Сено в заднице и ни капли романтики

      Юнги устал, день выдался крайне сложным и энергозатратным, да еще и вечер впереди, который тоже требует не мало усилий. Сил уже практически не осталось, а дел было еще выше крыши. Омега домывает остатки посуды, вытирает руки о влажное полотенце и покидает кухню, надеясь передохнуть пару минут, перед остатком своих обязанностей.              Родители только вернулись домой и собираются ужинать, а Мин просто молится, чтобы его не заметили. Юнги просто хотел провести хотя бы парочку минут в телефоне, дабы договориться, наконец-то, о встрече с друзьями.       — Юнги, помоги на стол собрать, — парень вздыхает и сжимает зубы, когда все его мечты разбиваются в прах на глазах, — Юнги, ты слышишь меня?!       — Я сейчас приду, мам! — настроение сегодня и так было не в самом лучшем состоянии, а теперь стало еще хуже. После утреннего сбора ягод ноги ноют и просят отдыха. К тому же, сегодня будет дискотека, и он уже всем пообещал, что придет и с Чимином договорился встретиться, потому отговориться не вариант, да и самому дома сидеть не охота совсем.       Мин все же решает ответить Хосоку на сообщение по-быстрому, потому что этого альфу не хочется игнорировать. С ним хочется общаться и как можно больше. Даже, если Чон присылает простой смайлик, хочется ответить, а на лице появляется улыбка. Юнги даже прочитать не успевает, как в комнате свет загорается, а в помещении появляется мать с полотенцем в руках, явно не в положительном настрое духа.       — Ты меня слышишь, Юнги? Я тебя должна часами ждать, пока ты наиграешься? Ты и так не делаешь ровным счетом ничего, помоги хотя бы ужин на стол накрыть, иначе твоя вечерняя прогулка будет лежать на диване, ты меня понял? Будешь гулять точно так же, как помогаешь по дому — то есть никак. От тебя ведь никогда помощи не дождешься. Ты только и делаешь, что лежишь к верху жопой в своем телефоне. Что там такого интересного, м? Мир вокруг тебя живет, а ты только и делаешь, что тыкаешь на кнопки, вернись в реальный мир.       Сердце в груди замирает, а обида встает колом поперек горла. Юнги медленно усаживается и ненавидящим взглядом смотрит на женщину. Он уже привык к таким словам, привык слушать то, какой он плохой в свой адрес, но все внутри накапливается и бурлит. Желание разбить старшей лицо сковородкой возрастает стократно.       — Я отказался тебе помогать? Нет, я сказал, что сейчас приду. Между прочим, у меня тоже есть дела, которые я хотел быстро сделать и прийти. — Мин не успевает больше ничего сказать, как та продолжает свою тираду: » О лени Мин Юнги, неблагодарного сына и самого худшего неряшливого омеги на белом свете».       — Пока ты живешь в моем доме, у тебя только одно дело — это помогать мне. Чем ты так за сегодня утомился, м? Что ты такого сделал за сегодня? — Мин старшая делает шаг, чтобы ближе подойти к сыну, — в телефоне посидел? Ты заебал уже сидеть в своем телефоне, вечно кому-то пишешь и пишешь, а ну давай его сюда,       женщина вырывает из рук юноши телефон и почти сразу пытается разблокировать его.              — Заодно время свободное появится, может, помогать наконец-таки начнешь и не будешь так ебало корчить, будто я с отцом твой самый худший враг во всем мире. быстро говори пароль, посмотрю, кто тебе важнее семьи, кому ты там постоянно свои сообщения строчишь.       Юнги резко вскакивает, пытаясь отобрать свой телефон обратно, но все попытки тщетны. Юнги стоит молча и просто смотрит на свою вещь в чужих руках, а сам молится внутри, чтобы никто ничего провокационного не написал, дабы не вызвать дополнительных вопросов от матери.       — Отдай мой телефон, — говорит Юнги, продолжая смотреть все туда же, пока мыслями уже давно разбивал лицо женщине.       — Твой телефон? — Кенха смеется и подходит ближе к сыну, крутя телефоном перед носом того, — В этом доме ничего твоего нет. Этот телефон, между прочим, был куплен на мои деньги, твоя одежда куплена на мои деньги, ешь ты за мой счет, неблагодарная свинья, — та нагло тянет сына за домашнюю футболку и толкает назад.              — Ты моя собственность и пока не станешь совершеннолетним, обязан делать то, что я тебе говорю, ты меня понял?       — Я — твоя собственность? — в уголках глаз собираются слезы, но юноша скрывает их и просто умолкает, чувствуя внутри полную опустошенность. Юнги даже ничего не чувствует толком, только закипающую ненависть, от которой все тело словно иглами прожигает.       — Скажи пароль, свинота, что ты там от меня скрываешь? Небось, переписку с одним из сыновей Чонов, да? Все вокруг говорят, что ты с ним шляешься, не стыдно тебе? Из-за тебя о нашей семье такое говорят, пока ты с ним по кустам…       Нервы сдают окончательно, а от звука пришедшего оповещение сердце уходит в пятки. Страх движет Мином, он выхватывает из рук матери свой телефон и с силой кидает тот на пол, чтобы вещь разбилась. Чтобы наверняка. В голове с пульсацией отдается «лишь бы ничего не успела увидеть», а сердце стучит в бешеном ритме, словно пытается вырваться из грудной клетки.       — Ты ошалел совсем? — Кенха пытается оттолкнуть сына, а Юнги в свою очередь от толчка старшей, падает на пол. Взяв телефон в руки, он начинаяет нещадно бить о паркет, наблюдая, как на коричневом материале остаются небольшие куски стекла. — Ты совсем бешенный. Больше я тебе телефоны покупать не буду, тебе они, видимо, не нужны, если ты его так расхерачил, — та хмыкает, а у Юнги слезы по щекам текут, словно водопадом.       — Это же твой телефон, а не мой… В этом доме ничего моего нет… — Юнги берет в руки то, что осталось и проходит мимо женщины.       — И куда ты пошел? А свои обязанности выполнять кто будет? — Юнги не слушает ее, а продолжает идти в комнату, намереваясь там закрыться. — Ты только о себе и думаешь, мразота! — Юнги дверь, не боясь, захлопывает и притягивает к ней диван, чтобы в комнату никто не смог зайти.       — Открывай! — та громко стучит в дверь, будто пытается выбить ее с петель, а Юнги сползает на пол и прижимает к лицу руки, захлебываясь в слезах и немом крике, — а, ну открой, скотина блудливая!       Юнги не может взять себя в руки, силы кончились и он не знает, за что хвататься, а громкие крики за дверью навевают дикую панику, с которой юноша не в состоянии справиться, да и поддержку искать ему тут негде. Мин зарывается руками в волосы и сильно их сжимает, пока горло сковывают спазмы, из-за чего тот начинает задыхаться. Ему хочется кричать, но он не может, хоть и старается изо всех сил.       Стуки в дверь продолжаются, Юнги кое — как собирает себя с пола и берет в руки ножницы, после чего подходит к кровати. Он вспарывает свой матрас и выуживает оттуда несколько блокнотов с паролями от всех своих социальных сетей, где плюсом были припрятаны карманные деньги. Такие ссоры происходили уже не в первый раз, отчего Юнги был готов к самым наихудшим последствиям.              Омеге страшно сейчас, но еще страшнее оставаться здесь. Мин достает рюкзак и достает все необходимые вещи, стараясь не шуршать громко, чтобы родители ничего не поняли и не вышли на улицу, дабы ловить Мина под окнами.       Юнги устал. За все свои семнадцать лет короткой жизни он ни разу не услышал доброго слова от родителей, терпел все и срывался на друзей, а дома превращался в бесхребетное животное, на которое изо дня в день давили. Омега почти без сил, истерика забрала жизненные силы до конца, и юноша достаёт из комода свою косметичку. Мин падает перед шкафом с большим зеркалом и вздыхает. Его лицо сильно опухло, а глаза покраснели. Юнги хотел бы все это скрыть, стоило бы сходить умыться. Правда, такой трюк будет сейчас стоить ему жизни. Парнишка влажными салфетками стирает слезы с щёк, а после пытается косметикой скрыть последствия истерики и вроде как у него это получается. Немного.              Дешёвая косметика выглядит на лице парня соответствующе. Юнги часто выглядел дёшево, особенно в глазах матери. А косметика ни капли его не украшает. Тональный крем лег не ровно, тушь по ресницам висит комками, помада выделяет каждую неровность губ. Единственное, что выглядит относительно нормально, так это чёрные тени на внешних уголках глаз. Но в темноте никто не увидит то, как плохо легла косметика, и потому Юнги просто скидывает косметику в рюкзак, выуживает из своего шкафа одежду и старые белые потрепанные кроссовки.       Рюкзак собран, в его тайниках больше ничего нет, желания жить тоже нет. Юнги открывает окно, снимает москитную сетку и осторожно выбирается, опираясь ногами на выступ подоконника с обратной стороны дома, спрыгивая и неудачно приземляясь.              Резкая боль пронзает ногу, а из глаз чудом не льются слезы, но косметику жалко и он молча терпит, лишь тихо скуля, словно побитая собака. На удивление, калитка открывается без скрипов, благодаря чему омега тихо скрывается. Юнги подходит к месту встречи на пятнадцать минут раньше и снимает тяжёлый рюкзак с плеч. Он долго осматривается и, не заметив никого вокруг, прячет свою вещь в палисаднике у дома Чонов. Сейчас уже вечер, на улице темно, рюкзак вряд ли кто-то заметит, а после дискотеки, Юнги его заберёт и что-нибудь придумает потом, но дома он сегодня точно не появится.       Мин ходит из стороны в сторону, ему уже надоело ждать, а ноги болят невыносимо. Чимина на горизонте все нет и нет, на улице уже загорелись фонари, да и ждать без телефона крайне скучно. К тому же, оставаться наедине со своими мыслями очень страшно, особенно сейчас. Заметив на горизонте знакомый силуэт, омега отталкивается от стен и идет навстречу.       Привет, прости, я немного задержался, — Чимин виновато улыбается, а Юнги не знает, что сказать в ответ. Он не знает даже примерно, сколько провел времени на улице и потому сказать на этот счет ничего не может, но и молчать тоже не вариант.       — Я уже привык, что ты вечно опаздываешь, пошли быстрее. — Привычно бурчит Мин и голову ниже опускает, продолжая возмущаться на друга, который опаздывал обычно редко.       По приходе в парк, омега отдает несколько купюр за пиво Намджуну и усаживается рядом с Хосоком, который пришел после них. Юноша открывает свою бутылку и делает первые глотки холодного напитка, надеясь отдохнуть, но день, видимо, сегодня не тот. Мин наблюдает за ситуацией и даже пытается эмоциями подыграть, но у него это мало выходит и юноша просто опускает голову вниз, погружаясь в свои мысли, думая, как Чимин будет отстирывать пиво с атласной рубашки.       — Отвратительный вечер, — Юнги совсем не замечает, что в парке остается лишь он с Хосоком, который грустно улыбается и смотрит в небо, — Ответишь на парочку вопросов? — Чон тянет губы в улыбке и поворачивает свою голову в бок, дабы рассмотреть профиль Мина.       — Смотря, что ты хочешь узнать, — омега краешком губ улыбается и поворачивает свою голову в бок, заглядывая в глаза напротив.       — Почему ты не пошел за Чимином? Вы же вместе ходите постоянно, — альфа забирает из рук омеги полупустую бутылку и делает пару глотков, вновь рассматривая темное небо, усыпанное звездами.       Я думал, что за ним пойдет Намджун и поможет, но Чонгук опередил всех. Просто решил их оставить наедине, — омега пожимает плечами и опускает голову вниз. — Ты еще что-то хотел узнать?       — Да, — Чон делает еще один глоток и возвращает бутылку обладателю, пристально смотря на младшего.       — Зачем ты прятал свой рюкзак у нас в палисаднике? ****       — Какого хуя вы здесь все забыли? — Чонгук зол, очень зол, а бутылка вишневого пива уже пуста, пока вторая постепенно опустошается Чимином. Омега сидит рядом, делает неспешные глотки и наслаждается теплым ветром, исходящим от воды. Чимин старается не смотреть в сторону друзей, которые пришли сюда пару минут назад.       — Это вы какого хуя здесь забыли? — Юнги крайне зол, он подходит ближе к Хосоку и отдает тому его вещи, после чего усаживается на уже остывший песок, пытаясь снять свои кроссовки, — вы ушли вдвоем и не вернулись обратно. Между прочим, мы собирались все вместе погулять. Могли хотя бы предупредить, что пойдете вдвоем гулять, а то мы, как долбоебы, на этих лавках сидели и вас ждали бы.       — Могли бы на дискотеку пойти и все, — Чонгук отряхивает с пустой бутылки песок и убирает ее в свой рюкзак.       — А ты мог бы телефон не отключать и отвечать, когда тебе звонят. Тогда бы мы спокойно пошли на дискотеку и не искали бы вас по всему селу, — Намджун зол еще больше, чем Чонгук. Его глаза будто вот-вот лопнут от переполняемой агрессии, которая копится внутри и выйти ей некуда, ведь слишком много вокруг невинных лиц, которым не стоит видеть кровавое месиво в будущем, сейчас называемое лицом Чонгука, но рано или поздно это обязательно случится.       — Прекратите, пожалуйста, давайте хотя бы дальше не будем ссориться, а проведем эту ночь на речке, поговорим о чем-нибудь веселом и все, — Чимин недовольно смотрит на Намджуна, а тот плывет от омежьего взгляда. Плывет не на шутку, даже когда Пак смотрит на него с злостью и явно не с добрыми намереньями, но Киму все равно. Главное, что Чимин смотрит на него.       — Полностью солидарен с Чимином. — Хосок мило улыбается и старается разбавить напряженную атмосферу смешным рассказом и вроде у него это получается.       У Чона всегда получалось разбавить диалог чем-то интересным и смешным. Альфа был не только очень харизматичным, но и с подвешенным языком, он с любым человеком может найти общий язык, будь, то старый человек, либо маленький ребенок, которого нужно накормить невкусной кашей. К слову, он всегда умел обращаться с маленькими детьми, может этому и поспособствовал младший брат Чонгук. Несмотря на то, что у них разница в возрасте всего лишь три года, Хосоку часто приходилось оставаться с младшим, пока родители были на работе, собственно говоря, благодаря старшему, Чонгук и попал в эту компанию, и именно Хосок поспособствовал тому, чтобы Чонгук поближе познакомился с Чимином и это единственная вещь о которой Чон сейчас жалеет.       — Вода такая теплая, — Чимин пьяно смеется и отдает вторую пустую бутылку Чонгуку. Юноша поднимается на ноги и заходит в воду по колени, он бы зашел в воду еще глубже, но джинсы мочить не охота.       — Согласен, вода действительно теплая, — Юнги сидит все на том же месте и прижимается спиной к груди Хосока, — только будь осторожнее, пожалуйста.              Чимин продолжает улыбаться и на слова Мина лишь кивает головой, не обращая на них должного внимания. Действительно, а что может такого случится? Омега уже довольно пьян, он долго не пил, а сейчас, выпил сразу две бутылки пива на голодный желудок, и это дало не совсем хорошие плоды. Он закатывает джинсы еще выше и заходит немного глубже. Песок под ногой резко уходит до ила и мальчишка, не сумев так быстро найти более устойчивое положение, стремительно приземляется задницей, прямо в воду, громко вскрикнув от неожиданности.       — Да ебаный рот! — Чимин пытается встать, но одежда стала слишком тяжелой для юного тела, пропитавшись речной водой, а ноги сами расползаются по илу, не позволяя встать самостоятельно.       — Ну Чимин, я же говорил аккуратнее, ебанный рот, — Юнги фырчит недовольно и хочет помочь другу выбраться на сушу, но Намджун был быстрее, скинув с себя кроссовки. За считанные секунды зашел в воду, не подтянув свои джинсы и не сняв белые носки, которые в миг стали черными. Он хотел зайти в воду на опережение Чонгуку, а тут была каждая секунда на счету, и нельзя было терять ни единой.       Намджун берет омегу за руки и подтягивает вверх, помогая тому встать, а также хочет довести до берега, но юноша руки тянет на себя, не позволяя тащить его дальше. Чимин, словно пушинка в руках Кима, взлетел из воды и лишь пьяно посмеялся, смотря на друзей расплывчатым взглядом. — Я всегда хотел ночью искупаться, это можно считать за ночное плаванье? — Пак улыбается и прикрывает глаза, после чего смотрит на грязные джинсы и лишь смеется громче, — не рубашка, так джинсы… Сегодня, видимо, не судьба вернуться мне чистым домой.       Чимин руки от Намджуна убирает, расправляя руки в разные стороны, словно он птица и голову назад откидывает, после чего заливается громким смехом и, вырываясь, падает всем телом в воду. Омега уходит в воду и через пару секунд скрывается в ней полностью, выплывая лишь через время на середине речки, он волосы назад откидывает и делает глубокий вдох, возвращаясь на берег.       — Чимин! Ты с ума, что ли сошел совсем? А вдруг заболеешь! — бурчит Юнги, недовольно смотря на Чимина, — вроде старше меня, а ума нет совсем!       — Да не заболею я, что вы пристали ко мне, — Чимин обиженно фырчит и все же хватается за протянутую Кимом руку, выползая с помощью альфы на берег.       — Пошли сушиться, мы скоро вернемся, — Намджун хватает с земли свой рюкзак и под ручку уводит Пака подальше от друзей, идя к месту, где пару лет назад они с Хосоком собственноручно построили скамьи и столики, чтобы летом было, где отдыхать.       — Снимай одежду, — говорит альфа и кидает свой рюкзак на убитый столик, любимые и благодарные односельчане явно постарались, а желание переделывать не было ни у Хосока, ни у Намджуна, все равно на следующий год опять придется переделывать все.              — Я не буду ничего снимать, — парень резко начинает икать и просто глаза прикрывает, а Ким лишь хмыкает.       — Снимай, говорю, ничего я не буду с тобой делать, иначе ты точно заболеешь, — Намджун долго смотрит в упор на Пака, а тот лишь цокает языком.       — Отвернись и не пялься на меня! — Намджун закатывает глаза и разворачивается к младшему спиной. Он достает из рюкзака запасную кофту, которую брал с собой на случай, если ночью будет слишком жарко переодеться в нее, либо же кому-то отдать, если вдруг будет холодно. Альфа снимает свою ветровку и футболку, после чего обратно натягивает на себя ветровку и сразу же застегивается.       — Я разделся… Что теперь?.. — Пак вновь кивает, а Намджун разворачивается лицом к Чимину, жадным взглядом облизывая фигуру юноши, держа в руках свою футболку, — Намджун! — омега рукой машет перед чужими глазами, а Ким будто из транса выходит и резко пихает в руки младшего свою футболку. — Спасибо.       Пак хихикает и ныряет в футболку, которая ему была не просто большой, а огромной и омега в ней просто напросто утонул. Чимин вновь хихикает, будто он совсем глупый, и стаскивает с себя мокрые джинсы, все равно футболка висела на нем и прикрывала все до самых коленей, да и без этого стеснение ушло вместе с трезвостью до утра.       — Держи кофту, чтобы было теплее, — Чимин кивает головой и берет в руки кофту, пока Ким отстраняется от младшего, берет в руки чужую одежду и выжимает от воды, смотря на омегу в своей одежде и это…. Выглядит так правильно и естественно…       Благо, Чимин его мысли прочитать не может, иначе точно бы посчитал Кима извращенцем.       — Ты перебрал, Чимин, тебе стоит пойти домой, да и на улице холодает уже, ты точно простудишься, — Намджун тяжело вздыхает, расправляет омежью одежду и осторожно складывает в свой рюкзак.       — Домой? О…. Дома можно будет поспать… Хочу, — Чимин вновь пьяно хихикает, а Намджун лишь тяжело вздыхает и давит на плечи Пака, вынуждая сесть того на скамью, которая держалась уже на божьем слове.       — Посиди тут, а я скоро вернусь, хорошо? — Чимин лишь кивает головой и смотрит, как Намджун стремительно расплывается в глазах. Пак свои глаза прикрывает и укладывает голову на стол, довольно быстро засыпая на неровно стоящей поверхности, незаметно скатываясь на землю.       Ким идет довольно быстро, дабы поскорее проводить Чимина до дома и успокоиться на этом моменте. Он доходит до ребят и хмыкает, смотря на пьющих друзей. — Я пойду Чимина провожу, а то он даже лыка не вяжет.       — Мы тогда тоже поедем, не хочу потом домой вот эту полудохлую тушку, везти, — Хосок смеется, а Мин ударяет того в плечо и недовольно бурчит.       — Хорошо, тогда до завтра, днем встретимся, я напишу тогда вам утром все, — Намджун машет парням рукой и возвращается обратно к Чимину.       — Я пойду с тобой его провожу! Тем более у меня его телефон, — Чонгук резко поднимается на ноги и недолго стоит на одном месте, чтобы не упасть обратно. Намджун руки сжимает в кулаки и с трудом улыбается.       — Хорошо, пошли, — Ким не ждет младшего, а просто ускоряет свой шаг, чтобы поскорее оказаться около спящего Чимина. Альфу совсем не волнует то, что Чонгука задержал его брат. Намджун надеется лишь на то, что тот не придет и оставит его наедине с омегой.       — Чонгук, ты не против, если Юнги переночует у нас?       — Не против. Я все равно вернусь не скоро, — Чонгук закатывает рукава толстовки, забирает свои вещи и уходит очень быстро, лишь бы догнать Намджуна.       — Ну что, сладенький? — Хосок улыбается и наклоняется ближе к Юнги, — поехали домой?       Юнги смущается и кивает головой, поднимаясь на ноги. Он не любил мотоциклы, но отказаться от поездки с Чоном тоже не мог. Парень берет ветровку старшего, который добровольно ее отдает, чтобы младший не замерз, и также берет вещи Хосока, поправляя лямки рюкзака на своих плечах.       Хосок усаживается на мотоцикл, проворачивает ключи, заводя мотор, и наблюдает за тем, как Юнги на дрожащих ногах осторожно забирается позади Чона, крепко обвивая руками торс альфы. — Держись за меня, и все будет хорошо, — на слова старшего Мин лишь кивает и утыкается носом в загривок Чона.       Ветер дует в лицо, неприятно обдувая кожу. Юнги жмурится и щекой прижимается уже к плечу старшего, чтобы ветер не так сильно бил в лицо. Чон едет не так быстро, чтобы и, без того дрожащий Юнги, не умер от разрыва сердца.       — Все, слезай, — Чон ногами опирается о землю, а рукой проводит по бедру омеги, который с трудом слезает с мотоцикла и почти сразу же приземляется на скамейку около ворот, — дрожишь, как котенок.       Чон в очередной раз хмыкает, открывает ворота и медленно заезжает во двор, отталкиваясь ногами от земли. Он слезает с мотоцикла и выходит за калитку, наблюдая за Юнги, который пытается достать из палисадника свой рюкзак, который застегнулся явно с трудом. Хосок берет омегу за руку и тихо заводит юношу в общую с Чонгуком комнату. Альфа включает свет, и вздрагивает, смотря на потекший макияж омеги, который оставлял желать лучшего.       — У тебя косметика потекла, — говорит тактично, чтобы не обидеть младшего, а сам улыбается, пока Юнги заметно смущается и отводит взгляд в сторону.       Пока Мин уходит в ванну, Чон подходит к двухъярусной кровати и забирается на второй этаж, расправляя постель. В комнату на цыпочках возвращается Юнги и улыбается. Альфа уже успел переодеться, приняв решение, что утром сходит в душ, а сейчас завалится вместе с Юнги на кровать. Чон протягивает свою футболку и шорты Мину, после чего забирается наверх, делая вид, что не подглядывает. Юнги переодевается, осторожно складывает свою одежду на стул, выключает свет, а Хосок в этот момент включает подсветку и помогает омеге забраться на кровать.       — Сегодня можешь спать спокойно, трогать допросами не буду, но завтра тебе придется ответить на мои вопросы, ты понял? — Юнги лишь кивает головой и опускает голову вниз, взбираясь по деревянной лестницу.       Место на кровати катастрофически мало, Юнги лежит на боку и нелепо жмется своим телом к Хосоку. Чон задумчиво листает новостную ленту в телефоне, и поглядывает на Мина, который пытается удобно устроиться.       — Если бы я знал наверняка, придет ли этот черт сегодня ночевать домой, — Хосок недовольно языком цокает и протягивает свой телефон омеге, чтобы тот зашел в свои социальные сети и смог их проверить и ответить кому-нибудь, — хотя я почему-то уверен, что эта сопля сегодня ночью не придет домой. Он ушел с Намджуном и Чимином, я уверен, что Чонгук охомутать пытается Чимина и, скорее всего, охватит чего-то страшного от Намджуна сегодня, паршивец мелкий.       — А он в курсе, что Намджун ему действительно может ебальник разбить? Да, и вряд ли, Чимин согласится на что-либо с Чонгуком. Он мне все уши протрещал про Намджуна, — Мин жмет плечам, вводит заученный до дыр пароль и приступает отвечать всем на сообщения, заранее предупреждая всех о том, что будет отвечать редко из-за поломки телефона и не знает, когда стабильно выйдет на связь.       — Я ему об этом сказал, а еще сказал, причем не только Чонгуку, но и Намджуну, что если они пойдут пиздиться, то я никому из них не собираюсь помогать, я не хочу охватить пиздюлей. Чонгук тогда со мной неделю не разговаривал, — альфа смеётся и свою руку проталкивает меж кроватью и телом юноши, осторожно обнимая того за талию, прижимая парня к своему телу.       — Хитрожопый, — Юнги улыбается и легонько трется своей щекой о плечо альфы, продолжая писать сообщения друзьям.       — Ну, а что я ещё могу? Против брата я не пойду, да и против Намджуна… Ты видел вообще эту машину для убийств? Он один раз въебет мне меж глаз, и я уже не на этом свете буду, так что, пускай Чонгук сам за свои поступки отвечает, к тому же, он уже не маленький альфочка и сам лезет на рожон.       Они ещё долгое время лежат на одной небольшой кровати в обнимку, пока за окном уже не начинает светать. Юнги отдаёт Чону телефон и зевает, сонно прикрывая глаза.       — А твоя мама точно разрешит мне немного пожить у вас? Просто мне дико неудобно…       — Ну да, удобнее ведь свои вещи в нашем палисаднике прятать? — Хосок перебивает того и улыбается, легонько щипая юношу за бок, стараясь не рассмеяться.       — Хосок! — юноша смущённо краснеет и прижимается ближе к нему, отводя стыдливо взгляд в сторону.              — Мне вот интересно, а где бы ты ночевал, если бы я не уломал тебя остаться со мной? — Хосок тоже переворачивается на бок и начинает нежно поглаживать щеку младшего, заправляя выбеленные волосы тому за ушко.       — Не знаю. Пошёл бы на речку и там, наверное, сидел, а утром бы пошёл к Чимину, а вообще… Я правда не знаю, решал бы по обстоятельствам, — говорит Юнги и заглядывает в глаза Чона. — Спасибо тебе, — тот тянет губы в милой улыбке и легонько целует того в щеку.       — Я бы никогда не оставил тебя одного на улице, к тому же, это Чонгук заметил, как ты прячешь свой рюкзак, я уже собирался выезжать и заправлял мотоцикл, — шепчет Хосок, продолжая смотреть тому в глаза, а после медленно двигается к младшему, выдыхая тому в губы.       Юнги недолго смотрит в глаза старшего, а после жмурится и самостоятельно поддаётся вперёд, касаясь своими губами губ альфы, а у Хосока будто все тормоза срывает. Чон руками талию омеги сжимает и резко притягивает ближе к себе, начиная мягко целовать, словно ванильные, губы Мина, постепенно проталкивая свой язык в чужой рот, нагло исследуя тот языком.       Парень судорожно выдыхает, укладывает свои руки на чужую грудь и сжимает руками футболку Хосока, пытаясь отвечать на поцелуй, который постепенно перерос в более страстный. Юноша в очередной раз выдыхает, вжимаясь в кровать.       — Хен, — судорожно шепчет омега, а альфа отстраняется и легонько оттягивает нижнюю губу парня зубами на себя.       — Что такое? — Чон окончательно отстраняется и руками нежно поглаживает талию младшего, забираясь рукой под футболку, оглаживая спину, ведя подушечками пальцев по торчащим позвонкам.       — Я боюсь, — шепчет Юнги, а после переворачивается на спину, смотря в глаза Хосока, который стал нависать над младшим, упираясь руками по обе стороны от плеч омеги.       — Не бойся, — Хосок стаскивает с омеги футболку, после чего вновь впивается в губы младшего жадным поцелуями, рукой ведя по талии, поднимаясь вверх по дрожащему животу, сжимая торчащий сосок меж пальцев, срывая с чужих губ стон, — только будь тише.       — Хорошо, — омега свои глаза прикрывает и тянется за очередным поцелуем, но не получает его. Хосок зарывается рукой в волосы Юнги и тянет ту назад, покрывая территорию шею влажными поцелуями, постепенно спускаясь ниже.       Юнги ладошку к губам прижимает и тихо стонет в ту, а бедрами обвивает торс Хосока, мелко подрагивая от нежных поцелуев. Мин все же за футболку тянет Хосока выше и нелепо вписывается своими губами в чужие. Альфа рукой грубо сжимает талию омеги и удобнее устраивается меж бедер, делая пробный толчок через одежду, срывая сдавленный скулеж в поцелуй.       Дверь в комнату хлопает, а Хосок своим телом Мина в кровать сильнее вдавливает и взгляд переводит на дверь, надеясь лишь на то, что это не кто-то из родителей, иначе бы он объясниться бы не смог. Чонгук довольно пьян, он с трудом стоит на ногах и постоянно шмыгает носом. Младший альфа доползает до кровати и, падает своим телом, на не разобранную постель, даже не переодеваясь. Больше младший не встает и лишь иногда подает признаки жизнь, хлюпая носом.       — Блять, — совсем тихо хрипит Чон и сползает с омеги. Он тяжело вздыхает и смотрит за тем, как судорожно Юнги натягивает на себя футболку, а как его тело мелко подрагивает.       Добрых снов, — щеки Юнги пылают красным, он вновь укладывается на бок и нервно ладошками сжимает одеяло, пока Хосок удобно устраивается за спиной младшего.       — Спокойной ночи, — шепчет альфа на ухо младшего, а рукой обвивает чужую талию и плотно прижимает к своему телу, стараясь не тереться своим возбужденным членом о задницу Мина. Но Юнги не обещал, что не будет этого делать самостоятельно.