Дневники призрачного гения.

      Толстым слоем пыли покрыта непримечательная тетрадка, но из всех вещей именно она концентрирует внимание Шуджи. Он бережно берет ее в руки, будто боясь, что она превратится в кучу пепла, как и её бывший владелец. Смахивает пыль с обложки и осматривается по сторонам, — тайна личности Тетты кажется ему настолько неподвластной для разгадки пытливым умом: вот-вот появится разъяренный призрак и отберет дневник, попутно прокляв бывшего подопечного. Всплывают воспоминания о том, как он пытался залезть в тетрадь или подглядеть, что же пишет там Кисаки, а тот сердился.        "Кто не рискует, тот не пьет шампанское!" — будь он миллион раз невоспитанным идиотом, который врывается в чужое личное пространство, у него всегда будет отмазка. Детское любопытство превыше страха над призраком усопшего Тетты. Ханма не был из тех, кто любил гадать, тем более, когда ответ лежит у него на ладонях.        "В какой момент я свернул не туда и вместо выискивания своего имени в дневнике смазливой девчонки, занимаюсь этим? " — он смеется над мыслями, раскрывая тетрадь:        "Я был ничтожно мал, когда осознал превосходство над сверстниками."        Парень не сдерживается с первых строчек чтива и гаденько усмехается. В голове даже не вяжется как-то текст с образом Кисаки. Шоу продолжается:       "Происхождение, ум, финансы, — я не встречал на своем пути других людей, которые превосходили меня в этом, а если и находил, то старался победить их в другом."        Ханма понимает, что Кисаки возвел культ своей личности, страдал от самолюбия и возвышал себя до уровня сильных мира всего, паршивец, хоть и был не из тех, кто недооценивает возможности людей; поэтому и перелистывает сразу на несколько страниц вперед, чтобы быстрее дойти до его великих планов, касательно Манджиро Сано. Нет, не о плане он думает, а надеется найти пару строчек о себе любимом. Ему будет в каком-то роде обидно, если этот коротышка о ни одной строки не написал:       "Осанай похож на маленького любопытного ребенка, совсем как я, когда в три года взял папину бритву и попытался сбрить пушок на лице. Убедить его начать войну со свастонами будет легко. Мне нужен новый союзник, т.к вскоре он будет уничтожен. Шуджи Ханма — идеальный вариант замены. Он..."        Последующие слова не разобрать. У Кисаки был ужасный почерк, несмотря на то, что он создавал впечатление перфекциониста, который будет дотошно выводить каждый иероглиф. Ещё какие-то чернильные кляксы и местами вырванные клочки бумаги, — кажись, он обращался к своему дневнику в здравии и болезни, изливал свои чувства.        — Тц, — раздраженно цедит Шуджи, ибо письмена оборвались на самом интересном месте. Тетрадку забирает с собой, прежде чем покинуть комнату покойного — не хватало еще, чтобы полиция поймала его.        — Интересный ты же человек, Кисаки. Заставляешь задаться вопросами даже в ответе.