Дивный сад

Яркая луна на темном небосводе лениво смотрела за своими владениями. На усыпанном сверкающими, как маленькие огоньки, звёздами, она светила ярче всех, заливая собой ночное пространство, одаряя его своеобразными тенями и придавая обстановке некую загадочность. Ночь. Что в ней особенного? Ответ, на удивление, прост — всё! Ведь именно под покровом ночи происходят самые занимательные вещи, которые не способны воплощаться днем. Именно в это время суток выползают на поверхность все скрываемые и тщательно охраняемые пороки человечества. Луна из ночи в ночь наблюдала за миром, что живет своей жизнью. Особой, но не менее полноценной или красочной, нежели в дневное время суток. Кто-то спал, закрывшись от взора светила занавесями, кто-то работал, будучи заваленным под кучей бумаг… В подворотнях и темных углах вершились судьбы, а закоулки путали следы. Деревья осыпали всё еще сырую и холодную землю витиеватыми тенями и шелестели своими ветвями под порывами ветра, создавая свою мелодию звуков, даже напоминая собой голый скелет, что хрустел костями. Где-то вдали переливался огнями с подсветкой фонтан, заглушая собой множество, казалось бы, посторонних, но одновременно таких естественных звуков. Трое мужчин шли по одной из дорожек лабиринта и задорно смеялись, что-то обсуждая. Возможно, их ночная жизнь куда разнообразнее простого «спать», а, может, именно сегодня им захотелось отдохнуть от проблем кланов и забот, поэтому решили прогуляться на свежем воздухе. В какой-то момент разговора ладонь Дарвора опустилась на ягодицу Хантера со звонким шлепком, но это была их особенность взаимоотношений: дружеских, горячих и немного вызывающих для окружающих этих значимых персон. Звон сменился низким смехом Дитмара, что шел рядом и смеялся с подобной картины. Дарвор такое проделывал не раз и не два, но именно в этот момент двое спутников не способны были разглядеть взгляд дракона, что смерил сайко-комона дружественного клана. Может, так луна влияла, а может просто смена настроения, однако Ичиро перехватил руку, которая очередным шлепком себя обнаружила. — Что ты делаешь? — Дарвор на мгновение опешил. Потерял контроль лишь на несколько мгновений, вновь возвращая себе игривую ухмылку. — А что, не видно? — поднеся к губам руку, дракон лизнул кончики пальцев, прикрывая глаза. Намеренно дразнит в ответ, прекрасно понимая последствия своих игр с огнём. — Вы бы ещё пососались тут, — отозвался со стороны Дитмар, наблюдавший молча за весьма горячей шуткой. — Так и поступлю, — не свойственно нежно для себя произнес Хан. Рукой он провел по небритой щеке Дарвора, притягивая его к себе. Они были так близко, жар тел чувствовался сквозь одежду, а кожей — дыхание друг друга. Пара сантиметров между их лицами кажутся непреодолимой бездной. Безжалостно быстро сокращая их, губы сливаются в неспешном поцелуе. В голове помутнело от происходящего, а сердце вот-вот готово было пробить грудную клетку от жаркого поцелуя. Язык Дарвора медленно, настойчиво скользил во рту Хантера, сплетаясь с его языком, который таял от жаркого поцелуя медведя, чувствуя, как на его бедро легла рука. Со спины к нему прижался Дитмар, не желая отставать от парочки. Его руки скользили по упругой груди оябуна, но не приносили тактильного удовольствия в полной мере: эта чертова рубашка так мешала! Он легко поцеловал в шею. Дурманяще-манящая венка пульсирует, маня и притягивая. С двух сторон они выводили на шее мужчины влажные узоры языком, а губы его терзали поцелуем. Между двух огней Хантер ощутил, как на ягодицы легли широкие ладони Дарвора. — Дарвор, — с придыханием шепнув в поцелуй, Хан прикрыл глаза. Ведь все пуговки, что удерживали ткань, были любезно расстегнуты Дитмаром для своей корыстной цели. Пальцы медленно скользили по животу мужчины, ногтями чуть царапая чувствительную светлую кожу, оставляя на ней красные едва заметные полосы. Руки Дарвора и Дитмара поднимались всё выше, пока не достигли сосков. Дыхание перехватило от касания биджу и волка к ним. сжали Они сжали возбужденные бусинки в пальцах, немного покрутив, от чего Хан подался грудью вперед, в попытке продлить эти приятные ощущения, закусывая внутреннюю стороны щеки. Дитмар, наслаждаясь реакцией чужого тела на свои действия, прикусил кожу на шее в попытке дотянуться до пульсирующей венки. Это действие вырвало из уст оябуна сладкий, протяжный стон. — Хороший мальчик, — горячо произнесли оба мужчины почти одновременно, тому на ушко опаляя жаром дыхания. — Иди сюда, — рука Дитмара потянулась в сторону Дарвора и притянула к себе за шею. Атмосфера накалялась, дыхание всех троих ускорялось, а взгляд, медленно заволакиваемый возбужденной пеленой, темнел. Губы Дитмара смяли губы Дарвора: поцелуй был жадный, импульсивный, дикий, но не менее томный и желанный. Что творится в голове, когда два сексуальных тела перед тобой в такой доступности? Лишь хаос и желание обладать. Брать и присваивать себе. С каждой секундой владеть разумом становилось всё труднее, и даже прохладный ветер был не в силах остудить их пыл. Начинаясь с углей, он медленно начинал искрить, желая поскорее раскрыться смертоносным всеобъемлющим пламенем. Губы Хантера скользили по смуглой шее Дарвора, а запах тела ощущался так отчётливо близко. Руки блуждали по его мускулистому телу, раз за разом задевая соски под облегающей майкой. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом, пробегающим по всему телу, оставляющим за собой дорожку из мурашек и заставляющим все внизу живота медленно завязываться в узел возбуждения. Остроты ощущениям придавала местность. А что, если заметят? Тут же не только они могли ночью гулять, однако до полного осознания сей мысли в голове не было: создание и разум отключились, отдаваясь полностью ощущениям и чувствам, пронизывающим тело каждого, будто время нити мироздания. Отстранившись, Дарвор крепче сжал упругие ягодицы друга и любовника, продолжая тискать и наслаждаться этим горячо отвечающим телом. «Блять…» — хрипло произнес биджу. Выглядел он по-настоящему откровенно: прикрытые глаза, чуть запрокинутая голова… Открытый, горячий, доступный вид Хантера ничего, кроме желания не вызывал. От мысли, что только здесь, в их руках, дракон может быть таким, желание усиливалось. Медведь влажными поцелуями начал опускать вниз по шее и груди трепещущего в умелых руках тела. Шершавый язык коснулся затвердевшего от возбуждения и холода сосок, вновь вырывая сдавленный стон владельца. — Нравится, да? — усмехнувшись, Дарвор накрыл сосок губами, засасывая в созданный вакуум и одновременно прикусывая его. Не успев даже ответить, Хан вновь застонал, но его рот нагло заткнули поцелуем. Язык Дитмара скользнул внутрь, очерчивая ряд зубов и поглаживая десна, но бесспорно владея инициативой. Ладонь Дитмара легла на грудь Хантера, сжимая ее и отпуская. Умелые и сильные пальцы то натирали, то теребили сосок, пока вторым занимался Дарвор. Языком он очерчивал ореол соска, прикусывая зубами горошину. Рука Дитмара провела по животу и медленно сползла к паху, дразня, но не давая того самого желанного прикосновения. Дарвор укусил сосок Хантера, а Дитмар провел пальцами по его возбуждённому члену, умело расстегивая брюки и теперь уже поглаживая возбуждённую плоть через тонкую ткань боксеров. Мучая, пытая, намеренно сводя с ума. Казалось, что руки, ласкающие разгоряченную кожу Хантера были абсолютно везде. Разум плавился от жара мощных тел, зажимающих его между собой. Приходилось прилагать больше усилий, чем обычно, ради сдерживания стонов, которые так и норовили вырваться. Решив, что пытать можно гораздо более извращенно, Дитмар оттянул резинку боксеров оябуна, выпуская член наружу и прикасаясь к его головке кончиками ногтей, совершенно не спеша заключать в кольцо длинных, умелых пальцев. Губы Дарвора плавно скользили по животу Хана, оставляя влажные поцелуи на коже. Он медленно спускался к паху, когда как рука его всё же обхватила возбуждённый член Дэвила, начиная нарочито медленно двигать рукой. — Вижу, тебе нравится, — собственный голос звучал по-другому, казался чужим, более низким и хриплым. Рука Дитмара приподняла чужое возбуждение, направляя к губам Дарвора. Сайко-комон много и не надо было для понимания. По головке Хантера прошелся слегка шершавый язык демона, а затем головка ощутила жар чужого рта и губ. «Вид действительно превосходный» — отметил для себя волк, лаская пальцами грудь Хантера, в то время, как пальцы оябуна Инагава-Кай зарылись в черную копну волос мужчины. Язык уже во всю проходился по стволу, лаская внутри рта колом стоящий член главы клана. Хантер запрокинул голову, запуская пальцы в волосы Дарвора. Дитмар что-то шептал на ухо провакационно-пошлое, тем временем, как рот медведя обволакивал член. Головка члена сочилась смазкой, Дарвор сглатывал ее, довольно моргая. Вобрав в себя член почти полностью, до основания, Дарвор втянул щеки, довольно промычав. Кажется, это очень нравилось медведю. Его широкие ладони сжимали ягодицы, провоцируя мелкие, инстинктивные толчки. Дарвор не давал с этим разгуляться, контролируя процесс. Сам он, усердно двигая головой, губами, плотнее обхватывая член. Последней каплей стали пальцы Дитмара, что прошлись по тугому колечку мышц и надавили на него, пока еще не проникая внутрь. Толкнувшись до упора в рот Дарвора, Хантер излился прямо ему в глотку, чувствуя головкой горло медведя. Стон сорвался с губ, а неожиданная легкость после оргазма накрыла тело. Он не ожидал, что кончит так быстро. Дарвор коротко усмехнулся, поднимаясь выше, целуя Хана в губы, давая тому возможность попробовать собственный солоноватый вкус. Учащенное дыхание, прикосновения к разгоряченной коже, пальцы, двигающиеся внутри, растягивающие тугое колечко мышц- всё происходящее казалось слишком пикантным, нереалистичным и действовало на сознание, что дракон вновь почувствовал тот самый узелок возбуждения. Внизу стягивалось от каждого прикосновения, пусть и несколько секунд назад он только что кончил. — Дитмар… ещё… — руки Хантера продолжали перебирать волосы Дарвора, пока одно из запястий не попало в плен. Медведь положил руку себе на пах, где выпирающий бугорок активно зазывал и привлекал к себе внимание. Пылкой просьбе было невозможно отказать: третий палец мужчины скользнул внутрь, раскрывая, растягивая постепенно его тело. Под светом луны улыбка приобретала животные черты ухмылки. Пальцы Хана умело расстегнули ширинку и, проведя ногтями по длине, дразнили чувственное место, уздечку и с нажимом натирали шарик в уретре, загоняя его то в глубь, то по бокам, размазывали капельку смазки по головке. Пирсинг серебряным украшением блистал на свету, привлекал внимание и возбуждал не только Хантера. Подушечкой пальца Дитмар коснулся нижней губы Дарвора, скользя по ней, но на долго не стал уделять внимания губам. Рука скользнула на шею и достаточно резко притянула его к себе. Губы накрыл нетерпеливый, алчный поцелуй, а язык, не церемонясь, очертил ровную линию зубов и юркнул в приоткрытой рот, оплетая язык медведя. Оборотень углубил поцелуй, не давая отстраниться, крепкой хваткой удерживая за шею. Пока руки Хантера дразнили член, подарив невероятное удовольствие, массировали яички и заигрывали с шариками пирсинга, руки Дарвора лишали рубашку волка пуговиц. Губы блокировали стоны и, всё, что оставалось Дарвору, это блаженно выдыхать в поцелуй прикрывая глаза и стараясь выхватить хоть толику спасительного воздуха, самозабвенно отвечая чувственному языку, что хозяйничал в его рту. Упираясь задницей в пах Дитмара, Хантер намеренно ерзал по штанам, мешая пальцам двигаться динамично и постоянно, сбивая ритм лишь больше выгибался. — Кажется, тут тоже нужна помощь, — дракон мягко убрал руку от себя и, развернувшись, наклонился, помогая пальцам Дарвора, ласкающим пробитые соски шершавым языков, вылизывая не только сами горошинки, но и пальцы, что их удерживали. Скользнув руками по талии вниз, Хантер хотел сесть на корточки, однако, его задницу прижали к возбужденному члену, проводя головкой меж ягодиц и задевая холодным металлом колечко ануса, но не проникая внутрь. Сердце в этот момент замерло, а нутро сжалось в ожидании столь желанного и одновременно пугающего действия. Усмехнувшись, мужчина томно выдохнул от такого собственнического движения, обжигая своим дыханием член волка, и плавно взял головку в рот, облизывая ее языком. Рука ритмично совершала поступательные движения у основания, пока язык очерчивал круги, дразня уздечку. Голова двигалась навстречу, заглатывая чуть больше, от чего в глотку упиралась возбуждённая плоть. Дракон посасывал член, двигаясь вдоль. Дитмар толкнулся головкой глубже, проталкиваясь в горло, которое ритмично сжимало его член, желая подарить невероятную долю наслаждения, от которой буквально сносило крышу всем участникам процесса. Дарвор уже не мог себя сдерживать и оттягивать желанный момент. Достаточно опьяненный откровенным, завораживающим видом, он вошел в сжимающееся колечко мышц. — Расслабься, Хан, — он шлепнул по ягодице оябуна Инагавы, вошел глубже в рефлекторно сжавшееся тело. От этого член вошел глубже, хотелось отстраниться от того, кто был во рту, но рука Дитмара сжала волосы, не позволила этого сделать. Сзади все пылало от непривычного ощущения заполненности. Дарвор медленно входил, давал партеру время привыкнуть, а вот самому партнеру не терпелось. Он двинул бедрами навстречу, блаженно промычав с членом во рту и прикрыв глаза. Властно сжимающая волосы рука контролировала темп, который в начале задал сам Хантер. Дарвор же медленно входил в горячее тело с тихим полу-рыком, полу-стоном. Войдя полностью, он начал двигаться несдержанно, но по-своему нежно. Член быстро входил, выбивая и так отсутствующий воздух из легких, и медленно выходил, давая внутри ощутить всё движение пирсинга, что добавляло остроты ощущениям. Дарвор брал, с одной стороны, мягко, но одновременно с этим жадно, будто зверя не кормили месяц, а тут такой кусок мяса с кровью, дурманящий одним своим запахом. Упираясь руками в бедра Дитмара, колени Хантера начали подрагивать, тело при каждом толчке прошибало электрическим разрядом, мурашками проносился по коже и концентрировался внизу живота тесно сплетенным узлом. Мужчина старался брать и отдавать сильнее, не забывая о своем весьма вкусном занятии. Языком тот ласкал головку, посасывал, сжимал горло, не давая ему так легко двигаться, проходился кадыком по головке, когда та была особо глубоко. Понимая, что одного отсоса для животных прихотей мало, а желание возросло до невероятных высот, Дитмар отстранился от Хантера и, проведя рукой тому по плечу, зашел за спину Дарвора. Майер занес руку над ягодицей, опуская ладонь с характерным шлепком, оставляя краснеющее пятно на своем месте. Через какое-то время тяжелая ладонь вновь легла на отдающую покалывающими искорками кожу, сжимая, властно раздвигая ягодицы. Он провёл смоченным слюной членом по ложбинке меж них, начиная тереться. Побелевшими костяшками пальцев мужчина от то сжимал, то разжимал их, пытаясь таким образом сдерживать свои звериные инстинкты. Но не забывая при этом драть и натягивать друга. Выдержки и терпения с каждой секундой становилось всё меньше, а инстинктов всё больше. На растяжку сил нет — желание полностью заполонило взор. Не способный более терпеть, Дитмар быстро и резко вошел в Дарвора, прижимая того за талию к себе, от чего на утро там определенно останутся следы в виде синяков, напоминающие о горячей ночи. Дарвор прогнулся в пояснице, глубже вколачиваясь в тело Хантера, чьи руки уже были зажаты за спиной и крепко удерживались широкой ладонью медведя. Сайко-комон намеренно не выходил из друга, лишь глубже проникая в него, от чего член покрылся узором вен и готов был взорваться от напряжения. Каждый толчок отдавался более глубоким проникновением в тело оябуна. Немного сменив угол, головка начала прокатываться по бугорку простаты, ударяя ее собой. Стоны вмиг стали более жгучими и страстными. По разгоряченным телам стекали капли пота, а прохладный ветер их остужал, вызывая жгучий контраст от накала чувствительности и порывов холодного воздуха. Дитмар грубо вбивался в узкое очко Дарвора, дрожью прошибая тела обоих. Широкая ладонь снова со звучным шлепком опустилась на смуглую кожу, заставляя ягодицу сократиться. Столь шикарный вид ничем не уступал звуковому сопровождению, когда стоны смешивались с рычанием и разливались из уст обоих, лаская слух третьего. Эта мелодия будоражила кровь, и Хантер вновь излился, сжимая в себе член Дарвора, неосознанно насаживаясь ещё глубже, зажимая обладателя крепкого накаченного тела между собой и волком. Майер агрессивно трахал сзади друга, оставляя засосы и укусы на шее, отзывающиеся слабой болью. Томный протяжный стон, а тело билось в конвульсиях оргазма, стараясь напрягаться, чтобы всё ещё удерживаться в вертикальном положении. Состояние Дарвора тоже было сложно назвать адекватным: его ненасытная натура желала большего. Он пылал похотью и желанием. Он начал двигаться то прижимаясь задницей к паху Дитмара, насаживаясь по самые яйца волка и практически полностью выходя из дракона, после тут же толкаясь вперед, сжимая рефлекторно член Дитмара. Действия четкие и порой резкие. От двойного воздействия мысли плыли: стоны Хантера, подмахивающего задницей, и Дитмара, иногда резко двигающего бедрами. Это все сбивало темп медведя, вырывая очередную порцию матерных стонов. Встав ближе, Дитмар ускорил темп, приходясь по простате, и вновь ударяя по красной заднице ладонью, которая просила укусить или шлепнуть. От резких движений внутри всё сжалось, и Дарвор, вогнав член по самые яйца, кончил в Хантера, наполняя того своей спермой. Еще пара столь же дерзких движений, и медведь любуется как по ляжкам друга стекает бело-прозрачная субстанция, а колечко ануса подрагивает, сжимаясь и разжимаясь. — Не расслабляйтесь, мужики, — усмехнулся Дитмар, находясь лишь на черте перед оргазмом. Ему было мало, он хотел больше, глубже, резче. Затуманенным взглядом стихийный обозначил для себя весьма удобную и крайне подходящую для задуманного лавочку, толкнул на нее Дарвора. Медведь задницей на нее уселся, шикнув от холода поверхности, но не возразил. В таком состоянии Дитмар был опасен, от того и привлекателен. Любое слово наперекор лишь сильнее его распаляло. Игры и преследование жертвы — вот истинная натура этого оборотня. Он и в сексе был крайне опасен и горяч, и в жизни оставался пламенной натурой. От одного вида немца хотелось невольно облизнуться. — Не стесняйся, Хантер, мы аккуратно, — томно и нарочито нежно произнес Дитмар, наклонившись к оябуну, прикусывая мочку уха. Руки скользили по горячему телу, а языки сплетались в страстном, нетерпеливом поцелуе. Хантер даже не заметил, как оказался на коленях Дарвора. Уловив идею, Дарвор мягко придерживал Хантера за упругую задницу. Не удержавшись, укусил за ту, оставляя след своих зубов на светлой коже. Поцелуй прервался и, не церемонясь, Хантера опустили на член Дарвора, вырывая из его груди очередной за вечер стон. — Не стесняйся, я же сказал, — рыкнул вожак оборотней, устраиваясь между ног оябуна клана. — Охуенно, — произнёс самодовольно Дарвор, двинув бедрами вверх, удерживая развинутые ноги Хантера. Второй член был приставлен к напряженному анусу мужчины. Остатки спермы вытекали из растянутого колечка мышц, стекая по ногам, тем самым сильнее дразня.Этого было крайне мало. Головка скользнула, пробуя войти. Теснота тела не позволяла этого сделать, отчего хотелось лишь большего. Дитмар с новым напором двинулся в это тело, уже настойчивее проникая внутрь. Тугие мышцы обхватил плотно и второй член, медленно проникающий внутрь. Хан запрокинул голову Дарвору на плечо, а тот не упустил момента языком ласкать эрогенную зону, оставляя на ней засосы и укусы. Стоны стали громче. Теперь уже два члена терлись друг о друга в узком теле. Плотно сжимались, подрагивали и доставляли ещё больше удовольствия стенкам ануса, что напряжен был до предела. Движения по началу казались медленным, а перед глазами блистали искры, вынуждая прогибаться в пояснице в томительном безумии и желании чувствовать подобное как можно больше и дольше. Толчки стали наращивать темп, Дарвор и Дитмар не раз сбивали друг друга, но от этого было только приятнее, в эти моменты. Хантер стонал громко, срывался на хрип, сжимал руками всё, до чего дотянуться. На шее, руках и плечах Дарвора с Дитмаром расцветали красные полосы от ногтей, в то время как тело Хантера покрывали множество засосов и укусов. Чувствуя скорый момент разрядки, Дитмар вытащил из жаркого плена свой член и, пару раз двинув рукой, довел себя до финиша, изливаясь с довольным рычанием на живот дракону. Дарвор же, почувствовав свободу, несколько раз резко вошёл в Хантера, вновь кончая внутрь и сжимая крепко пальцами чужие бедра. — Так дело не пойдет, — заключил Дитмар. Он присел на корточки и вобрал в рот горячий, сочившийся смазкой член Хантера. Тот во рту начал подрагивать и увеличиваться в размерах. Проведя языком от основания наверх и обратно, оборотень. Он провел языком по уретре, проникая в пространство меж крайней плотью и самим членом. Долго стараться не пришлось — Хан вновь задрожал и попытался руками отстранить от себя голову друга, от чего струя спермы попала прямо тому на лицо. — Вот, значит, как ты любишь… — удовлетворенно выдал мужчина, налконился и поцеловал страстно сначала одного, затем и другого. Сердце бешено колотилось, выбивая набатом в ушах звон и разливаясь по всему телу истомой после жаркой близости. Дыхание, что рвано и шумно звучало, смешивалось со звуками ночи и воды, а глаза… Глаза удовлетворенно закрывались. По телу каждого сейчас растекалась нега удовольствия, смешанного с приятной усталостью. Обессиленного дракона заботливо стянули с члена, вновь услышав его стон, и увлекли в объятия. Либо лавочка оказалась огромной, либо главы умели компактно располагаться друг на друге, что более вероятно, но они уместились все на одной поверхности, сплетаясь руками и ногами. Фоновое шуршание воды, стук сердец, слившееся воедино спокойное медленное дыхание, и мужчин одолел сон. На всей территории комплекса были установлены камеры для поддержания порядка и законности. Где-то они были скрытыми, в большинстве своем, где-то же вывешены напоказ. Однако Антей позаботился об этом, не желая, дабы что-то куда-то просочилось, и камера, отвечающая за местность возле фонтана, не имела записи. Три тела уже мирно спали, когда золотистый юноша переместил тех на эфирный план и перенес к обители своего хозяина. Парень заботливо уложил спящих на кровать и укрыл одеялом, невольно умиляясь с картины, как три амбала обнимают друг друга.