Волчий обряд

      — Хотите, я вас поженю по волчьему обряду? Как раз луна подходящая.       Гость ждёт, что они скажут: «Мы женаты по человеческому, большего нам не надо». Или хотя бы спросят: «А что делать, как это будет?»       Но оба переглядываются и кивают:       — Хотим.       И переплетаются пальцами, точно боясь, что для обряда потребуется их разлучить. Трогательные — сил нет.       — Тогда встретимся сегодня в восемь. Я вас от дома заберу, и поедем в лес.       Они снова кивают, хотя вопросов должна быть куча: неужели их не волнует, в чём заключается обряд? Или Волк всё рассказал — когда, например, делился своей жизнью и особенностями волчьих ритуалов?       Нет, видимо, не рассказал — потому что Курьер уточняет:       — Брать что-то надо?       — Себя, — улыбается Гость. — Остальное я устрою.

***

      В восемь они ждут у подъезда — держатся за руки, о чём-то шепчутся. Когда Гость велит: «Залезайте!» — устраиваются на заднем сиденье, пристёгиваются и... нет, чтобы расспрашивать начать, — молчат. Будто ничего им не интересно.       Да только у Гостя от их напряжения чуть волосы дыбом не встают. Поэтому он, аккуратно выруливая из двора, как бы невзначай сообщает:       — Как и сказал, поедем в лес. Недалеко и ненадолго, сам по себе обряд недлинный, но... ощутимый. Это вам не в бумажке расписаться и не кольца надеть.       — Пугаешь нас? — усмехается Курьер, и голос у него сбивается на первом слове: всё ещё не привык «тыкать». А Гость вздыхает:       — Вас попробуй напугать.       Кто с мёртвым сном сразился — тому разве страшен какой-то свадебный обряд?       До леса они добираются за какие-то полчаса — спасибо, город небольшой и квартира не в центре. По-хорошему надо было заранее выбрать место: вдруг не найдётся подходящей полянки? Но кажется — Звёздный волк подмигивает с неба: «Всё, что задумали, обязательно удастся».       Поэтому Гость паркуется на обочине и заглушает мотор.       — Пойдёмте.       Нож — на поясе, алая лента — в кармане джинсов. Гость блокирует машину и, прикрыв глаза, мысленно просит: «Позволь мне быть проводником твоей воли в этом обряде». И явственно чувствует, как в затылок на мгновение утыкается мокрый звериный нос. Позволяет.       Какое-то время они трое молча погружаются в лес, перебираясь через поваленные брёвна и отводя ветки, чтобы не хлестали по лицу. Потом Волк негромко спрашивает:       — Это будет больно?       И чудится в его интонации: «Я не за себя волнуюсь, мне на боль уже плевать, но вот Курьер...»       — Немного, — кивает Гость. — В конце концов, почти все ритуалы волков завязаны на крови.       — Надеюсь, умирать не придётся? — фыркает Курьер. «Я-то переживу, подумаешь, но если Волк пройдёт через почти-смерть ещё раз...»       Сколько же в них тревоги — друг за друга.       — Не придётся, — заверяет Гость. И, оглядевшись, останавливается. — Вот и пришли.       Много места не нужно, эта полянка в три на три шага вполне подойдёт. Теперь бы всё сделать как надо — и пробирает дрожь: вдруг в своё время не полностью записал обряд, понадеявшись на память? Вдруг именно этих кусочков сейчас не хватит? Дома, конечно, всё перечитал, и выглядело оно стройно, логично, но...       «В эту ночь ты проводник воли Звёздного волка, — успокаивает себя Гость. — А уж он знает, что делать, и подскажет, если растеряешься».       Он разводит Курьера и Волка по разным сторонам полянки, в центре прочерчивает веткой несколько символов: звёзды, сердце, кровь, дороги — и, откашлявшись, начинает обряд.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы сочетать браком дитя волчье Сергея и дитя человеческое Ивана.       Курьер и Волк вздрагивают — ещё бы не вздрогнуть! Человеческим голосом обряд проводить нельзя, обязательно низким, гулким, почти потусторонним. И — нараспев.       — Эти дети многие дороги прошли по одиночке... — Гость жестом велит Курьеру и Волку подойти к центру полянки, — многие — вместе и теперь просят Звёздного волка навсегда связать их пути.       Коснувшись плеч, он разворачивает Курьера и Волка спинами друг к другу и достаёт из кармана ленту.       — Как Звёздного волка и Первую ведьму связала кровь, так и я связываю пути этих детей алой лентой, алой кровью.       Волк напрягается, когда Гость касается его запястья: наверное, ждёт вспышки боли. Но здесь кровь — лишь символ. Нож припасён для следующего шага.       В лунном свете волосы Волка отливают серебром; он, подняв голову, смотрит на небо — спрашивает что-то у Звёздного волка? А Курьер, закусив губу, касается пальцами ленты на запястье — будто пытается понять, как этот кусочек ткани может связать их дороги.       «А ты ведь чувствуешь, мальчик, — улыбается Гость. — Ты не можешь не чувствовать, даже меня накрывает ощущением сотни сплетающихся реальностей». И, выдохнув, продолжает:       — Теперь, когда все пути этих детей связаны по воле Звёздного волка, осталось связать их тела, скрепить союз поцелуем и кровью.       Послушные жесту, Курьер и Волк поворачиваются друг к другу лицом. А Гость снимает с пояса нож: вот и самая неприятная, болезненная часть обряда. Стоило, наверное, предупредить, чтобы не дёргались? Ладно, умные мальчики, авось сами догадаются.       Нож — не абы какой, доставшийся от учителя; пропитанный звёздным светом, окроплённый кровью Звёздного волка. Гость поднимает нож к небу и, не чувствуя сопротивления, проводит лезвием по губам: вначале Волку, затем Курьеру.       До чего понятливые мальчики: не отшатываются, только шумно вдыхают; и, дождавшись кивка, целуются, слизывая кровь друг друга. Связанные лентой запястья не дают им как следует обняться, и они переплетаются пальцами.       «Красиво, правда?» — шепчет на ухо Звёздный волк. Гость кивает: очень. И не только на уровне тел, далеко не только.       — С этого мгновения дитя волчье Сергей и дитя человеческое Иван обручены по волчьему обряду, и разлучить их не под силу даже смерти.       В завершение Гость проводит ножом по своей ладони и капает кровью на землю, отдавая ей все сказанные слова. Теперь оба мира: и волчий, и человеческий — свидетели этого обряда, этого брака, этой связи. Значит, нет в мире ничего нерушимее.       — Ленту можете снять.       Курьер распускает оба узла и повязывает бант на косичку Волку; Волк, дурачась, слизывает с его губ остатки крови и что-то шепчет на ухо.       Гость, поглядывая на них, аккуратно штопает руку. Хорошо, что взял термос с кофе и коньяком: обряд вымотал куда сильнее, чем думал. Может, только у рождённых волками хватает сил, чтобы быть проводниками воли Звёздного волка? Или дело в возрасте: как-никак, почти пятьдесят, а когда показывали обряд, был на тридцать лет младше?       Или так и должно быть: темнота в уголках глаз, подрагивающие пальцы, ощущение пустоты в груди. Учитель говорил, надо отдать обряду всего себя — вот и отдал. Главное теперь добраться до машины, а там уж посидит, отдохнёт и окончательно придёт в чувство.       — Пойдёмте обратно? У меня есть кофе, отпразднуем.       — Пойдём. — Курьер берёт Волка за руку; а тот соглашается:       — Кофе — это хорошо.       В уголках глаз по-прежнему пульсирует темнота, но в обморок Гость не падает. Открывает машину, берёт с пассажирского сиденья термос, наливает Курьеру и Волку полную крышечку.       — Держите. За вас, мальчики.       — За тебя, проводник, — салютует крышечкой Волк. А Курьер, коснувшись банта на его косичке, прибавляет:       — И за Звёздного волка.       Над головой расстилается бесконечное небо, а рядом, почти под боком, сидят два мальчика, связанные волчьим обрядом. Гость, отпив кофе, прикрывает глаза. Он всё сделал правильно, и ухмылка Звёздного волка — тому подтверждение.