Напряжение.

В комнате была идеальная тишина. Она не нарушалась абсолютно ничем. Словно помещение было пустым и безжизненным. Но это было абсолютно не так. Массивные шкафы были заполнены разными документами под завязку, но разложены в нужном порядке. Это были множественные отчеты, летописи и даже открытки на день рождения и годовщину департамента. Больше личных вещей находилось на рабочем столе. За ним как раз сидели две печеньки, друг напротив друга. Между ними покоились две чашки — кофе и чая. От них шёл пар, рядом стояла вазочка с конфетами. В комнате стоял полумрак. В основном, это успокаивало, ведь в кабинете был очень яркий свет. — Как прошло твоё задание? — гнетущая тишина была разорвана вполне обычным вопросом. Но даже он смог убить нависшее в комнате напряжение. Женщина, занимавшая массивное кресло взяла свое кофе в руки и отпила немного горячего напитка. Кофе приятно разливался по телу, согревая. Круассан не могла не улыбнуться столь приятному чувству. — Прекрасно. — однако мужчина, сидящий напротив, был отнюдь не многословен. Их диалоги заканчивались на его односложных ответах, сколько бы Директор не пыталась это исправить. Она каждую пятницу приглашает его к себе в кабинет на чашку чая. Они молча пьют свои напитки, обмениваясь парой фраз и расходятся. И так каждый раз. — Познакомился с кем-нибудь? — это был один из её классических вопросов каждую пятницу. И каждый раз одинаковый ответ. — Нет. — с одной стороны понятно, что Джаспер просто выполнял задание и не должен был ни на что отвлекаться, а с другой его было даже как-то жалко. Крис удивляется, как печенька, сидящий перед ней, может доверить ей свою жизнь и пожертвовать каждой своей крошкой ради неё. У них ведь обычные отношения директора и подопечного! Но даже если и так, Круассан старалась узнать мужчину получше. С одной стороны, она спасла ему жизнь, а с другой совсем ничего о нем не знала. И хоть у неё была замечательная возможность просто заглянуть в прошлое и посмотреть, что случилось, она не хочет этого делать. Лезть в прошлое Провода без его разрешения уже автоматически означает потерять его доверие. Оно было таким хрупким и таким… Кажется, иногда, подбадривающим. — Джаспер. — директор впервые за долгое время обращается к печеньке по имени. Ни капля глазури на лице агента не дёрнулась, но он сжал штаны руками. Это было видно. — Ты мне доверяешь? — Разумеется. — фактически тут же отвечает печенька. Он начинает нервничать. Это видно по ссутулившимся плечам, по натянутым на руках перчатках. Он сам состоял из этих маленьких деталек, которые вместе создавали прекрасную и немного непонятную композицию, как Джаспер. — Тогда… — Круассан не хочет давить. Несмотря на свое положение, она такая же обычная печенька, как и Мармеладный Провод перед ней. Ей хочется, чтобы всё было, как в сериалах, которые она смотрит по вечерам — просто и без лишней боли. — Расскажи мне. Расскажи, что случилось тогда. — она смотрит в фиолетовые глаза напротив. В них плескается растерянность, страх и желание сбежать. Так было всегда, если разговор хотя бы косвенно касался прошлого Джаспера. Он молча пялился на Директора в ответ, напрягаясь всем телом. — Вы можете сами посмотреть. — агент не выдержал, опуская взгляд на собственные колени. Такой ответ немало удивил женщину. Просто подумать смешно, что она сама рассматривала этот вариант, но затем отказалась из-за морали, а тут ей заявляют такое? — Это было бы очень грубо с моей стороны, Джаспер. — имя Провода так сладко ложится на язык, что Крис хочется повторять его снова и снова. Хочется, чтобы между ними наконец растаяло напряжение. — Я не против. — а рыжий продолжал убегать от разговора. Иногда кажется, что его не разговорит даже самая болтливая печенька. Но Крис может гарантировать, что не сдатся. — Я хочу услышать это от тебя. — она подвигается ближе к столу, ближе к сидящей напротив печеньке. — Если ты позволяешь посмотреть мне самой, почему не можешь рассказать? — она тщетно ищет ответ в жестах фина. Он не смотри на неё, приглаживает волосы в виде проводов из мармелада и продолжает молчать. Круассан надеется, что он молчит, потому что ему нужно время на ответ. И она не ошибается. — Я не хочу переживать это снова. — он отвечает честно, впервые за столько времени он делится тем, что его гложет, даже не подозревая этого. Круассан обдумывает его слова, продолжая рассматривать агента. Тот немного съежился и поза стала более закрытой. — Переживи это вместе со мной, Джаспер. — директор, в конце концов, встает, чтобы взять голову Провода и поднять его глаза на себя. Губы у печеньки дрожат, а глаза намокли. Он нехотя пытается выбраться, но Крис крепко держит его за щеки. — Прекрати бегать от прошлого. Я хочу помочь тебе снова быть счастливым. — француженка видит, как фин начинает плакать. Редкие слезы со вкусом его черничной начинки стекают на её собственные руки, но он стойко продолжает сидеть. Круассан представляет, что печенька просто развалится, если она его отпустит. — В-вы и так… — голос начинает дрожать. Крис удивлена, что он может ещё держать лицо и пытаться препираться. — Нет, Джаспер. — она нагинается ближе к его лицу. К счастью, стол позволял это сделать. — То, что я спасла тебе жизнь и устроила здесь, не значит, что я сделала тебя счастливым. — рыжик жмурится, пытаясь сдержать слезы. Слышится шмыганье. — Простите. — это последнее внятное слово, которое Крис слышит от Джаспера, прежде чем мужчина и вовсе разрыдался. Им пришлось переместиться на стоящий в комнате диван. Круассан крепко прижимала к своей груди Провод, пока тот тихо рыдал, сжимая её пиджак в своих крепких руках. Они так и не смогли в тот вечер обсудить, что случилось в прошлом Мармеладного Провода, но Круассан уверена, что напряжение между ними начало рассеиваться.