Внутри тебя - 2

САТИН

             Большую часть утра Сатин провел в студии, погруженный в новостную ленту «Храма Дракона». Диана прислала запись с афтепати, на которой был заснят Валто, лежащий без сознания, с лицом, залитым кровью. Самого гитариста было плохо видно, качество видео желало лучшего, мешала плохая видимость и чьи-то мельтешащие фигуры. Диана заверила, что расспросила сотрудников охраны, и те доложили, что пресекли все попытки фото- и видеосъемки. Несколько часов она с командой отслеживала сливы; пока это все, что выложили в сеть. Ни одного видео с потасовкой. Сатин читал молниеносно растущую колонку отзывов и невероятные догадки фанатов и хейтеров. Начиная с теории о распаде группы и заканчивая тем, что лидер с гитаристом рассорились из-за ухода Тео. Он до сих пор не мог поверить, что лучший друг так поступил с ним, скрыв связь с его дочерью. Помимо чего настроение отравляла непрекращаемая тошнота, из-за которой он не мог лечь спать, Рабия глядя на то, как он мучается, с сочувствием поинтересовалась, у кого из них двоих должен быть токсикоз. Ее сестра же заявила, что его тело уже не усваивает то количество алкоголя, которым он постоянно накачивается, и что это была хреновая идея — наглотаться колес, чтобы колбаситься на сцене. Сатин был не в состоянии ругаться и тем более он не стал посвящать ее в детали. Кроме того он выпил-то всего полбутылки текилы; или бутылку? Однако гвоздем утра стало то, что кто-то выложил в интернет видео с афтепати, на которых Армо бегает без трусов, в одной длинной майке, которая все же оказалась недостаточно длинной. Увидев эти кадры, Сатин непроизвольно усмехнулся. Алексей, должно быть, сейчас рвал и метал. Видео набрало свыше миллиона просмотров и огромное количество лайков.       В конце концов ему опротивело читать бесконечные абсурдные комментарии, Сатин зашел на кухню в поисках чего-то кислого — того единственного, что еще не отвергал желудок. За накрытым обеденным столом сидели Фрея с Маю, последний за обе щеки уминал свой любимый салат с чукой. От вида рыбных сэндвичей и яичного рулета желудок налился тяжестью; запах тунца он учуял, как только вошел. Рядом стояла Рабия, жуя сэндвич и что-то бурно декламируя. Фрея и Маю смеялись над ее словами, но стоило появиться ему, смех тут же смолк. Как будто его вторжение отравляло всем настроение. А эти двое тут же отложили телефоны, зная, как его бесит, когда за столом кто-то сидит, уткнувшись в экран. Маю даже спрятал свой в карман.       Из кофейни доносилась музыка, женский голос, заглушаемый стенами, звучал неразборчиво, но Сатин мгновенно узнал Тейлор Свифт.       — Эваллё приехал, если тебе интересно, — сообщила Рабия и почему-то бросила взгляд на детей.       — Прекрасно, — бросил он, раздражаясь.       Сатина неприятно задела ее фраза: как будто его вообще не колышет, что происходит в этом доме. В действительно его волновало все, что происходит с каждым членом его семьи, а еще больше бесило, когда что-то скрывали от него или решали за спиной.       — И у него для нас есть новости.       Маю опустил лицо, пряча улыбку.       Да что здесь происходит?       Перехватив его взгляд, Фрея демонстративно поднялась из-за стола, заткнула уши наушниками и направилась вон из кухни.       — Можешь постоянно не носить эти наушники? — одернул ее на ходу Сатин, он все лето наблюдал, как его дочь буквально не вытаскивает наушники из ушей, чуть ли не спит в них. — Сколько раз говорил, что беспроводные наушники вызывают головокружение и головные боли, если на хрен носить их весь день! Ты можешь хотя бы раз в жизни послушать, что тебе говорят?!       — Мне вообще не нужен слух, я же не Маю! — окрысилась дочь в ответ. — Не собираюсь становиться рок-стар!       — Тихо-тихо, — тут же взяла его за локоть Рабия. — Она еще злится из-за Валто.       Сатин вскинул лицо и перевел дух.       Маю сверлил его напряженным взглядом. Неужели теперь каждый будет попрекать его произошедшим?!       — А мне она могла сказать об этом?! Что ей нравится этот придурок! Но я же никто! Я — пустое место!       — Она обычная современная девчонка, дай ей со всем разобраться самой.       — Как и ожидалось, ты на ее стороне.       — Женская солидарность.       — Она не реагировала бы так остро, если бы между ними с Валто ничего не было. Ладно, к черту. — Сатин прошел к холодильнику и распахнул правую дверцу в поисках «швепса». На полке, забитой баночной газировкой, он отыскал «швепс биттер лемон».       После вчерашнего дня он ощущал жесткий раскол: остатки веществ в крови и плохое самочувствие натянули нервы до предела, выводила буквально любая мелочь. И поведение дочери лишь еще больше выводило из себя.       — Лучше Валто, чем, например, какой-нибудь японец, — заметил Маю, — о котором ты даже ничего не будешь знать. Это так просто, мысли вслух.       Сатин захлопнул дверцу, со щелчком вскрыл банку и сделал приличный глоток. Пузырьки газировки защекотали язык и нёбо, во рту разлилась горечь и хлынула в пищевод.       Рабия приблизилась к нему и ласково провела по волосам, убирая отросшую прядь за ухо.       — Вы затмили вчера всех, — ее взгляд задержался на его губах и скользнул выше. — Более чем уверена, тебя растрясло на концерте.       — Я вполне здоров, — отмахнулся Сатин, сознавая, какая мелочь — его состояние — в сравнении с потерей контроля над собственным телом, что произошло ночью.       — Кстати, Валто сегодня выписали. Меня он заверил, что травма носа не помешает ему играть на гитаре.       — Да, я уже в курсе. — Не желая развивать данную тему, Сатин провел по плоскому животу Рабии, ощущая горячую кожу сквозь хлопковую футболку, заправленную в свободные светло-голубые джинсы.       Лайнэ ему уже все мозги промыл, решив, что он, Сатин, допился до состояния невменяемости и повздорил с гитаристом. Причина конфликта его интересовала так же мало, как длина члена собственного ударника. Алексей никогда не лез в их разборки из-за женщин или того, кто с кем спит.       Сатин отказался от попытки себя накормить и поднялся на второй этаж, чтобы переодеться. Дверь в комнату Фреи была приоткрыта; все же он нашел в себе силы постучаться.       Девушка занималась монтажом видео и не замечала его присутствия. В комнате царил уже привычный бардак. Поначалу Сатин терпел эту неряшливость, принимая во внимание нехватку времени, усталость и подготовку к выпускным экзаменам, но за лето так ничего и не изменилось. На большой кровати, поверх желтого покрывала, в полном беспорядке лежали вчерашний наряд, ворох шляпок, трусы с носками, набор для шитья, а также целый воз книг, по дизайну одежды, кулинарии, контенту, с кучей цветных закладок-стикеров в каждой.       — Когда ты уже уберешь свою комнату? — прозвучало грубее, чем он рассчитывал. Фрее, разумеется, его тон пришелся не по душе. Девушка рывком вскочила со стула и направилась к кровати. Схватив топ с юбкой, подошла к гардеробу и открыла дверцы. Зажглась подсветка. Фрея с остервенением пошвыряла одежду в шкаф и захлопнула дверцы.       Сатин понимал, что еще немного и он сам взорвется.       — Я хочу защитить тебя от ненужных ошибок, можешь ты это понять?       Девушка обернулась и обвела его ироничным взглядом.       — А меня рожать было не ошибкой? — вот эти слова его здорово задели.       Сатин какое-то время молча изучал дочь. Фрея нарисовала синие стрелки и украсила скулы и веки стразами в тон, как будто собиралась на вечеринку. Ее тело плотно облегали джинсовые шорты и асимметричный черный топ с одним рукавом. Сатин так и стоял в дверном проеме с банкой «швепса». Сердце набатом стучало в груди; в голове только немного начало проясняться. Его маленькая крошка была такой красавицей, следовало сказать ей об этом. Но ее последние слова до сих пор звучали в ушах.       — Я не собирался ломать ему нос, — медленно произнес Сатин.       — Но ты сломал!       Стоило повысить тон, как приглушенные голоса Тина и Эваллё в соседней комнате тут же умолкли.       — Фрея, какого черта! — разозлился Сатин. — Объясни мне, разве нельзя найти кого-то более подходящего тебе по возрасту? — он действительно этого не понимал, Фрея просто поставила его в тупик. — Валто почти вдвое старше… Твою мать! Ведь он тебе даже не нравился! Ты же не хотела встречаться с рок-музыкантом, говорила, что они все конченые отморозки.       — Это мое личное дело. Если мне надо будет, я расскажу. Мы не встречаемся, просто общались. На, проверь переписку! — она поднялась со стула и протянула свой телефон. — Я не шлю ему голые фотки, если тебя это беспокоит. Но это тоже мое личное дело.       Фрея уже впихнула ему в руку свой смартфон со шнурком из белых бус вместо брелока; у него не осталось выбора, как пролистать переписку. Валто всегда ставил чересчур много смайлов… Сатин быстро пролистал целые роты этих смайлов и стикеров. Большинство сообщений не содержало даже намека на романтический интерес или флирт. Внизу переписки оказалось фото из больницы. Валто наложили на вправленный нос гипсовую лангету, и даже несмотря на это, на снимке Валто выглядел вполне довольным жизнью. Кольнуло чувством вины, но Сатин мигом отбросил сантименты. У него хотя бы есть мужество выглядеть достойно и улыбаться в объектив.       — Уберись в комнате, — велел он дочери, возвращая ей телефон.       — Да тебя бесит все, что бы я ни делала! — полетело ему в спину. Вслед за чем громко хлопнула дверь.              Приезд Тайсто отвлек его от проблем с дочерью. Гость отказался от чая и захотел сразу перейти к делу, по напряженно-застывшему лицу Тайсто, обрамленному аккуратной бородкой, Сатин понял, что произошло что-то из ряда вон.       — Так в чем дело? — поинтересовался Сатин, как только они с Тайсто устроились друг напротив друга в гостиной на первом этаже.       — Это довольно странная история… — Тайсто слегка наклонился вперед и сплел пальцы в замок. — Кто-то проник в мой кабинет с сейфом, где я храню все снимки и результаты исследований по нашему образцу. Я занимаю этот кабинет уже много лет и кладу вещи на одно и то же место. Но сегодня я был уверен, что кто-то побывал в моем кабинете.       Сатин испытал плохое предчувствие.       — Пропало что-то важное?       За его вопросом последовал ответ, которого он не ожидал:       — Во-первых, исчез сам образец. Я хранил пробирку в заморозке в специальном контейнере, который запирал в сейфе. А доступ к сейфу, как ты понимаешь, есть только у меня. Комбинацию не знает никто, а ключ всегда при мне. Сегодня утром пробирка с клетками исчезла. Камер наблюдения в моем кабинете нет, я всегда настаивал на конфиденциальности. Кроме того, в дверной замок встроен сканер сетчатки глаза. Без меня попасть в кабинет невозможно.       Сатин был совершенно сбит с толку, он не ожидал, что разговор примет подобный поворот. Он коснулся шеи и провел ладонью по волосам, взлохмачивая шевелюру.       — Но это не самое странное… я нашел свежие отпечатки пальцев и направил срочный запрос в исследовательский центр для проведения дактилоскопической экспертизы.       — То есть? И чьи же те отпечатки?       — Мои собственные!       Сатин потер гладкий подбородок и обвел глазами гостиную.       — Ерунда какая-то…       — На сейфе, в том числе на внутренней стороне, только мои отпечатки.       Желудок точно набили свинцом, живот наполнился неприятной тяжестью.       — Должно быть, мы что-то упускаем из вида, — пробормотал Сатин, стараясь расслабить руки и унять дрожь.       — Добыть новый образец не проблема, твое тело само синтезирует клетки. Вопрос в том — куда исчез старый.       — Он пропал?       Услышав голос Маю, Сатин резко поднял лицо.       — Да, Майре. Проходи.       — Но разве это вообще возможно? Да вы нафиг прикалываетесь! Мы вам доверились, а вы говорите, что эта тварь пропала! — взгляд Маю метался между их лицами. Сатин бросил на Маю выразительный взгляд, молча веля тому прикусить язык и помолчать немного.       — Кто-то еще, кроме нас, видел образец? — спросил, глядя, как сын плюхается в бордовый кресло-мешок на полу.       — Нет, воочию этот образец не видел никто. Я не хотел привлекать ничье внимание к своему исследованию.       Маю нервно вертел серебряное кольцо на среднем пальцем, его взгляд был устремлен в одну точку прямо перед собой.       — Видишь ли, я нашел отпечатки собственных пальцев на сейфе и на тех предметах, что, как мне показалось, были сдвинуты.       Но Маю волновало другое:       — Это может быть опасно для нас? Если исчез образец, он же может попасть к кому-то в руки… и о нас узнают?       — Нет, это исключено. Я полностью исключаю попытку взлома. Тем не менее, образец исчез, и это не дает мне покоя. Мой секретарь также не мог попасть в кабинет без моего ведома. Замок настроен лишь на мою сетчатку.       — А если это хакер, — предположил Сатин. — И он был в перчатках. По отпечаткам можно определить их давность?       — Этим-то я и был занят перед тем, как приехать сюда. Все указывает на то, что я сам забрал образец из сейфа. Но это невозможно. Вчера он еще был там. Кроме того я уверен, что кто-то провел в моем кабинете обыск.       Зная врачебную скрупулезность Тайсто и его стремление к порядку, Сатин не сомневался в его словах. Однако вся эта история вызывала слишком много вопросов.       — Мне не жалко… — раздался голос Маю, — если нужно взять клетки для исследования, я могу пожертвовать кусочек своей плоти. Ну или когда меня вырвет в следующий раз…       — Маю, это не смешно, — бросил Сатин, наклонившись вперед и потирая лоб.       — Это, конечно, хорошая мысль… Но мне нужно время, чтобы разобраться с пропажей. Помнится, — доктор взглянул на Маю, — ты писал в сообщении, что составил список всех симптомов и хотел обсудить его при встрече.       Маю сложил руки на груди и шире развел колени, утопая в кресле-мешке.       — Он у меня был в телефоне, я его случайно удалил. Извините.       Сатин мигом распознал ложь. Да что происходит в голове этого парня?!       Откинулся на спинку дивана, прислушиваясь к едва слышимой музыке.       — Так, хорошо. Быть может, ты что-то еще вспомнил. Можешь рассказать? — Когда Маю ничего не ответил, уставившись на дырку на джинсах на левом колене, Тайто добавил: — Майре, сейчас напротив меня сидит твой отец, которому эти сведения могут очень сильно помочь.       Маю продолжал мозолить глазами дырку. Он молчал как партизан. Потом пожал плечами в своей обычной раздражающей манере:       — Мне нечего сказать. Ведь все уже и так изучено.       — Здесь я с тобой, пожалуй, не соглашусь, — возразил Тайсто. — Есть еще множество вещей, которые нам неизвестны, в том числе, как избавить вас от клеток-паразитов…       Не дождавшись окончания фразы, Маю выбрался из кресла-мешка, извинился и вышел из комнаты.       Сатин проводил Маю недоуменным взглядам. Чего он добивается? Сатин никак не мог взять в толк, почему Маю повел себя так холодно, только вчера он ждал приезда доктора Хакола.       Когда Маю ушел, док поинтересовался его самочувствием, предложил выписать лекарства — в последнем точно не было нужды. Ранее они уже созванивались, и Сатин не стал повторно развивать эту тему.       Наконец их разговор коснулся последних результатов исследования. Тайсто разложил экран огромного смартфона и передал ему.       — На этот раз мне удалось снять результат воздействия серной кислоты, — произнес Тайсто, пока Сатин просматривал видеозапись на телефоне. — Я воздействовал различными раздражителями на поверхность щетинок и, надо сказать, каждый такой эксперимент удивляет меня по-новому.       Пока длилось видео, никто не произнес ни слова. Тайсто наблюдал за его лицом, ожидая какой-либо реакции.       — Твою мать! Что это, черт возьми, за херня? — выругался Сатин, досмотрев пятиминутную запись до конца.       — Все мои исследования говорят о том, что этот образец не имеет ничего общего ни с одним живым существом на Земле. Его защитные функции поражают. Клетки-паразиты защищают сами себя. В ходе эксперимента образец сумел нарастить достаточно эпителия, чтобы защититься от воздействия кислоты. Он создал более плотную основу, повреждены только щетинки, но они стали заметно прочнее. Буквально каждая клетка стремится уберечь себя от воздействия вредной среды. Мы имеем дело с уникальным явлением, — подытожил Тайсто. — Я провел еще одно исследование, материалы у меня с собой, я хочу, чтобы ты взглянул.       Во время их разговора неожиданно раздался звонок, сопровождаемый сильной вибрацией, и Сатин повернулся на звук. Похоже, Тина забыла свой телефон в кресле. Он забрал мобильный и положил тот на журнальный столик, чтобы она легко могла его найти.       Постепенно разговор свелся к произошедшему на афтепати.       Сатин детально изложил события ночи, пытаясь припомнить каждую мелочь, и описал свои ощущения, как что-то пыталось выбраться из его тела, как нанес Валто удар. Они проговорили еще где-то час, после чего Тайсто передал ему распечатку с материалами исследования и, прежде чем уехать, отправился повидаться с Рабией. Сатин просидел какое-то время, просматривая данные по последним исследованиям, которые передал ему док. Новая информация заставила его глубоко задуматься. На начальном этапе эксперимент показал, что эти клетки способны бороться с раком. И если это так, и теория Тайсто верна, они имеют дело с чем-то намного более живучим, нежели опухолевые клетки.       В какой-то момент в гостиную зашла Тина, разыскивая свой телефон. Сатин был настолько погружен в изучение материалов, что не сразу заметил чужое присутствие. Он хотел было поинтересоваться насчет Эваллё и узнать, как продвигается расследование с камерами, отложил документы.       — Маю оставил свой блокнот в моей машине, или, может, это твой? — вопрос Тины, заметившей на столе листы бумаги, застал его врасплох. — У вас похожий почерк. Подумала, может, Маю оставил, когда ездил за город. Я не стала трогать, там ноты и стихи — по вашей части. Решила, возьму, а он скажет, что я рылась в его личных вещах.       Ноты? Тетрадь для аккордов что ли?       — Я заберу, — машинально обронил Сатин. Стало интересно взглянуть, что же записал Маю. Кроме того он хотел взглянуть на творение сына с профессиональной точки зрения.       — На заднем сиденье. Машина в гараже, — с этими словами Тина отдала ему брелок с ключами.       Оказавшись в гараже, Сатин сразу прошел к седану, снял блокировку и открыл заднюю дверцу седана. Какой-то блокнот с фортепиано на обложке лежал на заднем сиденье, среди упаковок с салфетками, фантиков и пакетиков с орешками, возможно, это он и был, рядом лежали две больших бутылки воды, клетчатое покрывало и пакет с пакетами. Неужели за неделю нельзя было навести порядок? Похоже, Тина почти не пользовалась машиной за эти несколько дней, или ее просто не волновал тот ужас, который воцарился на заднем сиденье. Сатин был более чем уверен, что Маю просто-напросто забыл про свой блокнот.       Сатин забрался в салон, чтобы забрать блокнот. Неожиданно его нога наступила на что-то, валявшееся на полу, между рядами сидений.       Это еще что за фигня?       Он наклонился и поднял с пола полупустой оранжевый флакон с ароматизированной смазкой. Почему это здесь? Зачем Тине здесь смазка? У нее кто-то есть? Но тут взгляд упал на блокнот, который он держал в руке. Он словно пытался сопоставить одно с другим. Казалось, прошли минуты, прежде чем в голове сложилась вся картина целиком. Но на деле — пара мгновений.       Сатин с шумом захлопнул дверцу и быстрым шагом направился в дом. Смазку он бросил в машине, блокнот сжимал с такой силой, что обложка могла помяться.       Он взбежал вверх по ступеням на второй этаж, где располагались четыре спальни. Их с Рабией, Маю и напротив — комнаты Фреи и Тины.       В комнате Маю он швырнул блокнот на постель и метнулся к прикроватной тумбочке, стоящей справа. Принялся выдвигать подряд все ящики, судорожно роясь во всем этом барахле, то же самое проделал с полками в столе, потайными ящиками, комодом — перевернул все верх дном; из шкафа вещи просто смел с полок. На пол летели дорогие Маю мелочи, органайзеры, свечки, книги, декоративные украшения, крошечные мягкие игрушки… Не тронул только смарт-станцию, планшет и прочую технику.       Сатин не представлял, что он ищет. Любое доказательство, что его догадка верна. Но то, что он обнаружил, оказалось во много раз страшнее.       Среди валявшихся на полу вещей обнаружил флакон с обезболивающей смазкой. В результате поисков на одной из полок наткнулся на целый пакет с лекарствами: в блистерах, баночках, коробках. Глаза распахнулись от потрясения. Откуда у Маю столько?! На многих упаковках название или назначение было написано от руки, но некоторые имели аптечный вид. Это какая-то ошибка… Зачем все это Маю? Задыхаясь от волнения, еще раз просмотрел все полки, выхватил из верхнего ящика стола распечатку с рецептом Тайсто и таблетницу с лекарствами и витаминами.       Меньше чем за пять минут он перерыл буквально всю комнату. От резких движений закружилась голова, во рту появилась горечь. Чтобы не упасть, он схватился за край стола.       Заглянул даже в холодильник с колой. Несколько секунд он рылся среди банок газировки, пока взгляд не наткнулся на контейнер для еды, запихнутый в самый дальний угол. То, что он там нашел, повергло в такой ужас, что Сатин с трудом устоял. Обрывок человеческой кожи с черно-белой татуировкой сколопендры. Когда он с силой захлопнул дверцу, небольшой холодильник покачнулся. Господи, в какое дерьмо ввязался его сын?!       Он сжимал кожу в руке, со всей ясностью понимая, что он совсем не знает своего сына. Какого черта вообще происходит?!       Его охватила такая ярость, что перед глазами замелькали яркие вспышки.       От злости стало тяжело дышать. Сатин смел со стола лампу, и та с грохотом обрушилась на пол.       Почти сразу же в комнату вбежала Тина, ее взгляд потрясенно метался по комнате племянника.       — О господи! Что ты творишь?!       А он уже не мог соображать. Сатин ринулся к макбуку, лежащему на кровати. Это был единственный вариант. Доступа к компьютеру Эваллё у него не было, парень давно перевез тот к себе на квартиру.       — Сатин, ты в своем уме?! Боже… Ты совсем выжил из ума?!       Он и сам был не уверен, а в своем ли он уме, или все это происходит не с ним, не в его семье.       — Да скажи же ты толком, что случилось!       Для удобства Маю отключил блокировку на «маке», и Сатин сразу вошел в систему. Его пальцы забегали по клавишам. Достаточно зайти хотя бы в один аккаунт Маю…       — Кому ты давала машину? — потребовал он.       — Ты прекрасно знаешь, что свою машину я позволяю водить только Эваллё.       — Маю ездил на пикник с Эваллё или с кем-то еще? У них собиралась компания?       — Насколько я поняла, они ездили вдвоем.       — Где сейчас Эваллё?       — Они с Маю поехали кататься на самокатах, мне так сказал Маю.       — Давно?       — Да что случилось? Больше часа назад… После этого хотели в кафе…       — Что за кафе?       — Сатин…       — ЧТО ЭТО ЗА ЧЕРТОГО КАФЕ?!       Тина резко вздрогнула от его крика, после чего вздохнула и сбивчиво сказала:       — Какое-то новое… кажется «Интеграция»… Ты вообще в своем уме? Врываешься в комнату Маю, устраиваешь здесь черт-те что, повышаешь на меня голос!..       По мере того, как он листал переписки с Эваллё, все становилось яснее. В ленте были и обнаженные фото, которые они с Эваллё слали друг другу, и даже секс по переписке. Наконец все обрело целостность. То, чего он не замечал, на что не обращал внимания. Засосы на шее Маю, его беспричинная радость, намеки, что ему кто-то нравится, неожиданный каминг-аут, постоянные встречи и ночевки, он даже начал копировать стиль Эваллё, красить ногти, носить украшения… Маю все время пытался сказать, что ему кто-то нравится.       — Ты знала об этом?! — взорвался Сатин, заметив, как притихла Тина, наблюдавшая за ним. Провел ладонями по волосам, пытаясь взять себя в руки.       — Сатин, я обещала не говорить…       — Это мой сын! — рявкнул он.       — Приди в себя! Что ты устроил?! — женщина залепила ему пощечину, резкая боль обожгла щеку. — Тебе давно пора к психиатру, у тебя явно беды с башкой, как и у твоей матери! — Тина выглядела как разъяренная фурия, она попыталась его задержать, но Сатин грубо оттолкнул ее. — А Эваллё МОЙ сын! И если ты что-то сделаешь ему, я засужу тебя! — Она снова попыталась остановить его, на этот раз он с силой толкнул ее, и Тина осела на пол. — Ты и пальцем его не тронешь!       Бесполезно требовать адрес квартиры Эваллё: Тина ни за что не выдаст сына.       Сатин прихватил контейнер и пакет с таблетками. Он даже не стал выключать «мак», так и бросив тот на кровати.       Швырнув таблетки с контейнером на соседнее сиденье, он устроился за рулем джипа и указал в поисковике название кафе, после чего быстро назвал адрес навигатору и выехал из гаража. Блокнот с нотами он бросил в комнате Маю, совершенно забыв о нем.       Если Маю и Эваллё поехали на самокатах, они уже давно должны были добраться до кафе. Сатин домчал минут за пять, подозревая, что ему придет штраф за превышение скорости в неположенных местах. За эти пять минут его здорово укачало, виски пульсировали болью.       Миновав стоянку самокатов, сбавил скорость. С собой из маскировки были только солнцезащитные очки, поэтому вариант, выйти из машины и зайти в кафе, отпадал сразу, так он лишь привлечет ненужное внимание.       «Интеграция» занимал первые два этаже кирпичного четырехэтажного здания, напротив фасада раскинулась летняя веранда. В воскресенье днем столики были под завязку. В попытке отыскать Маю и Эваллё Сатин дважды объехал здание, заглядывая в окна и всматриваясь в лица отдыхающих за столиками. Наконец заметил зеленую худи и светлую шевелюру Маю. На его удачу парни устроились на веранде, выбрав самый крайний столик. Спустя минуту Сатин припарковался в стороне от кафе, обеспечив себе отличный обзор, выключил зажигание и принялся ждать. Парней отчасти заслонял другой столик, вдвое больше, за которым расположилась семья из шести человек, пришлось смириться с этим неудобством. Маю и Эваллё были увлечены друг другом и даже не смотрели в сторону дороги.       Несмотря на тошноту, до смерти хотелось выпить, пускай, даже за рулем. Стараясь держать себя в руках, немного выждал. В голову некстати пришло, что если его задержат, то обнаружат на переднем сиденье таблетки и контейнер с кожей, содранной с трупа. Кто-то мог узнать машину, но Сатина сейчас это волновало мало. Куда бы ни направились парни дальше, он перехватит их раньше, чем они скроются.       Маю и Эваллё устроились напротив больших окон с такими широкими подоконниками, что на них можно было сидеть, Маю забрался на внешний подоконник, лицом к дороге, подоткнув под спину подушку в виде плюшевой чашки кофе, вторую — в виде круассана — опустил себе на колени и навалился сверху локтями. Эваллё сидел рядом за столиком, сдвинув тот к Маю чуть ли не вплотную, в белоснежной футболке, которая подчеркивала его подтянутую мускулистую фигуру. Парни о чем-то болтали, время от времени берясь за руки, Маю теребил кольца на пальцах Эваллё или его чокер на шее. С расстояния Сатин не видел их глаз, но превосходно видел выражения лиц и счастливые блаженные улыбки. Эти двадцать минут, что он находился в машине, показались вечностью. Эваллё пару раз наклонялся вперед, к самому лицу Маю. В такие моменты хотелось наплевать на все, на окружающих вокруг, на страх разоблачения, и выйти из машины. Все происходящее казалось какой-то нелепицей. Как он мог не заметить?.. Он сумел убедить самого себя, что между Маю и Эваллё ничего не может быть, все это время он наивно полагал, что Эваллё держится от его сына на расстоянии.       В голове постепенно оживал весь их разговор в баре. Каким же идиотом он был… он даже не подозревал, что Эваллё говорит о Маю! Внезапно он испытал сильное головокружение и крепче сжал руль; костяшки пальцев побелели. Эваллё играл с ним! Затеял весь этот цирк… Этот сукин сын!..       Потребность выпить сводила с ума, но без маскировки он не мог даже попасть в магазин. Желание было невыносимым, однако здравый смысл удержал его на месте.       Когда парни засобирались, Сатин отъехал от кафе. Все остальное время он держался на расстоянии, чтобы не бросаться в глаза. Маю с Эваллё катили на электросамокатах далеко впереди. Сатин следовал за ними на черепашьей скорости, при этом боясь, что они завернут куда-нибудь во дворы и он их упустит. Другие автомобили объезжали его, прохожие косились на черный тонированный джип «Гранд Чероки», сверкающий на солнце, но все, что его волновало, — не потерять сына из вида.       Через некоторое время Эваллё остановил самокат во дворе напротив малоэтажного жилого дома из красного и светлого кирпича. Самый обыкновенный спальный район, без шлагбаумов и охраны. Дождавшись, когда за парнями закроется входная дверь подъезда, Сатин заехал во двор, заглушил мотор и сразу же выбрался из джипа, надевая на ходу темные очки. Все это время он не отрывал взгляд от окон здания, следя, как Маю с Эваллё поднимаются по лестнице. Второй этаж… третий… Сатин быстрым шагом пересек двор и направился к подъезду. К тому моменту парни уже скрылись в одной из квартир. Третий, либо четвертый этаж…       Сатин лихорадочно соображал, что делать дальше.       Спустя некоторое время, подъездная кодовая дверь наконец распахнулась, и во двор вышел один из жильцов с лабрадором-ретривером, высокий мужчина лет сорока. Учуяв чужака, пес тут же залился пронзительным лаем и натянул поводок.       — Добрый день, — приветствовал его мужчина, с усилием удерживая пса.       Не удостоив того ответом, Сатин быстро скрылся в подъезде. Отчаянный собачий лай еще долго доносился с улицы. Хватаясь за перила, Сатин стремительно поднимался наверх, перескакивая длинными ногами через две ступеньки. Второй, третий… От быстрого подъема давление мгновенно подскочило. Его буквально трясло от ярости, ладони стали липкими от пота. В глазах начало темнеть: на этот раз Сатин не мог понять, от слабости или от гнева. Он чувствовал себя просто ужасно, с него градом катил пот, тошнота так и не прошла, сердце заходилось в груди от этой гонки. Но он не собирался все так бросать. Теперь он знал, где живет Эваллё и куда постоянно ездит Маю.       Достигнув четвертого этажа, Сатин огляделся по сторонам, гадая, за которой из дверей находится квартира Эваллё. Он сделал пару глубоких вдохов и достал из кармана телефон, набрал номер сына. В тот же момент справа зазвучала приглушенная музыка, это была заглавная песня с альбома «Блэкаут» и одна из лучших мелодий, что они когда-либо написали. Сатин машинально повернулся на звук. На мгновение он почувствовал приступ подкатывающей слабости. Решение Маю поставить на звонок песню «Храма Дракона» отозвалось внутри, заставив сердце дрогнуть. Очнувшись, сразу сбросил вызов.       Сатин уверенно подошел к двери и нажал на звонок. Спустя недолгое ожидание повернулся замок, и та открылась. На пороге стоял раздетый по пояс Эваллё. Его расслабленное лицо в тот же миг превратилось в маску ужаса. У парня даже открылся рот.       — Как… что ты здесь делаешь? — еле выдавил он.       Оттолкнув его, Сатин, не церемонясь, прошел в квартиру. В коридоре показался Маю, с раскрасневшимся лицом и всклокоченными волосами. У сына даже не нашлось, что сказать. Сатин перевел взгляд на застывшего от изумления Эваллё, грудь которого покрывали красные пятна. Сатин быстро обвел глазами крохотную квартирку, с продолговатой серой кухней с длинной столешницей по правую сторону и столом по левую, аскетичную гостиную с разложенным темно-графитовым диваном, тесную прихожую. Вокруг царили чистота и уют, превосходное место для тайных свиданий. В квартире едва ощутимо пахло сигаретным дымом, на кухонном столе стояли начатая бутылка вина и полупустая пепельница, в которой Маю только что затушил сигарету.       Маю не сводил с него изумленного взгляда. Оба парня словно языки проглотили. Сатин снял темные очки и бросил на этажерку в прихожей, рядом с ключами от квартиры и сумкой-«бананкой» Маю.       — И как давно это продолжается? — стараясь совладать с голосом, с трудом произнес Сатин.       — Ч-что давно? — пробормотал Маю.       — Как давно вы кувыркаетесь здесь?! — заорал Сатин. — Ты для этого съехал? — развернулся он к Эваллё. — Чтобы трахать моего сына?! Свил себе здесь гнездышко!..       — Я не… Сатин, послушай, я… — замялся парень.       — Майре, ты немедленно уходишь со мной! — Услышав свое полное имя из его уст, Маю вздрогнул. — Мы едем домой!       — Но я не хочу!       — Ты блять слышал меня?!       — Я никуда не поеду! Зачем ты вообще сюда приехал?       Тогда Сатин схватил Маю за локоть и буквально силой сдвинул с места. Маю попытался оттолкнуть его руку.       — Пусти меня! — уперся Маю, он зацепился за стену и его ногти заскользили по серым обоям. — Я сказал, что не хочу!       — Закрой рот! Мне насрать, что ты хочешь, мы уходим!       Эваллё попытался его остановить, и тогда Сатин ударил парня по лицу. Эваллё отшатнулся, едва не упав, и схватился за челюсть.       — Ты ебанулся?! — заорал на него Эваллё. От удара кожа на его лице покраснела.       Второй удар нанес Эваллё, Сатин выпустил руку Маю и ощутимо врезался спиной в стену.       — Я вызову полицию, если ты не оставишь Маю в покое! — пригрозил Эваллё, тяжело дыша и потирая подбородок.       — Нет! — испугался Маю. — Только не это!       Сатин не успел увернуться, и кулак Эваллё угодил ему по лицу. Сатин ударился затылком о стену, и голова тут же отозвалась вспышкой боли, от которой он едва не потерял сознание.       — Прекратите! Прекратите же!!! — Маю бросился к Эваллё, который, видимо, собирался забить его до смерти.       — Хватит вмешиваться в мою жизнь! — кричал Эваллё. — Что я тебе сделал?!       — Что сделал?! Ты блять реально думал, что все сойдет тебе с рук?! Что ты можешь просто трахать его?!       Сатин замахнулся и хорошенько приложил парня по лицу. Маю тут же схватил его за плечи, но Сатин легко вырвался.       — Дай мне все объяснить! — кричал Маю, но Сатин будто его не слышал. — Прошу тебя, Сатин! Я должен тебе все объяснить!       — Я не хотел говорить про нас, потому что знал, что ты только все портишь! — утирая рот, прохрипел Эваллё.       — НАС?! Как давно это продолжает?! Отвечай! Сука, если я узнаю, что ты домогался моего сына еще в академии, я превращу твою жизнь в ад! — Сатин не мог поверить, что Эваллё хватит смелости лезть к его сыну, будучи еще несовершеннолетним ребенком. Если бы он узнал раньше…       — Да мне плевать на твои угрозы! Я не обязан перед тобой отчитываться! Ты просто больной спившийся ублюдок! — резко бросил Эваллё, и внутри словно дернули спусковой крючок.       В какой-то момент они с Эваллё сцепились. Маю пытался их разнять, но Сатин резко оттолкнул его. После пары ударов Эваллё Сатин отлетел к этажерке, больно врезавшись в нее спиной. Из глаз повалили искры. Он недооценивал парня, тот явно знал, как нужно бить. Сатин оторваться от этажерки и метнулся вперед, метя Эваллё в грудь. Парень легко увернулся и, схватив его за руку, ловко вывернул ту, заставив Сатина взвыть. Маю влез между ними, но сразу же был оттеснен назад. Они наносили друг другу удары, но Сатин все больше промахивался, а кулаки парня неизменно попадали в цель, вышибая из него весь дух. Мускулы под кожей Эваллё набухли, на шее вздулись вены. Сатин тяжело дышал, по лицу струился пот. Маю что-то кричал ему, пытался остановить, хватал за плечи, почти что вис на нем. Собрав силы, Сатин схватил Эваллё за голову и приложил виском о стену. Парень неловко отшатнулся и по инерции шагнул назад, цепляясь за полку. Тут взгляд Сатина упал на связку с ключами от квартиры. В этот момент Эваллё согнул колено и резко распрямил ногу, подошва врезалась Сатину в живот. Со сдавленным стоном он влетел в дверцу платяного шкафа. Из легких вышибло весь кислород. На мгновение перед глазами все потемнело от боли. Из носа текла кровь, нижняя губа саднила, голова раскалывалась от боли. Переводя дыхание, Сатин облизал губы и распрямился. Мышцы в теле ныли, ушибленные места отдавали болью. Эваллё держался за рассеченный висок, между пальцев струилась кровь. Лицо Маю помертвело. Сатин отвлекся всего на мгновение, в тот самый момент Эваллё крутанулся вокруг своей оси и с разворота заехал ему в живот. Сатин ударился спиной о дверной косяк и сложился пополам. От боли все поплыло в голове.       — Я всегда мечтал о нормальном отце, но теперь вижу, как ты жалок! — выплюнул ему в спину Эваллё.       Оба тяжело дышали. Сатин держался за живот, отбитые внутренности горели огнем.       Какой-то мальчишка был сильнее него, это просто не укладывалось в голове.       Сатин утер кровь под носом, схватил с полки ключи, оставляя кровавые отпечатки, и, рывком распахнув входную дверь, вытолкал Маю на лестничную клетку. Эваллё метнулся было следом, сунул ладонь в дверной проем, и Сатин резко хлопнул дверью. Эваллё вскрикнул от боли и тотчас убрал руку.       Сатин запер дверь на ключ, спрятал связку в кармане и дернул Маю за собой вниз по лестнице. С другой стороны дверного полотна доносились глухие удары: Эваллё безуспешно пытался вынести дверь. На это ему явно не хватало сил.       Сатин тащил Маю за собой; они уже преодолели один лестничный пролет.       — Ты просто чокнулся! Отпусти меня! Ты не имеешь права так поступать! Я не хочу идти с тобой!       Сатин игнорировал эти вопли. Но внезапно Маю закричал по-настоящему, и от этого крика сердце буквально упало.       Сатин обернулся и бросил взгляд на Маю, тут же из его горла вырвался беззвучный возглас. Из его запястья к руке Маю тянулась полупрозрачная лента-щупальце, усеянная длинными щетинками. Твою же мать! Какого хрена?!       Маю начал биться, остервенело вырываясь из капкана. Его лицо исказилось от страха, глаза заблестели от слез. А Сатин смотрел на это, не веря своим глазам. Он не мог пошевелиться с места, его будто парализовало. Он ощущал легкое давление в запястье и чувствовал биение пульса. Щетинки улавливали даже малейшие вибрации: колебание и плотность воздуха, прерывистое дыхание, оглушительное сердцебиение… это было невероятно! Рука наполнилась теплом. Тело мгновенно бросило в дрожь.       — Я пойду с тобой, только убери это! Убери, я прошу тебя!!! Ты делаешь мне больно! — Маю стоял выше на несколько ступенек, в его глазах читался ужас. Сатин попытался ослабить хватку — щетинки задрожали — усилием воли лента немного поддалась. Кровь из носа хлынула сильнее, и он утер ее тыльной стороной ладони. — Пожалуйста! Слышишь, я пойду с тобой!       С неимоверным трудом ему удалось убрать ленту и высвободить покрасневшее запястье. Маю тут же принялся растирать запястье. Маю всего колотило, и когда они спускались, он еле переставлял ноги. Собственная рука пульсировала теплом, будто он поднес ее к костру. Пульс отдавался в кончиках пальцев.       Сатин спешил убраться из подъезда, пока никто не сунулся на шум. До машины он буквально дотащил Маю, удерживая за плечо. Снял блокировку и, распахнув заднюю дверцу, затолкал Маю в салон. Парень сопел и тяжело вздыхал, прижимая руку к груди.       — Очень больно? — обронил Сатин, усаживаясь за руль. Он всерьез беспокоился. Сердце колотилось со страшной силой. Он едва умом не тронулся, когда увидел эту чертову ленту, обвившуюся вокруг запястья сына!       — Тебе вообще плевать на меня? — в дрожащем надрывном голосе Маю звучало отчаяние. — Лучше сломать мне руку, чем позволить мне быть с Эваллё, да? Ты так считаешь?       — «Извини, я не знаю, как это вышло… такое впервые, и мне жаль…», — хотелось сказать, но слова почему-то застряли в горле. Сатин покосился на экран своего айфона: три пропущенных от Тины, он их даже не услышал.       — Ты просто больной! Ты чуть не убил Эваллё! Зачем ты запер его?! Как он теперь выйдет?!       — Ничего, позвонит своей матери. — Стоило это произнести, и его телефон начал разрываться от звонков с номера жены: он дважды сбросил вызов, прежде чем отключить телефон. Стало быть, Рабия уже в курсе, куда он поехал. Прекрасно, ей тоже не помешает узнать, чем занимается ее сын.       Сатин быстро выехал со двора и поехал прямо без какого-либо плана, хотел увезти Маю как можно дальше отсюда.       — Останови, я хочу выйти, — заявил Маю и быстро утер глаза. — Ты не в себе, я не хочу попасть в аварию! Останови машину!       Телефон сына завибрировал где-то в кармане толстовки, Сатин, не отрывая взгляда от дороги, протянул руку назад:       — Телефон, — потребовал он.       — Чтобы ты его выкинул в окно? Это подарок Эваллё, он купил его на свои деньги, а не на твои!       — Просто отдай мне свой гребаный телефон нахрен!       Наконец в его ладони оказался телефон, Сатин сразу же сунул его в бардачок.       — Ты следил за мной? — взвился Маю, его голос и так надрывный от эмоций, стал плаксивым: — Ты не имел права! Я совершеннолетний!       — Я не собираюсь терпеть ваши встречи! Можешь забыть об Эваллё! Ты под домашним арестом до конца каникул!       — Но это несправедливо! Я не твоя собственность! Я живой человек! Ты не можешь запретить мне видеться с ним! Эваллё прав, ты всегда все портишь! Я думал, ты способен измениться и принять Эваллё. Но ты его просто ненавидишь!       Стрелка на спидометре перевалила за восемьдесят.       — Ты поэтому бросил театральную академию? — ледяным тоном произнес Сатин.       — Что? Академию? — казалось, Маю не сразу понял вопрос.       — Из-за этого сукина сына?       Маю ответил не сразу:       — Да, черт возьми! Именно поэтому я бросил академию!       — То есть тебе плевать, что я для тебя делаю? Сколько я угрохал денег на твое обучение, чтобы ты там как сыр в масле катался?! Ты не мог доучиться один ебаный год и получить диплом! Тебя больше интересовал секс! Ты даже не смог этот год закончить!       — Да, ты прав! Я бросил учебу ради Эваллё! Я хотел быть ближе к нему!       Сатин перехватил злой взгляд сына в зеркале заднего вида и обернулся. Маю все еще потирал правое запястье, на котором начал проступать синяк. Сатин почувствовал, как все немеет внутри, приступ паники сдавил горло. Он едва не сломал руку собственному ребенку! Если травму Валто он еще как-то переживет, то вред, причиненный Маю, он не простит себе никогда.       — Отвези меня домой! — вдруг потребовал Маю. Сатин резко повернул на перекрестке, проносясь на зеленый свет для водителей. Маю поспешно пристегнулся. — Или просто останови машину и дай мне выйти!       Сатин собирался покружить некоторое время, а потом решить, что делать дальше. Возвращаться домой сейчас он определенно не собирался.       — Куда ты нас везешь?! Сатин! Если хочешь знать, ради меня Эваллё остается в Финляндии, он никуда не полетит!       — Нет, как раз-таки Эваллё полетит, а вот ты остаешься здесь, — Сатин крепче сжал пальцы на руле.       — Эваллё снял квартиру, потому что он тебя не выносит. Ему даже пришлось уйти из дома, потому что ему обрыдло терпеть твои нападки!       Они выехали на окраину, оказавшись на лесном шоссе, и Сатин гнал без дорожных указателей.       Маю зло сверкал на него глазами.       — Может быть, ты и меня вышвырнешь из дома?       — Это мой дом и я принимаю решения! — прикрикнул Сатин.       — Почему я не могу любить Эваллё? Да, я люблю его! Больше жизни!       — Никуда ты не уйдешь, пока я этого не позволю. И объясни мне кое-что, дураку, — придерживая одной рукой руль, Сатин потянулся за пакетом с таблетками, лежащим на соседнем сиденье: — Что, блять, это такое?! — швырнул пакет Маю на колени. — Где ты это взял?       — Я… я… — широко распахнув глаза, Маю схватился за пакет. — Ты обыскивал мою комнату?       — Говори, где ты это взял! — потребовал Сатин, теряя терпение.       — Вы с доктором Хакола поменяли дозировку, хотя я этого не просил… я был вынужден купить эти таблетки, чтобы не доставлять никому проблем. Ты знал, что со мной не все в порядке, и все равно попросил Тайсто выписать мне новый рецепт!       — Майре, это наркотики, ты понимаешь? Ты не заметишь, как подсядешь! Да, может, ты уже нахрен подсел!       — Это неправда!       — Я заберу у тебя эти таблетки.       — Тогда я вообще не смогу заснуть! Ты этого хочешь? Мне эти таблетки нужны, чтобы спать, спать без сновидений. Иначе мне не заснуть, потому что я другой! Я не такой как все! А тот мизер, что мне выписал Тайсто, этого недостаточно… я могу насылать ужасные видения во сне, потому что не контролирую себя!       — В твоем случае лечение не может быть быстрым, но ты сам же все испортил, подсев на эти таблетки.       — Вы с Тайсто просто не хотите меня услышать!       — Не ты врач, давай позволим Тайсто делать свою работу, — отрезал Сатин, не желая дальше выслушивать этот детский лепет. — Ты горстями глотаешь таблетки, даже не представляя себе вреда, заигрываешь с чужой девчонкой, Эваллё обливает смолой чью-то машину, потом вам забивают «стрелку»… Проясни-ка мне одну вещь: нахера ты позвал Куисму на фестиваль? Вам с Эваллё мало досталось от ее дружка? Когда блять у тебя уже включатся мозги, что все это не шутки!       — Рон ни о чем не знает. Да какое тебе вообще дело?       — Сейчас я задаю вопросы! — рявкнул Сатин, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на Маю.       — Рон не пускал Куисму на фестиваль из-за нас с Эваллё, но она сбежала, чтобы попасть на ваше выступление, а потом друзья отвезли ее домой. Что в этом такого? Разве я не могу ей помочь? — Маю перевел дыхание и продолжил: — Мы даже переписку сразу удаляем, чтобы Рон не увидел сообщения. Она просто моя подруга и я не собираюсь забивать на нашу дружбу болт, только потому что Рона это бесит и он считает, что между нами что-то есть. Но я гей, меня не интересуют девушки! Когда я приехал из академии, у меня здесь вообще не было друзей, потому что ты захотел переехать из Хельсинки, и мы все подстраивались под тебя. Все мои друзья остались в академии, а Куисма она просто классная девчонка. — Выдав тираду, Маю выдохся.       — Майре, ты знаешь, почему мы переехали.       — Да, потому что фанаты не оставляли тебя в покое! Они осаждали наш дом! И потому что умерла бабушка Стеф, а наследником она указала тебя, и ты решил продать особняк.       Ощутив сильный приступ дурноты, Сатин свернул на лесную дорогу и остановил автомобиль.       Маю недоуменно огляделся. Густые кроны дробили яркий солнечный свет.       Сатин достал из бардачка пачку влажных салфеток и оттер остатки засохшей крови под носом, пара капель присохла и на мочках ушей.       — Это предел, — произнес Маю холодно, — когда идет кровь из ушей, носа, могут даже потечь кровавые слезы… Если переступить черту, органы лопнут и никакая тварь не спасет. В этом-то и самое страшное, что ты не знаешь, как управлять собой… и никогда не знаешь, когда подойдешь к самому краю.       Слова Маю отозвались внутри ноющей болью. Затылок горел как в огне, ушибы до сих пор саднили. Он едва мог терпеть головную боль. Сатин пошарил в бардачке в поисках обезболивающего. Быстро выдавил таблетку на ладонь и проглотил, не запивая водой. Маю наблюдал за ним одновременно с тревогой и со злостью.       Сатин оперся локтем на руль и помассировал лоб. После сотрясения мозга головная боль стала его постоянным спутником.       — Если ты больше не можешь вести автомобиль, я пойду пешком, — бросил парень, но Сатин немедленно заблокировал двери. — Почему ты так поступаешь со мной?       — Скажи мне, что это? — не слыша его, Сатин подхватил проклятый контейнер с кожей и потряс им перед лицом сына.       Взгляд парня тут же остекленел, лицо побелело.       — Это просто муляж, — дрогнувшим голосом выдал Маю.       — Зачем хранить муляж в холодильнике? Не делай из меня идиота. Откуда это у тебя?       Маю подергал ручку, пытаясь открыть дверцу.       — Кто-то прислал мне в посылке, — успокоившись, в итоге произнес сын. Кусая губы, Маю привалился виском к стеклу. — Наверно, кто-то решил пошутить надо мной.       — Прислал обрывок человеческой кожи? — процедил Сатин, сдерживая мат.       — Это очень хорошая подделка. В академии еще и не такое было, ты просто не видел театральный реквизит.       Сатин собирался передать и контейнер с кожей, и пакет с таблетками Тайсто, чтобы тот, во-первых, проверил, прав ли Маю насчет подделки, и, во-вторых, изучил бы пилюли и определил, какой вред они могли нанести его ребенку. Если шутку подстроил Рон или его брат, он разберется с ними. С этим давно пора покончить. В любом случае следовало положить конец всех недомолвкам и бесконечному вранью. Маю — его сын, и он не собирается отказываться от своего ребенка, чтобы тот ни натворил. Даже если сидит на наркотиках, даже если кто-то из-за него пострадал. Сатин еще раз взглянул на лежащий рядом прозрачный контейнер. Мысль о том, что его сын кого-то убил, казалась абсурдной и была лишена какого-либо смысла.       — Можно я выйду? Мне надо в туалет.       — Переживешь, — отрезал Сатин, давая понять, что нисколько не поверил словам Маю. Он не собирался бросать Маю одного в лесу, зная, что как только он разблокирует двери, тот сбежит.       — Почему ты не хочешь, чтобы мы были с Эваллё вместе? Мы не виноваты, что любим друг друга.       — Думаешь, что занялся сексом, и это сразу любовь?       — Тебя раздражает, что я не такой правильный во всем, как тебе хотелось бы, — парировал Маю. — Не увлекаюсь спортом, не помогаю Рабии, не интересуюсь девушками. Но даже если так… это чувство, оно слишком сильное… Он мне нужен. Мне жаль, что так происходит… но это правда, у меня было время подумать — целых восемнадцать лет: Эваллё — самое лучшее, что у меня есть. Я так его люблю…       — Это Эваллё промыл тебе мозги?       — Да о чем ты вообще? Почему твоя ненависть к Эваллё должна влиять на наши отношения? Только из-за того, что вы с Эваллё не выносите друг друга, ты не можешь запретить мне любить его. — Маю с шумом втянул воздух и после секундной паузы произнес: — Эваллё всегда заботился обо мне. Он специально ради меня пожертвовал планами! — Маю засопел, и Сатин шумно выдохнул. — Для тебя было бы лучше, если бы кто-то один из нас умер? Ты бы сразу успокоился? Ты настолько ненавидишь Эваллё?       — Перестань нести хуйню! Ты знаешь, как я о тебе беспокоюсь!       — Ты всегда был слишком жесток к Эваллё, но он ни в чем невиноват! И ты не хочешь смириться с тем, что я уже взрослый. Ты до сих пор думаешь, что я твоя игрушка. Ты не намерен меняться… по-твоему Фрея тоже не заслуживает нормальных отношений. — Сатин наконец понял, что означал тот напряженный взгляд Маю утром на кухне: Маю представил, что на месте Валто мог оказаться Эваллё. — Я и сам могу добраться до дома и собрать свои вещи. Я хочу сказать, чтобы ты не волновался, я могу жить самостоятельно.       — Жить самостоятельно? Ты всерьез полагаешь, что стоит тебе уехать, как все сразу же встанет на свои места? — Сатин опустил руку с руля и расслабил мышцы спины и шеи. — На что же, позволь спросить, ты собрался рассчитывать, может на то, что тебя где-нибудь в другом месте примут с распростертыми объятиями? Ты так много зарабатываешь?       — Я могу о себе позаботиться и… верну все деньги за обучение.       — Вроде не с дебилом говорю…       Маю еще сильнее побледнел.       — Как думаешь, то, что ты делаешь, это нормально? — возвращая взгляд на лесную дорогу, спросил Сатин. — Я не могу понять, что на тебя оказало такое сильное воздействие.       Происходящее не могло быть всецело его виной, единственное, в чем он раскаивался, так это в том, что мало уделял внимания Маю в последнее время. Он не мог поверить, что оказал на Маю столь пагубное влияние. Сатин был зол оттого, что Маю врал им с Рабией насчет академии, скрывал таблетки, кувыркался с Эваллё, считая, что дурака-отца можно водить за нос, ввязался в проблемы из-за Куисмы, и неизвестно, сколько еще недоговаривал! Знал, что он будет против их связи с Эваллё! Ненависть к Эваллё настолько застлала ему глаза, что он отказывался принимать даже малейший шанс для таких отношений. Более того, он был уверен, что это Эваллё склонял Маю к сексу, и если это окажется правдой, он убьет Эваллё.       — Ответишь мне? У тебя возникли проблемы, о которых я ничего не знаю?       — Ты здесь ни при чем… — Маю вздохнул и снова взялся за дверную ручку. — Мне нужно выйти.       — Я сказал, никуда ты не пойдешь! Я пытаюсь достучаться до тебя, но как я могу помочь, если ты ничего не говоришь!       В этот момент у Маю заурчало в животе — парень заерзал на сиденье, стремясь это скрыть.       Сатин завел двигатель. В полной тишине джип тронулся с места.