Маска ангела

Небесной канцелярией сложно управлять. Миллиарды ангелов, которые готовятся к предвкушающей битве с демонами, отчеты и постоянная слежка за этими двумя предателями – Кроули и Азирафаэлем. Нет, конечно, еще есть и Михаил, которая всегда была готова помочь, но основная часть роботы лежит на нем – гребаном архангеле Гаврииле. Он уже устал от всего этого. Постоянные перепалки с лордом Ада – Вельзевул, непослушания ангелов и постоянная суета в Раю очень его выматывают. Чаще всего, чтобы избавится от всей этой усталости он бегал на Земле. Он просто пытался поддерживать свой телесный храм в форме, не употреблял пищу, чего ангелам и не обязательно, но иногда позволял себе искусится чашечкой кофе в уютном кафе в центре Лондона.

***

Рабочий день подходил к концу. Гавриил, сидя в своем кабинете, как раз заканчивал проверять отчеты. За сегодня он сделал много дел и разрешил себе наконец-то отдохнуть. Проверив последнюю бумагу, он с усталостью и облегчением выдохнул. Выйдя из кабинета и закрыв его, главный архангел направился на Землю с помощью ангельского чуда. Он оказался в одном из парков Лондона. Сняв с себя так привычную всем маску его строгости и глупую улыбку, Гавриил расслабился. Как ни странно, и так обыденно на улице шел дождь, который, кстати, он так любил. Решив не застужать свою человеческую плоть и, не сильно выделятся среди смертных, Гавриил достал из неоткуда свой зонт, чего конечно же обычные люди и не заметили. Раскрыв его и еще немного постояв, он направился в свое любимое кафе, стараясь не натыкаться на своих коллег по работе. Архангел шел неспеша, наслаждаясь погодой. Дойдя к кафе, Гавриил зашел и услышав так привычный и уже знакомый звон колокольчиков над дверьми улыбнулся усталой, но такой теплой улыбкой. Архангел, сев около окна, заказал себе чашечку теплого кофе. Поблагодарив столь приветливого и уже знакомого официанта, Гавриил, ожидая, когда остынет его напиток, слушал любимый шум дождя за окном. На лице архангела была теплая и умиротворенная улыбка, но его сияющие и такие усталые глаза, говорили, как ему тяжело.