Внутри тебя - 2

ЭВАЛЛЁ

      Возвращение домой прошло в каком-то разрозненном состоянии. Сатин все же умудрился испортить ему праздник. Пускай, даже и не преднамеренно. Но больше всего Эваллё беспокоило неожиданное проявление силы у отца Маю и сходство с тем, что он видел на стройке. Госпожа Мякеля не могла сама пострадать, ей точно помогли.       После ссоры с менеджером Сатин держался ото всех на расстоянии, даже домой они поехали в разных машинах: Сатин решил, что вернется на минивэне с водителем, Фрея осталась с отцом и Валто. За сегодня Эваллё испытал уже столько эмоций, что ему было все равно: хотелось лишь одного — поскорее оказаться дома.       Даже больше расстроило не то, что Сатин и Мякеля сцепились как два питбуля на его дне рождении, а то, что все произошло из-за связи фронтмена с басистом.       Снова Тео. Конфликт в группе возник не без его участия. Когда Теунис возник в жизни Сатина — в их жизни — все пошло наперекосяк. Если раньше их отношения с отцом Маю можно было назвать терпимыми, то с появлением любовника все усложнилось. Эваллё постоянно испытывал стыд за поведение Сатина, поражался тому, как можно открыто демонстрировать свою связь с парнем, когда у тебя есть жена и дети — все это было выше его понимания.       Рабия села за руль джипа, рядом устроилась Тина, а они с Маю на заднем сиденье. Его мать пыталась развлечь всех разговором, но Эваллё лишь молча смотрел в окно. Он не мог поверить, что всего один-единственный день в году нельзя вести себя как нормальный человек. А если у Сатина совсем сорвет тормоза, что тогда? Как Кэрри, начнет разрушать все на своем пути силой мысли? Такое вообще возможно?       Валто как лучший друг семьи был приглашен на ужин. Может быть, хотя бы в его присутствии хватит ума не закатывать сцен.       Обратная дорога заняла меньше времени, доехали без остановок: рядом не было Фреи, которая хотела то латте, то сэндвич через каждые полчаса.       В запасе оказалось около часа, пока женщины делали последние приготовления и сервировали стол. Первым делом Маю повел показывать свой подарок.       Наконец они остались вдвоем, теперь можно было говорить свободно.       — Сейчас не самый лучший момент, ты же его видел, эта дура ему весь мозг вынесла. — Маю поднимался по винтовой лестнице впереди него. — Просто отложим этот разговор.       — Ладно, проехали. В другой раз, — бросил он, стараясь звучать беззаботно. Перед ним покачивалась попа Маю — и это единственное, что должно было его сейчас волновать.       Эваллё никогда не был суеверным, но сейчас в нем будто что-то засело: тревожное и неприятное. В произошедшем Эваллё видел дурной знак: словно Вселенная сама останавливала их с Маю. Он уже готов был во всем признаться родителям Маю, но Сатин как всегда все испортил. Такой день… он уже было поверил, что этот человек хочет измениться ради него. Как же смешно было так думать! Едва не расплакался от его речи, вот глупый! Как будто ему лет семь. Эваллё испытывал ужасный стыд за отца Маю; с другой стороны, он чувствовал отвращение к менеджеру группы и считал намерение Сатина уволить ее единственным возможным вариантом. Он даже не думал, что среди команды «Храма Дракона» может оказаться крыса. Возможно, он даже сочувствовал Сатину: если бы кто-то влез в их отношения с Маю, он воспринял бы это так же остро.       Они намеренно старались не говорить о том, о чем догадывались оба. Сатин явно был не в себе. Эваллё видел струйку крови, сочащуюся из уха, — с Маю было точно так же, когда тот доходил до своего предела. Поведение Сатина его откровенно пугало. Они все слышали, как госпожа Мякеля кричала от боли, и прекрасно видели, чем все закончилось. Она была на грани обморока. Они с Маю словно боялись говорить об этом, делая вид, что не произошло ничего особенного: просто очередной скандал. Хотя если бы от хватки Сатина остались синяки, Мякеля смело могла подавать в суд.       — На ужине будем только мы, родители, Фрея и Валто. Мы решили, так будет атмосферней, — заверил Маю. Эваллё чувствовал, что парень бодрится, но он всегда знал, когда Маю пытается пускать пыль в глаза или лжет, и сейчас тот явно переигрывал.       — Ну если Валто станет нашим новым зятем, то я бы сказал — это прям в самую точку. Просто милый семейный ужин. — Он усмехнулся, и Маю прыснул со смеху. Всю обратную дорогу Маю был мрачнее тучи, и вот только сейчас он впервые по-настоящему улыбнулся. Эваллё не хотелось думать, что причиной состояния Маю стал их разговор.       Маю открыл перед ним дверь мансарды и в нетерпении подтолкнул вперед.       — Заходи, заходи быстрее!       Пока не было ничего, кроме густых сумерек. Преображение произошло буквально за секунду.       На мгновение Эваллё лишился дара речи. Повсюду были шарики с подсветкой: фиолетовые, лавандовые, белые, серебристые, черные — весь потолок… Когда он вошел в комнату, вспыхнула подсветка и помещение озарилось разноцветными огоньками. Десятки шелковистых ленточек свисали с потолка, и Эваллё невольно ухватил пару ленточек. Стены украшали ленты с праздничными лозунгами, и даже полюбившимися цитатами из книг, которые он обычно обводил маркером или выделял стикерами. Кровать была завалена воздушными шариками с блестками. Весь пол был в серебряном конфетти.       — Захотел придать… немного уюта. Я помогу потом все убрать, — улыбнулся Маю, наблюдая за его шокированным лицом. Вот же засранец!       — Ты сам…?       — Ну да. Это же твоя комната. Смотри, там твой подарок.       Посреди кровати лежала коробка из популярного спортивного магазина. Эваллё уже знал, что там — кроссовки!       Они стоили половину его зарплаты за месяц.       Эваллё слегка сжал кроссовки, наслаждаясь дорогой мягкой замшей, и постучал подошвами друг о друга. До чего приятные на ощупь! Разумеется, Маю выбрал идеальную пару. Маю всегда знал, что ему подойдет лучше всего.       — Я выбрал этот магазин, потому что там есть половинчатые размеры, — начал он оправдываться. — Бордовые, ну как, норм? Я взял спортивную модель, на любой случай. Короче, я немного подработал, написал несколько рецензий… не хотел тебе об этом рассказывать, чтобы не портить сюрприз.       Осознание того, что Маю сам заработал на эти кроссовки, а не просил денег у родителей или сестры, сделало коробку в его руках тяжелее в два раза. Эваллё бережно вернул кроссовки в коробку и положил ее среди шариков на кровать. Желание Маю сделать ему приятное, придавало лишь еще большую ценность подарку.       — Не прибедняйся, — ухмыльнулся Эваллё, притягивая Маю к себе и усаживая рядом на покрывало.       — Я просто хотел понять, подходит мне такая подработка или нет. Не будешь мерить?       — Я и так знаю, что они мне как раз.       Эваллё улегся на кровать и протянул руку Маю. Взяв его за ладонь, Маю повалился рядом.       — Ты же останешься на ночь? — голос Маю прозвучал слегка хрипло, и тот прочистил горло.       — Конечно.       — Придешь ко мне?       — Твои родители будут за стенкой, может, лучше ты ко мне? — Эваллё прервался, а потом, немного подумав, снова заговорил: — Твой отец ведь не понимает, что с ним происходит? Может, стоит ему все рассказать, пока он не перешел черту?       — Мы не знаем, где проходит эта черта. Как будто я об этом не думал. Если Стенвалль сильнее меня, то Сатин может оказаться ему равным по силе, а это, поверь мне, полный пиздец.       — Нужно предупредить его, пока он никому не навредил.       Ответил Маю неохотно:       — Хорошо, я попытаюсь, но он не верит. Понимаешь, до сегодняшнего дня я сам не знал, что он так может… — Маю снова прочистил горло. — Все из-за того, что он ударился головой. После этого с ним что-то начало происходить. Если бы он не упал, ничего этого не было бы.       Эваллё переплел их пальцы и повернул свое лицо так, чтобы видеть Маю: парень смотрел куда-то под потолок на шарики и игнорировал его взгляд.       — Мы что-нибудь придумаем. — После этих слов он потянулся и обнял Маю. Собственные слова прозвучали донельзя наивно, но шли от чистого сердца. Эваллё все не мог понять, что же происходит у Маю в голове.       Некоторое время они просто лежали в обнимку и болтали. Эваллё чувствовал, что Маю хочется обсудить поездку в Японию и его обучение, но никто из них так и не решился заговорить о переезде.       Когда все было готово, за ними поднялась Тина. Заметив их лежащими на кровати, в окружении шариков, она лишь усмехнулась.       — Уже спите? А как же праздничный ужин? Давайте-ка, подъем.       Еще минут пять она восторгалась оформлением комнаты. Маю весь аж покраснел от удовольствия.       Ужин был накрыт на террасе. Был уже одиннадцатый час, во дворе совсем стемнело, и на распахнутые окна опустили противомоскитные сетки. На стенах переливались гирлянды, на столе потрескивали свечи. Легкий теплый ветерок усиливал божественные ароматы.       За тот час, пока они с Маю были наверху, Сатин и Валто успели только переодеться. Сатин лишь стер коричневую помаду и снял когти. Кажется, он забыл про свои линзы. Черная краска до сих пор покрывала его руки до самых кончиков пальцев — нужен был специальный раствор, чтобы ее смыть. Выглядело это довольно странно за домашним столом. Слегка спутанные волосы все еще фиксировал лак. Оба сменили верх, надев простые футболки.       Первое, за что цеплялся взгляд, — любимые карамелизированные баклажаны, от одного их вида так и текли слюнки. От умопомрачительных запахов у Эваллё мигом проснулся зверский аппетит. Из горячего были ребрышки барбекю и запеченная рыба — для Маю. Тина положила им с Маю несколько видов закусок и салат. Рядом с огромной тарелкой, полной еды, Эваллё заметил красно-черные салфетки с Дэдпулом, у остальных на салфетках оказались другие супергерои «Марвел».       Сатин уже разливал шампанское. Рядом с отцом устроились Фрея и Рабия. Маю сел рядом с матерью, а Эваллё пристроился между ним и Тиной. Валто подарил ему игровую приставку Nintendo Switch — Эваллё давно хотел ее, чтобы играть в дороге или в перерыве, дома у него никогда не хватало времени на видеоигры, а эта карманная приставка была идеальна для того, чтобы брать ее с собой.       — Своих детей у меня нет, дай хоть чужих побаловать, — заявил Валто, и все засмеялись, только Эваллё застыл с коробкой в руках. Голос музыканта звучал так же нечетко, судя по их состоянию с Сатином и замедленной речи, по дороге оба заметно приложились к алкоголю, перемывая косточки менеджеру.       Было неловко принимать дорогой подарок от Валто, но тот с таким удовольствием наблюдал за его реакцией, что Эваллё постеснялся отказываться. Было приятно ощущать чью-то заботу и, как оказалось, даже в двадцать один получать в подарок игрушки очень здорово.       Выслушав его поток благодарностей, Валто поднял бокал и первым высказал тост. Рабия все же выпила со всеми, но совсем немного и только сухого вина.       Вечер шел своим чередом. Казалось, все тревоги унесло, и он вернулся домой.       Краем уха он услышал тихий диалог Сатина и Рабии:       — Не писал Тео?       — Нет еще.       — Ты в порядке? Она не пыталась с тобой связаться?       Сатин поднял взгляд на Рабию и аккуратно заправил волнистый локон ей за ухо:       — Алексей с ней разбирается.       — Ты действительно можешь ее уволить?       — Да.       Они уговорили бутылки две шампанского, и пока все окончательно не напились, слово взяла Рабия. У Эваллё приятно плыло в голове, и он даже не сразу понял, о чем она говорит. Обычно он не пил много: то тренировки, то работа, всегда находились какие-то дела, но сегодня позволил себя оттянуться по полной.       Рабия протянула Сатину распечатку, обернутую в файл. Рядом Маю весь обратился в слух, казалось, даже перестал дышать. Кто-нибудь еще понимает, что вообще происходит?       Эваллё взглянул на мать: Тина улыбалась и смотрела в свой бокал с шампанским.       Фрея недоуменно косилась на родителей.       Эваллё с трудом сдержал смешок: Сатин выглядел до того забавно в сценическом гриме, с подведенными глазами, и с этой распечаткой в руках.       — Переверни, — попросила Рабия и показала что-то на задней стороне листа. Повисло молчание, стало слышно, как шелестят противомоскитные сетки.       — Это тест? — хриплым голосом поинтересовался Сатин.       — Да.       — Две полоски?       — Да.       — Ты беременна?       Рабия засмеялась в ответ:       — Да!       Сатин уставился на распечатку, и тут до Эваллё дошло: это ведь результаты УЗИ! К листу был прикреплен черно-белый снимок-лента.       — Восьмая неделя, — пояснила Рабия. На миг воцарилась ошеломленная тишина.       — ТЫ БЕРЕМЕННА?! — взвизгнула Фрея, не сводя глаз со снимка УЗИ. — А-фи-геть!       Маю подтянул одно колено к груди и, улыбаясь, принялся ковырять вилкой лук и рыбу.       Сатин вглядывался в снимок, словно не мог поверить своим глазам, потом он провел по губам и потер подбородок. Сатин вглядывался в снимок, а Эваллё не мог оторвать взгляда от его черных пальцев с черными ногтями на белом фоне.       — Можно посмотреть? — Фрея протянула руку за распечаткой.       Сатин выдохнул и провел ладонью по лбу. Рабия широко улыбалась, глядя на него. Их взгляды встретились, после чего Сатин наклонился и притянул жену за плечи.       — Восьмая неделя… — потрясенно бормотала Фрея.       — Если знал, почему не сказал? — зашептал Эваллё.       Маю дернул плечом в ответ на его вопросительный взгляд:       — Наверное, я не вправе разглашать такие секреты.       — Я сама недавно узнала, — сказала Рабия.       Эваллё был глубоко удивлен: разве женщины не сразу узнают о беременности?       Сатин нежно обнимал Рабию, он то прижимался щекой к ее аккуратно убранным волосам, то целовал. Ее голос казался еще более хриплым, чем обычно, похоже, она сильно волновалась:       — У меня не было токсикоза, поэтому я не сразу придала значение, — призналась Рабия. — Решила рассказать Тине, она поехала со мной в клинику, и на УЗИ моя беременность подтвердилась. Хотела дождаться дня рождения Эваллё, чтобы все рассказать.       — Вы все знали!.. — обвинительно выдала Фрея. — ...и молчали!       Сатин слегка отстранился и поцеловал супругу. Эти двое были полностью увлечены друг другом: нежные прикосновения переросли в долгий и чувственный поцелуй. Остальные просто перестали существовать. Чувствуя, как быстро стучит сердце, Эваллё отвел взгляд. Такого поворота он не ожидал.       — Старик, да ты теперь многодетный отец, — рассмеялся Валто. Выглядел он не менее шокированным, чем остальные. — От души поздравляю! — Он налил себе еще шампанского и быстро выпил. Поморщившись, произнес под всеобщий смех: — Тут лучше подойдет виски.       — У меня есть брат или сестра уже почти восемь недель! — продолжала бормотать Фрея. — Не могу поверить…       — А я? — тут же подал голос Маю. — Ты уже забыла обо мне?       Рабия снова засмеялась, и Сатин вместе с ней, вновь обнимая жену.       — Ну а ты-то что не обратил внимания? — обратилась к нему Тина, усмехаясь. — Это же не первая ваша беременность.       — Я совсем забыл, как это проходит, — голос Сатина звучал сдавленно от переизбытка эмоций.       — Да брось, если я сама не поняла… — отмахнулась Рабия. — Я уже тоже почти забыла, как это проходит.       — Я думала, такое помнят всю жизнь, — удивилась Фрея.       — Я тоже так думала. С последней беременности прошло, погоди… сколько? Девятнадцать лет? И каждый раз это происходило по-разному. Помню, что не было растяжек и живот быстро ушел.       — Тебя тошнило в прошлые разы, а в этот раз нет? — похоже, Фрею это интересовало больше всего.       — Да. Говорю, беременность всегда протекает по-разному.       — Я так понимаю, вы не планировали, — произнес Валто. Наверное, поэтому сейчас у Сатина такое потрясенное лицо. Валто слегка откинулся назад, протянул руку у Фреи за спиной и потрепал будущего отца по плечу. Валто сморозил какую-то шутку, и все засмеялись, только Эваллё, казалось, пропустил все мимо ушей.       — Кто-то не терял времени… — пробормотала Фрея.       — Бывает, что от хорошего секса появляются дети, — посмеиваясь, заметил Валто, и Фрея пихнула его в плечо.       Лицо Маю стало пунцовым, у него даже проступили бисеринки пота на лбу.       Эваллё взглянул на Тину:       — Ты знала, — мигом все понял он.       — Женская солидарность, — с невинным видом заявила его мать.       Фрея передала результат УЗИ им с Маю. Эваллё перевернул распечатку и увидел вложенный в файлик тест с двумя полосками. Он впервые держал в руках нечто подобное, запечатанные упаковки с тестами из магазина не в счет.       — Это так круто, — улыбаясь и поджимая губы, произнес Маю. — Это реально просто отвал всего… А кто — девочка, мальчик — уже можно узнать?       Рабия покачала головой, и камни в ее серьгах засверкали.       — Нет, пока еще не сказали.       — А покажи живот! — потребовала Фрея. — Он уже заметен?       Рабия поднялась и огладила руками черную шелковую ткань платья на животе, очерчивая контуры стройного живота. Эваллё невольно скользнул глазами вверх, к груди, пытаясь понять, стала ли та больше.       — Во мне сидит ужин, и я весь день пила, — засмеялась Рабия, видя их настороженные взгляды.       Сатин коснулся ее живота через шелк платья, и Эваллё отвел взгляд: почему-то этот жест выглядел слишком интимным.       — Ты можешь смыть грим? А то напугаешь ребенка, — усмехнулась Тина.       Рабия опустилась на стул и уже сама опустила ладонь мужа себе на живот.       Сатин поцеловал Рабию в шею, и та запрокинула голову, смеясь.       Хотелось запечатлеть этот момент, чтобы он навсегда остался в памяти. С каким-то благоговением Эваллё вглядывался в черно-белый снимок, пытаясь понять, как выглядит малыш. Маю молча показал пальцем, куда смотреть.       — Какой подарок нам всем, да? — глядя на них, произнесла Тина. — Ты же рад? — спросила она Сатина.       — Конечно, рад!       — О боже, перестань! — возглас Рабии заставил Эваллё оторваться от снимка и взглянуть на Сатина. — Сейчас заплачу из-за тебя!       — …я слишком много выпил, — тихо рассмеялся Сатин и коснулся век.       Тина встала, чтобы откупорить еще бутылку шампанского. Со слезами на глазах она чмокнула младшую сестру в лоб и обняла за плечи.       Эваллё был в ступоре. Он плохо представлял, как все это проходит: беременность, роды, появление нового члена семьи. Тем более сейчас, когда Рабия сосредоточена на своем деле, она одержима кофейней и блогами, а Сатин большую часть жизни проводит в турне. Изменится ли что-то? Как эти двое будут справляться с малышом? Нужна ли им будет помощь? Оба, что Сатин, что Рабия, сами как большие дети, мысли которых крутятся только вокруг их любимых игрушек: бизнес, музыка, деньги. Когда нужно было сидеть с Маю или Фреей, его всегда оставляли в качестве няньки. Единственный здравомыслящий человек в этом доме — его мать — через пару месяцев улетит в другую страну.       Возможно, в более взрослом осознанном возрасте что-то изменится. Хотя верилось с трудом, что Сатин найдет компромисс, чтобы быть чаще с семьей.       Судя по заблестевшим глазам Сатина, он действительно был счастлив стать отцом в третий раз, только все знали, что отец из него не самый приятный. За годы наблюдения Эваллё понял — Сатину нравилось примерять эту роль на себя, вероятно, это придавало ему веса в собственных глазах, Сатин любил детей, он с неприкрытой гордостью всегда отзывался о своих, но едва ли являлся примером идеального семьянина.       Но это еще не все. Беременность Рабии означала, что на одного мутанта станет больше. Эта мысль отозвалась в теле странной дрожью. Вдруг захотелось дотронуться до живота Рабии, но Эваллё сдержал порыв.       — Не сердишься, что я сначала рассказала сестре? — раздался приглушенный голос Рабии. Ответ Сатина он не расслышал.       Что-то внутри шевельнулось, какое-то странное чувство — ревность. И еще страх. Эваллё боялся, что Сатин и Рабия совсем отдалятся. Оба чувства буквально обожгли его: они были столь же сильны, сколько и эгоистичны. После несчастного случая и смерти отца Эваллё начал бояться крошечных семей, этот иррациональный страх душил его первое время. С Тиной их всего двое, а когда они уедут, пропасть между их семьями станет только больше. Страшнее всего было терять Маю. Но он не потеряет. Пополнение в семье Маю ничего не изменит в их отношениях.       Эваллё было стыдно признаться в том, что он чувствовал. Возможно, какой-то отголосок эмоций отразился на его лице, и Тина это заметила:       — Я сама была потрясена. На УЗИ разревелась, представляешь? — Мать коснулась его взлохмаченных волос и заботливо отвела со лба.       Рабия услышала их и поднялась из-за стола:       — Вернусь через пять минут.       Пока ее не было, Тина и Фрея освободили место на столе.       Эваллё почувствовал, как колено Маю настойчиво прижимается к его ноге.       Вдруг мизинец Маю зацепил его, как в детстве, когда они мирились. Рука покрылась мурашками, а сердце ушло в пятки. Сатин и Валто были заняты разговором и не замечали происходящего.       Эваллё поспешно сунул руки под стол. На мгновение перехватило дыхание. От резкой волны возбуждения ему стало жарко. Маю так крепко стиснул его ладонь, что их сплетенные пальцы вскоре стали влажными от пота. Кожа Маю была как кипяток.       — Все будет хорошо, — сипло прошептал Маю и потянулся за стаканом воды. Эваллё заметил, что Маю весь вечер глушит воду, как будто его мучила жажда.       Тина погасила гирлянды, развешенные на террасе. Валто задул свечи на столе. Помещение погрузилось в темноту, видны были лишь очертания предметов, слабо переливалась цепочка на шеи Тины и украшения Фреи. От предвкушения у Маю заблестели глаза. Эваллё знал, что сейчас последует. Торт.       Фрея, сверкая улыбкой, опустилась на стул в ожидании торта, и подалась вперед, наваливаясь локтями на стол. Боковым зрением Эваллё успел заметить, как Валто коснулся ее поясницы. Он уже был порядочно пьян, и внутри возникло легкое беспокойство за девушку.       В полной тишине раздались треск и шипение, за столом все разом оживились.       Напевая «Happy Birthday to You» звучным низким голосом, Рабия внесла огромный поднос, на котором поместился красивейший шоколадный торт с горящими бенгальскими свечами. Маю еле слышно присвистнул. Казалось, на торте вспыхнул маленький фейерверк, искры летели во все стороны — зрелище просто завораживало.       Тина помогла опустить тяжелый торт на освободившееся место на столе и, садясь, поцеловала Эваллё в макушку. Вскоре уже все подхватили слова песни, и Эваллё почувствовал, что краснеет. Дыхание перехватило от восторга.       — Я помогу разрезать! — вызвался Маю, хватаясь за нож.       — Сначала желание, — напомнила Рабия, глядя на Эваллё.       Всего одно желание. Всего один человек, которого он желал. Позабыв на секунду обо всем, Эваллё взглянул на рядом сидящего Маю.       — Кто-нибудь снимает? — встрепенулась Фрея.       — Задувай! — хором.