моё море

Яку хмурится так, что если бы рядом был Куроо, то он бы уже вовсю шутил про что-то в стиле «откуда в такой мелочи столько злости». Но его, к счастью, рядом нет. Зато есть некто другой, которого Мориске видит слишком часто для незнакомца. Слишком часто на его, сука, месте. Вот уже третий день подряд место привычно пустующего волнореза, бьющего в нос запаха солёной воды и чаек Яку видит это недоразумение. Это огромное недоразумение, кидающее хлеб наобум и кричащее что-то на уже несколько непривычном уху японском. Прям анекдот какой-то, ей-богу. Он уже достаточно сильно отвык от родного языка за те четыре года, как переехал в Сочи. Решение было спонтанным и пришло в голову случайно: Яку приехал сюда на отдых, разнообразить привычный глазу пейзаж и поинтересоваться как же выглядят курорты в России… И теперь ему привычнее общаться с младшими братьями в скайпе, кормить чаек по вечерам и бегать не по стадиону, а по песку. Но его Родина всё же догнала его и здесь. Однако Яку сталкиваться с ней не намерен — он разворачивается уже который раз за эти несколько последних дней и собирается снова уйти, как слышит оклик на английском: — Постойте! Мориске останавливаться не собирается. Он прибавляет шаг, покрепче сжимая в руках батон хлеба, который хотел хотя бы сегодня скормить чайкам, и даже не поворачивается в сторону кричавшего. Вот ещё, ему что, делать больше нечего, кроме как разговаривать с пиздецки раздражающими шпалами, которые ещё и отнимают его чаек? — Да стойте же! — Яку практически падает, когда в его спину кто-то врезается — не то чтобы это был секрет, кто же конкретно — и матерится на чистом русском, — Ой! Простите! Его придерживают за плечи, за них же резко и разворачивая на месте. Чтобы увидеть лицо незнакомца, голову приходится задрать, мимолётно подшучивая в своей голове голосом Куроо над своим ростом. Лицо, к слову, оказывается смешно растерянными, как у детсадовца, который случайно разлил чай на пол и что с этим делать не знает. И Яку хотел бы и дальше не контактировать с этим вот недоразумением, но почему-то отвечает на японском: — Вам что-то нужно? И Мориске ни капли не жалеет о том, что ответил, когда лицо напротив искажается в ещё более забавной эмоции — что-то между искренним удивлением, растерянностью и полным непониманием. Недоразумение перед ним теряется, молча хлопая своими околоизумрудными глазищами, а потом всё же подаёт голос. — Вы что, не местный? — Последние четыре года — местный. Незнакомец снова замолкает, видимо пытаясь прогрузить в своей голове информацию, а может и просто не успевает услышать и проработать то, что поступает от такого низкого Яку. Мориске с удовлетворением думает о том, что русское «доходит как до жирафа» было придумано именно для вот этого вот недоразумения. — Вы сюда уже третий день приходите, а потом сразу уходите… Я занял ваше место? — Нет, — Яку качает головой, наконец-то её опуская, чтобы глянуть на свои карманы и достать оттуда сигареты, — Ты украл моих чаек. И именно на этом моменте, вогнав парня напротив в очередной ступор, Мориске всё же разворачивается, на ходу прикуривая сигарету и уже раздумывая, куда же ему деть целый батон хлеба. — Меня зовут Хайба Лев! Какое-то море сегодня слишком шумное. * Следующие пару дней Яку без каких-либо проблем попадает на свой любимый волнорез. Пахнет солёной водой, над головой кружат чайки, привыкшие к тому, что их кормят, а волны не настолько большие, чтобы залить Мориске с головой (хотя он, честно говоря, не то чтобы против — уже привык к таким капризам моря и принимает их как данность, развешивая вещи сушиться без каких-либо недовольств). Недоразумения рядом нет и это, пожалуй, странно. Яку заключает, что парень мог банально уехать после нескольких дней отдыха. Скудную мыслительную деятельность Мориске приостанавливает пиликнувший телефон. Яку поудобнее усаживается на волнорезе, чуть щуря глаза от закатного солнца, и буквально вываливает из кармана не только телефон, но и сигареты с зажигалкой, которая тут же стремительно ускакивает в море от неосторожного движения руки. Яку говорит «Блять». Это же он и пишет в поле «новое сообщение», теперь больше всего на свете — по закону подлости — желая закурить. чудище ебаное что за блять вообще ??? 19:58

вроде яку я уронил зажигалку 19:58 в этом виноват ты 19:59

чудище ебаное ахуеть приплыли 19:59 схуяли?????? 19:59

вроде яку ты написал и пока я доставал телефон зажигалка отчалила 20:00

чудище ебаное я куплю тебе зажигалку если ты приютишь бедного несчастного своего самого лучшего друга у себя на время его путешествия 20:02

вроде яку ты в сочи уже чаще чем где-либо бываешь с тебя коммуналка 20:02

чудище ебаное жмот 20:05 Яку довольно щурится, запихивая телефон обратно в карман, и отчаянно всматривается в то место, куда упала зажигалка. Конечно, её теперь не спасти, но Суга уже пообещал ему купить новую, так что можно особо не париться. Разве что только из-за того, что море обидится на него за мусор. Он хмыкает, отворачиваясь от воды и подставляя лицо солнцу. Море… Кажется, именно из-за него Яку всё ещё здесь, греет свои кости на волнорезе и не думает бежать за новой зажигалкой, хотя желание закурить уже вот-вот его убьёт. Когда Мориске переехал сюда четыре года назад, он днями сидел на берегу, думая, что он вообще делает. Всё было непривычным и немного пугающим: люди, торговцы на пляже, предлагающие за несусветные деньги заморённую солнцем рыбу и кукурузу, галька под ногами, но вот смотреть на воду было занятно. Тогда он приехал в Сочи чтобы что-то изменить, успел пожалеть несколько раз, собирался убегать вновь, решив, что совершил ошибку. Сейчас же он хочет остаться здесь как можно дольше. Странно, наверное, ощущать нечто подобное, когда твоя семья далеко от тебя, вокруг люди с непривычными тараканами в их головах и языком, а ты каждый день ходишь попялиться на водичку и покормить наглых птиц, которые норовят на тебя ещё и насрать. Когда с братьями ты общаешься только по скайпу, наблюдая исключительно с монитора как те размазывают по лицу сопли после трогательных речей-поздравлений, а твои друзья видят тебя явно не так часто как раньше. Однако Яку нравится. Ещё ему нравится то, что, похоже, Суга вот-вот и окажется в Сочи тоже — слишком уж часто он стал появляться на его пороге в последнее время. — Сегодня я не украл ваших чаек. Мориске вздрагивает, резко оборачиваясь, и видит — кто бы мог, блять, подумать — то самое Недоразумение. Надо же, значит он тут не на пару дней и в путь, как Яку уже успел подумать. — Спасибо? — он поднимается с волнореза, усмехаясь, потому что отчаянно не понимает, что же от него ждут в ответ. Хотелось, конечно, ещё немножко посидеть здесь, слушая как недовольно шебурчит море, то и дело хватая волной за кроссовки, но уйти пораньше трагедией не станет. — Меня зовут Хайба Лев, — парень повторяет то, что уже говорил несколько дней назад. Яку морщит нос. — Я не глухой, — он также жмёт плечами, вкупе к своему сморщенному носу, а потом собирается уйти. Околоизумрудные глаза напротив расширяются явно в удивлении. Ну простите, Яку не жаждет знакомств — у него на пороге вот-вот появится страшная катастрофа, на которую тоже нужны силы. Яку не жаждет новых знакомств, но останавливается, чтобы ещё раз взглянуть в глаза Недоразумению. Что-то в этом цвете даже морское есть. Словно вода где-то не возле берега, а на морской прогулке, в чертовски солнечный день. Его отчего-то это немного ломает. Яку не жаждет знакомств. Яку говорит: — Я Яку Мориске. И уходит, не дожидаясь ответа. Нет уж, с него хватит неожиданных реплик от самого себя — он практически готов бежать по волнорезу. Впрочем, сбежать от чужого голоса не выходит, ведь он догоняет ещё до того, как Мориске сходит с волнореза. — Я запомню! Пожалуйста, нет. * Расхититель чужих чаек — его личное проклятие. В этом Яку убеждается, когда лежит, сваленный чужим волейбольным мячом на пляж, а рядом практически задыхается в хохоте Суга. Недоразумение мельтешит рядом, говоря что-то очень-очень жалостливое, а рядом со спокойствием буддистского монаха, возвышается чертовски похожая на него фигура. Кошмар, у него ещё и сестра есть? И тоже высокая. Мориске шипит, закрывая лицо руками, что вызывает очередной приступ причитаний у Недоразумения. Он лежит так совсем недолго — а хотел бы вечность — и всё же поднимается, усталым взглядом сканируя парня, который явно вот-вот отдаст богу душу. Недоразумение — кажется, его зовут Лев, как же похуй — шмыгает носом, пока Мориске встаёт с гальки, а потом у него запускается новый виток извинений. — Всё в порядке, я не умру от волейбольного мяча, — Яку даже умудряется выдавить улыбку и, зачем-то — чёрт бы его подрал, как же только додумался — добавляет, — В конце концов, и похуже прилетало на матчах. Лев вскидывается, практически тут же сияя и, кажется, даже не подумав, открывает рот. К слову, Яку не уверен, что парень вообще думать умеет или, как минимум, успевает. — Вы играете? — Играл. — А на какой позиции? Мориске загадочно молчит. Нет, конечно, он таким всем загадочным не собирается специально казаться, ведь он просто банально отвечать не хочет, но наверняка нагоняет какой-то интриги. Он даже уже думает уйти от ответа, а ещё лучше и с пляжа, как его сдаёт с потрохами его лучший друг ебучее чудище. — Либеро, — Суга предатель давит ухмылку, с явно особым наслаждением и восторгом наблюдая за чужим сияющим лицом. — Сыграете с нами? Ну пожалуйста! — Недоразумение сводит брови к переносице, корча самую-самую жалостливую мордочку из всех возможных. Яку не может оторваться от чужих глаз, которые на солнце выдают ещё более интересные цвет, чем раньше. Суга снова отвечает за него. — Конечно, — и тянет Яку за руку вперёд. Предатель. Предатель. Предатель. Они с Сугой выигрывают у Льва и Алисы — да, Яку даже умудрился спросить и запомнить её имя — и Мориске даже не ворчит весь матч. Кажется, это Недоразумение не так уж плохо, как может казаться… Не привыкнуть бы, блять. * roar Сугавара-сан дал мне ваш номер! 09:33 Он точно предатель. roar Вы пойдёте сегодня на волнорез? 09:35 Яку откладывает телефон в сторону, имея совесть не прочитывать сообщения, а только смотреть на них с экрана блокировки. А вот на звук оповещений в комнату подтягивается и тот самый предатель, что не только потеснил Мориске в его съемном жилище, но и сдал со всеми потрохами какому-то туристу с околоизмурудными глазами. — Ты позор, Суга, ты знал? — Яку бросает это как бы между прочим, мимолётно скользя взглядом по очередному сообщению, возникшему на экране телефона. Предатель же откровенно смеётся, кажется, прекрасно зная причину негодования своего друга. Ещё бы он не знал, блять. roar Я не буду кидаться в вас мячом! :( 09:36 — Не знал, но мой заботливый друг мне об этом рассказал, — Суга валится на диван рядом с Яку и кладёт свою голову на чужую. Мориске не сопротивляется, лишь морщась на один глаз от того, что стало немного жарковато, — И хватит ворчать, не только же со мной тебе лизаться. — Это было по пьяне. — Ой, ты бы и так рад был, ведь ты же так меня любишь. — Что правда, то правда. Они оба замолкают, слушая пиликание двух новых оповещений. Яку хмыкает, поудобнее приваливаясь к Суге, и не может не улыбнуться от мыслей о том, как же сильно он, на самом деле, скучал по этому чудищу. Да и, в конце концов, Суга ведь никогда ему зла не желает, не так ли? Возможно, стоит и прислушаться. Яку сидит без движений ещё пару минут, восполняя свою потребность в тактильности, а затем всё же выбирается из объятий, находу щипая Сугу за руку. Тот в ответ даже не ворчит и особо не шипит — привык, да и стоит смиренно принять своё наказание за его ужасное-преужасное предательство. Мориске опускает взгляд на экран телефона, приподнимая один уголок рта в корявой улыбке. roar Хотите я сам хлеб куплю? 09:42 Я могу даже постоять на пляже и не заходит на волнорез! 09:45 — Что решил? Яку поднимает голову, чтобы посмотреть на улыбающуюся физиономию напротив и прекрасно знает о том, что ему не нужно отвечать, потому что Суга уже сам всё знает. Потому что его друг может и чудище, но всё же самое родное создание в этом ебучем Сочи (господи, когда же он уже окончательно переедет?) — Ты знаешь, — Яку легко жмёт плечами, практические вслепую печатая «в пять на волнорезе», и заталкивает телефон в карман. — Ну слава богу, блять, — Суга выдыхает, поднимая голову и складывая руки в молящемся жесте, чтобы, видимо, воздать хвалу небесам за то, что ебучий Яку Мориске решил вылезти из своей норы и попробовать себя в социализации, — Всё, дождусь себе племянников и избалую их до невозможности. — Ты невыносим. — Но ты смеёшься, — Суга встаёт с дивана, находу разминая затёкшие плечи, а потом тычет указательным пальцем в щёку, — Всё, целуй свою фею-крёстную в щёку и лети покупать цветы, презики и всё такое. Яку не может удержаться от того, чтобы закатить глаза, но всё же действительно чмокает Сугу в щёку, а потом разворачивается, чтобы уйти в свою комнату на поиски чего-то мало-мальски приличного. * На волнорезе привычно пахнет морем, а над ним наглые чайки, которые готовы выдрать батон прямо из рук. Яку морщит нос, складывая руку над глазами на манер козырька. — Небо тёмное… Надеюсь, не намокнем, — он лениво садится на волнорез, откидываясь на грудь Льву, и запрокидывает голову назад, чтобы уложить её на чужое-родное плечо. — В прошлый раз ты тоже так говорил, а в итоге не упало ни капельки. Яку хмыкает, прикрывая глаза, и переплетает свои пальцы с чужими, прислушиваясь к шуму моря. Над ухом у него шумит его личное море. — Ну, наверное, я лжец. Лев только тихо фырчит на это заявление и мажет кончиком носа практически по лбу. Яку приоткрывает один глаз, чтобы заглянуть в околоизумрудный омут, уже давно им засмотренный практически до дыр. За прошедший год он успел несколько раз стаскать Льва на прогулки на яхте, ненавязчиво приглядываясь к цвету воды, чтобы сравнить с глазами всегда так и норовящего выпасть с яхты вечного ребёнка. Вечного Недоразумения. — Суга звонил, — Лев внимательно смотрит в приоткрытый глаз Яку, ожидая его реакции, но он только прикрывает его, вдыхая всей грудью. Хайба закусывает губу, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть момент. — Зачем звонил, если снова явится без предупреждения. Ему ехать полчаса, — Яку ворчит, немного ворочаясь, а потом все же снова встаёт на волнорез, чтобы посмотреть на тёмную воду вдалеке. Он стоит так пару минут, совершенно не шевелясь и выискивая что-то только ему одному известное. Какой кошмар, он на волнорезе не один вот уже целый год. Как это произошло и почему оно ему так нравится? Яку выдыхает, разворачиваясь, чтобы снова — как и всегда — посмотреть в глаза Льву. Ах да, у него ведь тут личное ручное море. Наверное, ему поэтому так спокойно. — Идём, а то Суга проломит нам дверь. И наклоняется, чтобы оставить солоноватый поцелуй на чужих-родных губах.