Голоса Мондштадта

Ещё один летний день подходил к концу. Усталое солнце, уже почти спрятавшись за линией горизонта, окрашивало темное небо в нездорово красный оттенок. Где-то далеко над морем повис бледный худой полумесяц. Улицы опустели. В домах зажглись теплые огни. И на Мондштадт, подобно плотной вуали, опустились сумерки. На главной площади было тихо. Лишь изредка слышался лай дворовых псов и стук сапог молчаливых рыцарей. В трепещущем полумраке особенно выделялся величественный силуэт статуи Анемо Архонта, бросающей взгляд на засыпающий город. В его заботливых, но холодных руках сидела хрупкая тень. Это был Венти. Легкий бриз, несущий со стороны леса едва уловимый аромат хвои и мха, трепал его волосы и раскачивал листья сесилии, украшающие небрежно надетый берет. Бард закрыл глаза, прислушиваясь к шёпоту ветра. На его губах появилась грустная, едва заметная улыбка. «Что скажешь, старый друг? Какие вести ты принёс своему непутёвому музыканту на этот раз?» Подхватывая чуть слышимый голос, порыв становится сильнее. В его дуновениях появляется какой-то легкий смешок. Он начинает свой безмолвный рассказ. Как много нужно успеть поведать. За день ветер пронёсся над всей долиной, скользя по холмам, крутясь по деревушкам и что-то выслеживая у винокурни. Пролетая над черепицей крыш Мондштадта, он ненароком заглядывал в окна домов и трактиров, играл у собора и многочисленных лавок, изредка замирая и вновь ускоряясь по одной ему ведомой причине. Теперь он готов. Готов отозваться сотней слабых голосов, подслушанных по всему королевству. То были и полные усталости вздохи Джинн, и причитания Дионы о вечно пьяном отце, и грустные воспоминания Дилюка, и плач Фишль от одиночества. Ветер не забыл никого. О чём молилась Барбара, чего просила Лиза и как разразилась проклятиями Розария — порыв долго вёл свой рассказ, пока наконец не стих, с интересом ожидая ответа. Бард не торопился. На мгновение он замер, сделав глубокий вздох. И вдруг нежно провёл тонкими пальцами по дрожащим струнам лиры. Раздался чудный и непонятный звук. Заструилась негромкая музыка. В шепоте ветра Венти услышал каждого. Всех, кому было тяжело, грустно, тоскливо… всех, кому нужна была помощь. И, как всегда, он был готов откликнуться на этот робкий призыв. Так услышь же теперь и ты, Мондштадт! Услышь своего Архонта. Его тихую и кроткую песню, что задумчиво струится по ночным улочкам и подворотням. Тихую песню, от которой каждому станет чуть легче на сердце.