Внутри тебя - 2

РАБИЯ

      Рабия перевернулась на правый бок: место мужа пустовало.       Лежать было неудобно. От любого прикосновения в груди возникали неприятные ощущения; кроме того уже несколько дней ныла поясница. Рабия вытянула ноги под одеялом, стараясь занять комфортное положение. Когда в спальню зашел Сатин, она все еще ворочалась с боку на бок.       Рабия повернула лицо: свет из коридора падал на фигуру мужа с полотенцем на бедрах. Мокрые волосы были взлохмачены.       Она перевернулась на спину, ощущая, как трется пластырь на лопатке о хлопковый топик. Порезы уже почти не беспокоили. Маю помог обработать те, что были на лопатке и плече. До сих пор не верилось, что тот бросился догонять это существо. Она вообще не представляла, что было бы, если бы дома не оказалось сына.       Зашелестело одеяло. Матрас слегка прогнулся, когда Сатин сел на край кровати. Мужчина наклонился к ней, и Рабия почувствовала еле заметный аромат мяты и цитрусовых, которыми пах его гель и шампунь.       — Мне завтра остаться дома?       — Хочешь посмотреть, как будут менять стекло? — усмехнулась Рабия.       — Я ведь серьезно.       — У тебя много работы, — напомнила она. Теплое дыхание Сатина скользило по ее лицу, от чего по всему телу бежали мурашки. Рабия положила руку на его шею и провела вверх к затылку, запуская пальцы между прядей. С волос Сатина все еще капала вода.       — Считаешь, я не имею права беспокоиться о вас?       — Ничего я не считаю. Давай спать.       Все говорит о том, что ее дорогой муж слишком устал и несет всякий вздор.       Сатин вернулся с репетиции уже поздно, они успели поужинать, и муж отправился в душ. У нее не было выбора: пришлось рассказать про вторжение и разбитое окно. Да и смысл скрывать? Сатин осмотрел ее царапины, похоже, не веря, что это от стекла, и не считая их такими уж пустяковыми.       Они обсудили необходимость возведения ограды и ворот вокруг дома и сошлись на том, что решат все на ясную голову. В ближайшее время они собирались покупать вторую машину, и дополнительные траты не входили в планы, кроме того Сатин уже купил путевки на Сейшелы.       Менять трубы не имело смысла, как и устанавливать решетки — существо попало к ним через канализацию и пролезло через слив в ванне — это означало, что оно сумеет пробраться через любую щель. На некоторых кранах в доме стояла водосберегающая насадка с очень мелкими отверстиями — но не на всех. После их разговора Сатин заткнул боковые сливы в ванных и велел быть осторожнее во время купания, он так же собрался установить аэраторы на все краны в доме. В ванной на втором этаже он проторчал минут десять, разглядывая каждое отверстие.       Ремонт окна Рабия оформила на пятницу, вписав этот пункт в свой рабочий ежедневник.       Она не была уверена, что эта тварь не проникнет к ним через вентиляцию или любым другим способом, поэтому не видела смысла во всех этих мерах предосторожности.       За последние пару недель Рабия не смогла найти в интернете ни один живой вид, подобный этому. Ее сестра связалась с кем-то с кафедры биологии, но ей так же не удалось узнать что-либо полезное.       Крик Маю до сих пор звенел в ушах, но именно благодаря этому крику ей удалось отыскать сына, погнавшегося за существом. После того случая с нападением на Маю она уже готовилась к худшему и успела нафантазировать ужасов. Как же она была напугана! Маю даже не задумался об опасности! Обычно она не срывалась на сыне, но нервы были на пределе. Когда он зашел на кухню, она была на грани истерики. К счастью, Маю ничего не заметил.       Сатин некоторое время молчал, поглаживая ее ключицы: он водил кончиками пальцев по ее коже, огибая царапину.       Сатин коснулся губами ее шеи и замер на несколько секунд.       — Уверена, что сможешь пойти завтра в клуб?       — Бог мой, просто успокойся. Царапины ерундовые. Это порез от стекла. Меня не собирались пожирать, — сказала она тихо.       — Полагаешь, меня это должно успокоить? Оно чуть не сломало Маю запястье, — заметил Сатин. — Я едва смог разжать его хватку. А сегодня оно с легкостью разбило стекло. И ты сказала: Маю не смог разрубить его топором.       — Мы это уже выяснили. Тайсто предупреждал о его силе. У крупных морских гадов сильные клешни и щупальца, кто знает, может, и прочное тело. А этот вид еще даже не изучен.       Они уже возвращались к этой теме. Доктор Хакола предоставил им с мужем полный отчет исследования. Рабия не собиралась поднимать эту тему на ночь глядя.       — Одно ли это существо, или разные — мы даже этого не знаем. К тому же оно могло попасть к нам в канализацию случайно.       Ее муж явно не был настроен спорить и сменил тему:       — Заходил к Маю, он уже спал. Как он? — Сатин сидел на краю постели, опираясь рукой о матрас. И хоть его лицо оставалось в тени, голос не мог скрыть напряжения.       — Не тревожь его, Маю сегодня досталось. Рассказал, что тварь завизжала и отбросила его, уверен, что она не собиралась нападать, а как будто защищалась. — Рабия повернулась к мужу, подложив ладонь под щеку. — Не могу кое-что понять. Сегодня его глаза выглядели иначе: у Маю лопнули сосуды в глазах, и белки сильно покраснели, это было похоже на почерневшие сгустки крови, но к утру, я думаю, все пройдет.       — Он не мог пораниться? Маю говорил с тобой об этом?       — Мне кажется, он и не заметил.       — Если он даже не заметил, то вполне возможно это перенапряжение.       Сатин закрыл дверь и снял полотенце с бедер. В следующее мгновение она почувствовала, как он лег рядом.       В темноте Рабия коснулась его груди и провела вниз к вздымающемуся животу. Дыхание Сатина стало более поверхностным. Она закинула ногу поверх его и потерлась ступней. Некоторое время они просто лежали так, а затем Сатин обхватил ее подбородок и прижался своими губами к ее рту.       Они оба устали, поэтому ласки были неторопливыми. Сатин обнимал ее за талию, поглаживая спину и забираясь пальцами вверх по позвоночнику. Вторая его ладонь легла ей на грудь поверх топика. Рабия невольно вздрогнула.       — Что-то не так? — раздался в темноте его хриплый голос.       — Лучше не трогай грудь, — напряженно выдавила она.       Сатин замер, прекратив ласки.       — У тебя же сейчас нет этих дней?       Глаза уже привыкли к темноте, и Рабия сумела рассмотреть его озадаченное лицо.       — Нет, но у меня сбой, что, впрочем, меня не удивляет.       Сатин помог ей стянуть топ и, сдвинув одеяло, перебрался ближе. Нависнув сверху и удерживая вес на локтях, прижался обнаженными бедрами. Она ощущала его частый пульс через тонкую ткань трусов. От жара мужского тела на коже выступила испарина. Рабия слегка пошевелилась, потершись об эрекцию; у мужа вырвался тихий вздох. Сатин сместился ниже и приник губами к ее шее. Рабия запрокинула голову, погружаясь затылком в мягкую подушку.       — Я осторожно, — пробормотал он, спускаясь ниже и целуя ее ключицы. Вскоре ее левой груди коснулись сухие горячие губы, щекоча кожу. Нежные прикосновения рта сводили с ума. — Так хорошо?       Рабия фыркнула, улыбаясь его тону.       — А так? — Его дыхание опаляло кожу. Губы мягко накрыли набухший сосок. Ощущения были на грани — надави Сатин сильнее, и это причинило бы боль. — Продолжать?       Она закрыла глаза, наслаждаясь его поцелуями. С трудом сдерживалась, чтобы не запустить руку себе в белье.       Ее грудная клетка часто поднималась и опадала, Сатин ласкал языком грудь, покрывая ту нежными невесомыми поцелуями. Его влажные после душа волосы холодили кожу; кончики прядей скользили по ее груди, оставляя мокрые следы.       Рабия просунула руку между их телами и сжала напряженный ствол, повела рукой, растирая выступившую смазку по горячей коже.       Сатин отыскал ее губы и впился поцелуем. Рабия углубила поцелуй, захватывая инициативу. Согнув колени и сжимая его тело бедрами, она целовала мужа со всей страстью. От жара его тела и запаха кожи все плыло в голове. Липкие от смазки пыльцы впивались в его ягодицы — от этих ласк его член был просто каменным.       Сатин откинул голову, открывая шею для поцелуев. Ее пальцы коснулись гладкой кожи между его ягодиц. Нежно целуя Сатина в шею, растерла смазку между ягодиц и ввела кончик пальца. Возбуждение, азарт, нетерпение — все слилось, пронзая каждый атом их слившихся тел.       Чувствуя ее пальцы у себя внутри, Сатин уткнулся ей в волосы; по коже скользило его обжигающее частое дыхание, гладкий подбородок мужа щекотал лицо. Она чувствовала, как колотится его сердце. Рабия надавила на простату, и Сатин глухо застонал. Она обожала доставлять мужу удовольствие, ей нравилось, как чутко реагирует его тело, как сокращаются мышцы, нравилось слышать его частые стоны…       В какой-то момент она высвободила руки и обхватила Сатина за плечи, прижимаясь твердыми сосками к его груди. Их губы снова слились; его язык оказался у нее во рту. Сатин целовал ее как безумный. Он придвинулся ближе, прижимая своим весом к жаркой простыне. Его член упирался ей между ног, и от этого она вся пылала. В паху тянуло от острого желания.       Резко отстранившись, Сатин сдернул с нее трусы. В следующий момент их тела прижались друг к другу, Рабия закинула руки мужу на шею и оплела ногами его бедра.       Ее лицо пылало под его губами. Поцелуи сместились на подбородок, ниже по шее…       Член Сатина прижимался к ее бедру, липкому от смазки. Она чувствовала его нетерпение. Сатин мягко двинулся ей навстречу, и Рабия ахнула, прогибаясь в спине. По венам взметнулся огонь, кожа горела. В сознании все слилось; она будто таяла — от его обжигающих прикосновений, от пьянящей страсти, от лютого голода.       Они поймали один ритм и дали волю голосам. Сатин покачивался над ней, заставляя крепче сжимать себя бедрами. Рабия откидывала голову назад, забываясь в экстазе; ее стоны смешались с его, дыхание участилось. Поясница была влажной от пота, простыня липла к коже. Рабия покачивала бедрами, все быстрее и быстрее. Короткие ногти впивались в кожу на его спине. Сатин глубоко входил, прижимаясь мошонкой к ее промежности. Хриплые голоса заглушали хлопки и скрип матраса. Его дрожь отдавалась в ее теле, ее жар окутывал его; она сжимала мышцы, заставляя его шумно втягивать воздух. Это был чистый кайф. Наслаждение текло по венам и бурлило в крови. Эйфория.              Минималистичный лофт-клуб был рассчитан на несколько сотен человек. Внутри было накурено, в воздухе висела легкая дымка. Напротив сцены находилась стоячая зона со столиками: когда они с Сатином зашли, большинство уже было занято; впереди, у самой сцены расположилась группа молодежи, рассевшись на полу. Изнутри клуб был отделан металлом и деревом; в дальнем конце виднелась длинная барная стойка, подсвеченная неоном.       Сатин обожал малый формат и «ламповость» — об этом мало кто знал, беря в расчет его придирчивость ко всему на свете, особенно в музыке. Держа за руку, муж провел ее к одному из столиков. Пришли как раз вовремя: попали на саундчек. Сатин был знаком с ребятами из группы — еще совсем новичками в альт-роке, игравших в нескольких жанрах, начиная от поп-панк-рока и заканчивая хард-роком. Сегодня он пришел поддержать коллектив, четверых талантливых музыкантов. Солист Миха Леппянен, узнав Сатина, кивком поприветствовал ее мужа. Миха — невысокий поджарый блондин, его натуральные белые волосы отлично смотрелись с серыми тонами одежды; кисти рук покрывали цветные «рукава».       Группа Михи «Ледяной сад» выступала на разогреве у «Храма Дракона» пару лет назад, и с тех пор их карьера резко пошла в гору.       Рабия взглянула на рядом стоящего мужа. Маскировка работала: от привычного образа его выгодно отличала новая стрижка, пол-лица закрывала черная текстильная маска с серебристым узором на одной стороне лица. Под стать мужу Рабия надела неброские джинсы с футболкой, волосы зачесала назад и гладко уложила, открыв серьги-подвески, а вот с макияжем провозилась достаточно. На колено пришлось налепить пластырь, чтобы не растревожить царапину.       Отпив из огромного бокала, Рабия закурила и, чувствуя, как, наконец, спадает напряжение, постаралась выбросить из головы вчерашний день.       Сатин любил бывать на небольших концертах своих приятелей, для него это была словно эмоциональная разгрузка. Как правило, он наотрез отказывался выходить на сцену, даже если его очень просили, обходясь местом в зале среди таких же, как он, зрителей. Говорил, что хотел почувствовать себя обычным человеком и хоть ненадолго забыть о своей популярности.       Перед началом концерта они успели обсудить нынешний ремонт кофейни и покупку машины, запланированную на пятое-шестое июля, сразу после дня рождения Эваллё. Рабия хотела, чтобы оба ее взрослых ребенка наконец получили права и сами сели за руль.       Из фойе задувал теплый вечерний воздух, долетавший с улицы. Публика рассредоточилась по залу: кто с пивом, кто с коктейлями — устроились за столиками, остальные толпились у сцены.       Настроив оборудование, парни ушли на короткий перерыв. Сатин с таким удовольствием следил за каждым этапом подготовки — казалось, сейчас он был полностью расслаблен. Рабия прекрасно знала, каким замкнутым и сосредоточенным становится муж перед собственными выходами на сцену.       Сатин как раз вспоминал, как познакомился с Михой, и что это было самое нелепое знакомство в его жизни. Тео и Армо решили угарнуть над ничего не подозревающим Михой и убедили его, что лидер группы — Валто, пока Сатин и остальные участники команды наблюдали в стороне. Рабия смеялась над его словами, не в состоянии заставить себя остановиться.       Погас свет, воспользовавшись чем, Сатин приспустил маску.       Наконец «Ледяной сад» вышел на крошечную сцену. Миха, Сарку, Тойво и Якко. Миха и Тойво подхватили гитары, Сарку встал у синтезатора, Якко уселся за барабанную установку. Музыканты заняли свои места, и небольшая толпа радостно загудела. Прозвучало приветствие, раздались первые восторженные хлопки. Всем четверым было лет по двадцать-двадцать пять: группа совсем молодая, но уже заимевшая свой фандом и преданных фанатов. У них уже был свой стиль в одежде и прическах, свои «фирменные» шутки.       Под вой фанатов последней на сцену поднялась стройная девушка с лиловой стрижкой-каре и белоснежной гитарой в руках. Ее имя Рабия едва расслышала. Короткие черные шорты выставляли напоказ замысловатую восточную татуировку на бедре, обтянутом тонким капроном черных колготок. Девушка бережно сжимала гриф гитары и взволнованно улыбалась.       Концерт начался с мощных аккордов и ударных, мгновенно задав нужный темп. Грохот динамиков тут же завибрировал в грудной клетке. Зрители все больше распалялись, у самой сцены даже возникла толкучка. Рабия порадовалась, что они с мужем заняли столик в центре зала. Рядом стояли люди, но не так плотно, и удалось даже подвигаться под музыку.       Сатин машинально прижимал ее к себе — совсем легонько, даже не замечая этого. После вчерашнего секса грудь ныла вдвое сильнее, и любое прикосновение причиняло дискомфорт. На ней не было бюстгальтера, только стикини — и это хоть как-то спасало положение.       Ребята травили байки, обменивались репликами, острили, заигрывали с девушками на танцполе — и давали качественный техничный контент. Миха раскраснелся, румянец проступал на его белой коже неравномерными пятнами, что лишь добавляло ему очарования. Влажные от пота светлые волосы разлохматились. С самого начала он не мог устоять на месте. Что он вытворял со своей гитарой!       Пятеро музыкантов с громоздкой аппаратурой едва помещались на крохотной сцене, чуть ли не путаясь в проводах. Звук оказался просто ужасным: поначалу Рабия вообще не понимала ни слова, но через какое-то время слух адаптировался.       Сарку — клавишник и бэк-вокалист, время от времени вступал в припеве. Их голоса с Михой прекрасно дополняли друг друга. Самый юный участник группы — ударник Якко, в огромной черной футболке, паренек с «боксом» на голове, всецело отдавался игре — его неопытность компенсировалась бешеной отдачей. Тойво — парень-загадка, он даже выступал в темных очках; длинные русые пряди свешивались ему на скулы; нижняя часть лица, несмотря на духоту в зале, была скрыта под маской с лого группы. Он мало двигался, но ухитрялся выдавать такие мощные партии на своей электрогитаре, что сцена буквально искрила. Участницу группы звали Тая, она исполняла все гитарные акустические и соло-партии. Во время ее выступлений свет в зале сменялся, в такие моменты вверх взлетали огоньки фонариков и зажигалок.       В зале становилось все более шумно, народ подтягивался, и ей пришлось прильнуть к Сатину, чтобы не кричать ему на ухо. Они болтали, пили, обнимались, делали совместные фото. На пару часов они с Сатином превратились в обычных фанатов хорошей музыки: рукоплескали, подбадривали криками — если бы не высокие каблуки, она бы прыгала вместе со всеми. Во время колыбельной они долго целовались с Сатином — как хорошо, когда можно не думать ни о чем, забыть о камерах, журналистах, даже о Тео, который смотрел бы на них больными глазами.       В разгар концерта Сатин притянул ее к себе. Рабия положила руки ему на шею, Сатин обхватил ее за талию и прижался всем телом. Кончик его носа щекотал кожу у виска. Рабия ощущала его горячее дыхание, отдающее алкоголем.       Все же оказалось неплохой идеей — вместо вип-столика взять билеты на танцпол. Ей нравилось быть в самой гуще драйва — чувствовать мощную энергетику зала, кричать со всеми, срывая горло, самозабвенно танцевать и размахивать руками над головой. Она растворилась в моменте, так приятно было забыться и просто наслаждаться концертом. Парни выкладывались по полной, их переполняла энергия; зал вторил словам песен, все сильнее распаляясь.       Рабия заглянула мужу в лицо: перед ней словно был другой человек — веселый и жизнерадостный. В последнее время он бывал таким нечасто. Она опустила руку Сатину на плечи и запустила пальцы в черные волосы. Сатин сплел пальцы на ее талии, теснее прижимаясь бедрами.       «Ледяной сад» отыграл почти весь свой репертуар и разбавил сет-лист несколькими каверами на популярные хиты, одним из которых оказалась песня «Кинг» из альбома «Блэкаут» «Храма Дракона», посвященная писателю Стивену Кингу. После концерта Миха признался, что эта была незапланированная импровизация и подарок Сатину за то, что навестил их на концерте.       На поклонах Сатин натянул маску и очень вовремя: уже через пару минут народ начал понемногу расходиться, пространство у сцены поредело.       После импровизированной автограф-сессии ребята позвали их с Сатином к себе в гримерку выпить и расслабиться. В итоге они просидели часа четыре. К утру голова уже плыла, и все просто валились от усталости.              Рабия сняла обувь еще в минивэне и дошла до двери босиком, держа босоножки в руке. Остывшая за ночь мощеная дорожка, ведущая к задней двери, приятно холодила измученные ступни. В ушах до сих пор гудело от тяжелой музыки и громких голосов; спутанные волосы лезли в глаза. Все же следовало ограничиться двумя бокалами пива или чем-то полегче.       Зайдя через террасу, Рабия прошла в кухню и поняла, что умирает от голода, хотя еще пару часов назад они с ребятами ели самую огромную в ее жизни пиццу. Однако, вместо того чтобы подойти к холодильнику или хотя бы порезать яблоко, Рабия устало опустилась на стул. С одной стороны, желудок урчал, требуя еды, с другой, на нее навалилась странная апатия, не хотелось даже двигаться.       Сатин отпустил шофера и сразу отправился спать. Они оба настолько пресытились впечатлениями, что хотели побыть в тишине. Рабия налила себе стакан ледяного смородинового сока — неимоверно хотелось чего-то кислого, — после чего направилась в спальню. Когда она зашла в комнату, Сатин уже спал, повернувшись к краю постели. Из приоткрытого окна тянуло прохладой. Уже рассвело, и через неплотно задернутые шторы в спальню просачивался свет. Тихо пройдя к туалетному столику, обернулась и взглянула на обнаженную спину мужа. Цветная татуировка, покрывавшая сплошняком кожу спины, невольно притягивая взгляд.       Сатин не проснулся и от звука выдвигаемого ящика. Рабия как можно тише задернула шторы и прокралась к двери. Заодно прихватила одежду мужа, пропитавшуюся табачным дымом, чтобы забросить в корзину для стирки.       В ванной Рабия зажгла настенный свет у раковины и выложила небольшую картонную упаковку на столик, украшенный живыми растениями.       Сердце грохотало в груди, ладони стали липкими. Она вдруг поняла, что от волнения ей трудно дышать.       Чувствуя, как немеют колени, Рабия опустилась на крышку унитаза и потянулась за упаковкой. Она испытывала столько эмоций одновременно — от паники и сильного желания расплакаться до робкого проблеска надежды. Она оттягивала этот момент уже второй день — и все это время она варилась в этом странном состоянии.       Было еще кое-что, о чем она умолчала, не сказав ни Маю, ни Сатину. Она была уверена, что существо — как бы невероятно это ни звучало — хотело прижаться к ее животу. Всего на мгновение, но этого было достаточно для нее. Пару секунд она ощущала мягкие щетинки, щекочущие ее кожу. Оно обвило ее вокруг пояса, но не успело сдавить: она закричала и это его спугнуло.       Возможно, эта тварь была голодной, почувствовала живой пульс, поэтому и потянулась к ней… Если теория доктора Хакола верна, и щетинки заменяют существу органы чувств, то оно вполне могло почувствовать второе сердцебиение… внутри нее.       Не имея времени все обдумать, она осознанно гнала прочь эти мысли. А теперь она осталась один на один с собой.       Рабия шумно выдохнула и вскрыла упаковку с тестом на беременность. Она уже знала, каким окажется результат.