Ну и что?

Такое странное чувство на душе, что-то не так. В желудке полный бардак, изжога. А горло высушено, еще пара минут без воды, и потом верная смерть. Так думал Сашка перед тем, как открыть глаза. Открыл. — Не понял, — сказал в голос парень. — Макс? — Не смей при мне называть его имя. Во-первых, Сашка сейчас оказался в полнейшем шоке. Во-вторых, его голова совсем не соображала, что нужно делать. А, в-третьих, сейчас было бы хорошо провалиться сквозь землю, чтобы его больше никто не видел, потому что очнулся парень на кровати у своего сводного брата, так еще и полностью голый. — Что произошло, что я тут делаю? — спросил Саша. — Ты вчера нажрался и отрубился, поэтому я принес тебя домой. — А где Макс? После вопроса Артур схватил рукой челюсть Санька и очень больно сжал. — Еще раз ты повторишь его имя, я тебя закопаю вместе с ним, — пригрозил он. Понятно, он точно не в себе. «Больной придурок», — думал Саша. Он обратил внимание на руку Артура, на то, что костяшки бардового оттенка. Ну точно, кому-то очень не повезло вчера вечером. И тут Саша затаил дыхание. — Ты вчера что-то с ним сделал? — Я показал ему, что будет, если он продолжит катить к тебе свои яйца, — ответил брат. Он точно конченый. Таков был вывод Санька. — Отпусти меня, я хочу в душ! Парень быстро смылся из комнаты и пошел мыться — запах от него исходил не из приятных, а в голове, точно в улье, роилась туча жалящих мыслей: почему Артур ненавидит Макса, почему он очнулся у него голым, да и что за дичь вообще происходит? После душа он набрал Максима: — Алло, Макс, ты как? — Да я нормально, правда, мое прекрасное лицо немного подправили, но главное, что живой. — Что вчера произошло? — Твой неотесанный братан надумал себе всякой дряни и решил, что я в этом виновен, — ответил агрессивно Макс. — Макс, извини, конечно, я уже понял, что он больной. Но у меня только один вопрос. А как он узнал, где ты живешь, и подкараулил нас там? В трубке повисло долгое молчание. После чего Макс, поперхнувшись, выдал: — Следил, наверное, как еще. И это показалось Саньку действительно очевидной и понятной вещью. На этом разговор был окончен, и он сделал вывод, что держаться от Артурчика нужно подальше, чтобы конфликтами с ним не портить счастье отца. На этом лето подошло к концу. Теперь каждый день по улицам гулял ветер, и календарь намекал, что завтра первый день осени, а, значит, пора возвращаться в школу. — Ну и дичь, — возмущался Саша, когда учитель биологии в первый день сказал, что самое время написать проверочную работу по итогу летних каникул. Но разве тут поспоришь? Так что работа была сделана. Самое время собирать вещи и возвращаться домой. На улице прохладный ветер, листья постепенно опадают с деревьев, но солнце еще очень ярко светит, точно летом. — Эй, красавица, не прогуляешься с нами? — крикнул Вадим. Вадика Саня держал за гориллу: неотесанный и страшный, громила с лицом упыря. — Последний год учимся, а ты никак отстать от меня не можешь? — выкрикнул в ответ Саша. — Значит, нам нужно хорошо развлечься, чтобы не было грустно расставаться, — усмехнулся Вадим и указал своим шавкам, чтобы те схватили Сашу. Эти сволочи знали, где и как караулить: стоило Саньке завернуть за угол школы на задний двор, как несколько имбецилов во главе с Вадимом возникали рядом, точно из-под земли выскакивали. — Я ещё не доправил тебе личико. Пара штрихов осталась. — ликовал Вадим. — Да пошел ты, — облизывая разбитую губу, ответил Санек. Он парень был хрупкий, но зато живучий. Да и показывать боль перед этими громилами не хотелось. — Тебе девки не дают, вот ты и пытаешься расслабиться, — начал потешаться Сашка. — Как тебя вообще из роддома забрали, такого урода? И это было последней каплей, дальше Саша получил сполна за свой длинный язык: губа разбита, под глазом синяк, голова трещит под градом ударов. — По крайней мере, меня как проститутку не вытаскивает на спине местный гомик из клуба, — продолжил издеваться Вадим. — Проститутку? Гомик? — у Сашки наконец пазл воедино сошелся, проститутка — это он, а гомик, наверное, Максим. Вот только не понял он, что про Макса такие слухи уже давно и везде витают, а принял это, как оскорбление друга. — Убью, — попытался встать с колен Саша, но безуспешно. — Эй, щенок, а что здесь происходит? — из-за угла послышался знакомый голос. На встречу парням вышел Артур. Хмурый, раздражённый. И непонятно, что вообще здесь делает. — Артур, ты что ли? — удивился Вадим. Парни видимо были знакомы, но Артуру это не помешало. Он подошел вплотную, схватил Вадима за ворот рубашки и хорошо так вдарил в солнечное сплетение, из-за чего громила потерял равновесие, свалился и начал зажимать руками живот в попытке откашляться. — Теперь это мой брат, и если с его головы хоть один волос упадет — вы будете закопаны в вашем же школьном дворе. И ты знаешь, щенок, что я не шучу. Вся шайка вскинулась, унося ноги прочь. Вадим только кинул злобно напоследок: — Вот только знай, что твой братан — гомик, а еще таскается с твоей бывшей шавкой, — на этом его и след простыл. А Санек в недоумении уставился на Артура: в пазле появились новые детали, и не хотели вставать в пазы. — Вставай, — хрипло велел Артур. — Ага.