Советы и привычки

"И руки его были до локтей в землянике, а может быть — по локоть в крови".

— Как думаете, Карамора, сколько крови на ваших руках? Услышав вопрос, Пётр непроизвольно вздрогнул, то ли от того, с каким придыханием было произнесено его имя, то ли от того, что придыхание это странным образом щекотало ладонь. — Думаю, уж вы-то вполне можете меня в этом переплюнуть. В ответ молчание, только улыбка, сравнимая с улыбкой Джоконды. Похожая на блёклое петербургское солнце, придавленное тучами. Одна из раздражающих привычек Верде, за которую всерьёз хотелось вмазать по холёному лицу, стереть это выражение и выбить из него понятные эмоции, а не гадать на кофейной гуще. Понятно, что гадалка из Каразина была хуже, чем никакая, и все эти нарочитые умолчания только заставляли скрежетать зубами, сдерживаясь.       Второй раздражающей привычкой был талант выпускать дым Каразину если не в лицо, то непременно в его сторону. Мелочь, а приятно. Пётр смутно надеялся дожить до времени, когда Верде наконец прокурит все лёгкие насквозь и умрёт в страшных мучениях, а пока что приходилось терпеть. Третья привычка — сама манера курить. Всякий раз, когда Верде при нём затягивался неизменной сигарой, взгляд сам собой перескакивал на губы, и мысли от этого выходили далеко не целомудренные. В конечном итоге всё сводилось к этому. Губы, которые не можешь поцеловать или не можешь поцеловать сейчас, хочется разбить до крови, стекающей на подбородок. А потом вжать в ближайшую стену, желательно за горло, и слизать её дочиста, не давая отстраниться. Пожалуй, можно было признать, что это проблема самого Петра, кто ж ему виноват, что от столь любезно предоставленного зрелища отказывают остатки разума? "Смотреть можно, руками не трогать" — красная тряпка для бунтарской и не терпящей ограничений натуры любого настоящего анархиста.       Зато сейчас именно его руки представляли интерес для Верде, который как бы задумчиво водил большим пальцем сначала в середине ладони, потом выше. Словно не ласкал, а запоминал, считывал прошлое, пусть и гадалка из него была тоже не ахти. Прошлое можно представить по шершавой коже, мозолям, шрамам. Руки самого Верде выдавали, что работал он чаще не ими, а головой. Не таскал тяжёлого оружия, не вытаскивал раненых товарищей в безопасное место, не хватал первое попавшееся, чтобы убить или умереть. Руки не бойца, но распорядителя казни. Караморе такие прикосновения, впрочем, нравились вместе с едва витающей в воздухе ноткой чего-то зловещего. Интриговали. Так ощупывают с целью получить информацию — или разделать как можно более тщательно, и невольно вспоминалась судьба несчастного Ткачёва. Тот момент, когда на запястье внезапно запечатлевают поцелуй, был, естественно, упущен. Поцелуй лёгкий, будто прощальный, а эффект как от пушки Нобеля на малой мощности. И самый кончик носа, мучительно медленно прошедшийся через всю ладонь к кончикам пальцев вызвал смутную тревогу. Каразин был уверен, оба они не вампиры, и всё равно не мог с уверенностью сказать, приятно ему или жутко. — Не чувствую, — заявил Верде всё с тем же придыханием, и уже сложно было понять, наигранным или нет. — Не пахнет кровью. А вот Карл чует, он не любит, когда этот запах приносит кто-то. Очень не любит, так что мойте руки тщательно, товарищ Карамора. Дружеский совет.       И снова эта улыбка. Кожу странно покалывало, будто нервные окончания раззадорили почём зря, и теперь отчаянно не хватает чего-то. Чего? Видимо, пощёчины наотмашь по этой морде, увенчанной плохо скрытым самодовольством, чтобы искры из глаз посыпались и в ушах зазвенело. Этого Пётр в очередной раз не сделал, только сжал кулак, словно пытаясь скрыть, как на него подействовало произошедшее. Пусть оно наверняка и не было секретом для обоих присутствующих в комнате. — Благодарю за полезный совет, товарищ Верде, — ещё немного, и почтительность в тоне Каразина можно было бы резать ножом, учитывая, что Верде в глубине души терпеть не мог называться товарищем. Во всяком случае, товарищем Караморы. По лицу не получил, но скривился знатно, поделом ему. Пётр только ухмыльнулся мысли о том, что к следующей встрече обязательно нужно придумать что-то в ответ. Так просто оставлять подобные выходки он явно не собирался.