувшись носом в подушку и если не присматриваться, то можно подумать, что он еще спит. Но он и не думает притворятся, наоборот, внимательно, в ожидании смотрит. Мелькает тень, Дин заходит в комнату. Сердце галопом скачет в груди, как у какой-то влюбленной школьницы, ну правда. Сквозь пелену непонятного волнения он сознает, что хочет увидеть Дина прямо сейчас и медленно переворачивается, с мягкой улыбкой наблюдая за ним. Старший брат тихо копошиться в своем комоде, не замечая его. — Привет. Спина Дина моментально напрягается и он весь застывает, кажется, что он боится даже шелохнуться. Сэм непонимающе хмурится. Медленно, будто через силу, расслабляясь, он поворачивается. — Э-э-э привет, — голос робкий и смущенный, будто его застали за чем-то постыдным. Молчание затягивается. Каждый в ожидании, пока заговорит другой. — Ты… давно встал? — Сэм хотел спросить вовсе не это. Вопрос настолько глупый, что он мысленно бьет себя по лбу. Дин кидает быстрый взгляд на кровать и тут же отводит. — Ммм, да, около часа назад — он неловко теребит в руках рубашку смотря вниз. Сэм замечает, как подрагивают его руки. Чёрт. — Я там сварил кофе, если хочешь можешь… — он взмахивает рукой как всегда, когда не может до конца сформулировать мысль, — в общем иди завтракать, — комкано закончив Дин поспешно скрывается в дверях. Сэм расстроен. Не то чтобы он ждал, каких-то активных действий с его стороны, подтверждающих, что прошлая ночь не была самой большой ошибкой за их жизнь, но… Чёрт, все равно обидно! Шмыгнув носом, он огляделся в поисках какой-нибудь одежды. Джинсы отыскались недалеко от кровати, чуть подальше футболка. Одеваясь, младший думал, с чего же начать? Извинятся он не хотел. Да и за что? Если бы Дин хотел, врезал бы ему еще на кухне. Нужно как-нибудь непринужденно и мягко, зная Дина с его вечным чувством вины, размером чуть больше вселенной, по другому нельзя. Глянув в зеркало, он попытался расчесать спутавшиеся волосы пальцами, но скоро бросил эту затею. Выдохнув и убедившись, что выглядит более менее прилично, Сэм выскочил за дверь, щурясь от яркого света ламп, и зашагал в направлении кухни. Медлить сейчас не в его интересах, нужно успеть, пока брат еще не сделал неправильных выводов. Сэм очень надеялся, что не опоздал.