babygirl, we're golden

он знает как жить правильно, на широкую ногу. он может показать, что значит по-настоящему жить в золотистой жилке этого скромного мира. вернее сказать, скудного. бедного. чон чонгук знал, как сияет та, вольготная, сторона жизни, что золотом лита и заставляет щурить глаза, будто смотришь на знойное солнце. она застала его врасплох. ее глазами, в которых пылало и горело, как неугомонное пламя, опасное желание получить от жизни больше, чем предназначено. в ее глазах было что-то чертовское. а он свято верил, что наконец нашел свое отражение в другом человеке. впрочем, они оба хотели одного — жить. жить роскошно, с лоском и лаком, со вкусом богатства и подсесть на деньги сильнее, чем на запрещенку. они оба знали, что с ними дольше века длиться день. вкус такой жизни был на их языках, и они, словно стервятники, за мили чувствовали запах свежих купюр и слышали их хруст. ••• чонгук настойчиво припал к пухлым губам, которые расплылись в влюбленной улыбке. потянул тонкие руки к своей шее, прося просто обнять его. крепко, сильно, с любовью, которой не хватает сейчас каждому второму человеку на этой земле. и его просьбу удовлетворяют. —я люблю тебя. девушка никогда не говорит "я тоже". вместо этого — долгий поцелуй, после которого болят губы у обоих, но те все равно улыбаются друг другу. —хоть бы раз сказала, что это взаимно, чертов партизан.—шепчет в женские губы и улыбается. —хоть бы раз назвал меня 'зеницей своего ока' или как сейчас влюблённые называют друг друга? чон хриплое смеётся и качает головой.