fighting my own battles

Чонвон запечатал письмо и глубоко вздохнул, глядя на него. Несколько дней он размышлял над тем, что же написать в нем, ведь оно было очень важным – это были последние слова его возлюбленному. Его возлюбленного, Пак Чонсона, недавно призвали в армию, чтобы служить стране в качестве солдата. Он всегда был хорошим бойцом и обещал Чонвону вернуться живым и, к тому же, с победой. Сердце Чонвона разрывалось от осознания того, что он не может пообещать Чонсону того же. Пак жаждал сражаться изо всех сил, чтобы поскорее вернуться к Чонвону победителем. В одном из писем он написал, что первое, что он сделает, когда вернётся – поднимет того на руки, закружит и поцелует в губы в награду за упорную борьбу. Чонвон улыбался, письмо все еще лежало у него на столе, и он так надеялся, что, если Бог даст, случится чудо и он сможет увидеть Чонсона перед тем, как уйдет. Но Бог никогда не был слишком добр к нему. Единственное, за что Чонвон был по-настоящему благодарен, так это за встречу с Чонсоном, который не переставал утихомиривать его боль. Но это не отменяло того факта, что ему по-прежнему было очень больно. Его грудь горела от боли. Из горла вырвался мучительный кашель, а на платок в его руках попали небольшие пятна крови. Хотя это больше не пугало его, это было беспощадным напоминанием о том, что наступили его последние дни. Однако главным приоритетом Яна в тот момент было доставить письмо, чтобы получить ответ до того, как его часики перестанут тикать. Как только такси доставило его к почтовому отделению, он направился к стойке под номером пять. Он был знаком с человеком, стоявшим за ней – его старым школьным другом Шим Джеюном. Будучи человеком с добрым сердцем, он вызвался сортировать и отправлять письма, ведь каждый день многие из них ждали отправки от родных и друзей, которые хотели написать любимому человеку, сражающемуся на войне. Джеюн никогда не был бойцом, в отличие от Джея. Он был предан Господу, никогда не пропускал воскресную мессу, не упускал возможности прочитать Евангелие, не переставал проповедовать о Божьей благости людям, всегда распространяя (или пытаясь распространить, по крайней мере) надежду и радость в те унылые времена. Чонвон был близким другом Джеюна и знал, что он постарается сделать все возможное, чтобы побыстрее доставить письмо. Шим знал, в каком отчаянии всегда находился Чонвон, не имея понятия, сколько времени у него осталось. Сердце Джеюна всегда болело за трагическую историю Чонсона и Чонвона и он хотел помочь им, чем мог. Он постоянно заверял Яна, что сделает все возможное, чтобы Чонсон поскорее получил свое письмо. В этот раз все было немного иначе. Вместо обычной широкой и теплой улыбки, Чонвон встретил бешено паникующего Шима. И все же тот успокоился, увидев знакомое лицо, что теперь было наполнено всепоглощающей печалью, с примесью сожаления и обиды на высших существ. Джеюн погрустнел, он знал, это скоро произойдет. Встреча Чонвона с Господом. - Мне так жаль, Чонвон, - пробормотал он себе под нос среди хаоса отчаянной толпы, которая пыталась пробиться вперёд, чтобы их письма могли быть отправлены. - Ты был мне очень хорошим другом, хён, - улыбнулся Ян. Он положил конверт на прилавок и протянул его Джеюну. - Пожалуйста, окажи мне последнюю услугу, хён, доставь это письмо Чонсону как можно скорее. У меня осталось не так много времени и мне нужен ответ от него, прежде чем я уйду. Пожалуйста. - Я хочу пообещать тебе, Чонвон, правда хочу, но в последнее время мы очень заняты, поэтому я не могу гарантировать быстрый ответ, - сказал Джеюн, его голос был полон извинений. Его сердце разрывалось от жалости к бедной паре. Чонвон нахмурился. Скорого ответа не будет? У него не было времени ждать, он просто не мог. Он уезжает в очень длинный отпуск и не собирается возвращаться. Если письмо не дойдет к Паку в течение ближайшего месяца, он так и не получит от своего возлюбленного никаких вестей. - Прости, - произнёс Шим, чувствуя необходимость вообще не прекращать извиняться. Конечно, почта очень занята в такое время. - Я отдам предпочтение твоему письму и буду молиться за вас. Чонвон стиснул зубы. Молиться было бесполезно, он чувствовал себя преданным и брошенным. - Спасибо, хён. - Ты уверен, что не можешь позвонить ему? - Чонсон не имеет доступа к телефону, единственный телефон принадлежит капитану Чхве Сынхёку, который он использует для срочных дел. Он не разрешает своим солдатам пользоваться им. Джеюн молчал. Он держал в руках последнее письмо, которое получил от Чонвона и в последний раз посмотрел на Яна. Он стал намного слабее. Его скулы заметно заострились, шаги стали меньше, а лицо стало таким усталым и лишенным надежды. Это было понятно, ведь он не проведет свои последние дни с человеком, которого любил больше всего на свете. - Мне очень-очень жаль, Чонвон. Я бы хотел, чтобы решение нашлось быстрее. - Возможно, если бы мы родились в будущем, нам бы не пришлось ждать так долго, но это не так. Придется терпеть и надеяться на лучшее. - Господь найдет выход.

***

Чонсон рвался в бой с энергией быка, набросившегося на красную ткань. Тактично отражая атаки врагов, он уничтожил множество вражеских солдат. Но теперь настало время для самого сложного – приблизиться к линии фронта противника. В глубине его сознания была мотивация – мысль о любимом мальчике, который ждал его дома. Он делал это ради него. Он презирал войну. Он не видел своего возлюбленного несколько месяцев. Не держал его на руках, не прикасался к нему, не обнимал, не целовал, не спал рядом, не разговаривал с ним, не пел ему во сне, ничего. Ему было больно находиться вдали от Чонвона, тем более что он знал, какие битвы тот ведет. Он считал их более смертоносными, чем вооруженная борьба, с которой он сталкивался сам, ведь Чонвону приходится сражаться в одиночку. Кроме того, он находил странную иронию в том, что главной целью войны является достижение мира. Все, чего он желал – это никогда больше не воевать с другими людьми, не накладывать на них свои жестокие руки и вернуться домой к своему драгоценному возлюбленному. Он пообещал, что когда вернется, то наденет ему на палец кольцо и сделает его своим мужем. Он так хотел поскорее закончить войну, чтобы жениться на Чонвоне и провести с ним столько времени, сколько у него осталось. Мысли беспокоили его бесконечно, но он все же страстно боролся. И снова он делал это ради Чонвона. Он находился в центре битвы, которая длилась несколько часов, но уже стала очень напряженной. Противники сегодня не теряли бдительности, но, к счастью для них, и они тоже. Сегодняшняя битва была чуть более кровавой и масштабной, чем обычно, но Чонсон знал, что раз уж он зашел так далеко, то и эту битву переживет без сомнений. - Мы можем взять их! - крикнул его лучший друг и однополчанин Пак Сонхун. Он ободряющим жестом показал Чонсону последовать его примеру. - Сонхун, нет, они кидают гранаты и готовят свои более опасные пушки, мы не можем рисковать, когда наши еще не готовы. Жди приказа генерала... - Сейчас так много других солдат гибнут. Это не проблема, мы прикроем друг друга. Я одолею их, Чонсон, мы должны покончить с этим здесь и сейчас. - Сонхун, пожалуйста, не делай этого! Глупый поступок бесстрашного солдата. Сонхун не успел далеко убежать. Он пробежал около пяти метров от безопасной зоны, прежде чем раздался оглушительный выстрел, более громкий, чем остальные. Чонсон не знал, показался ли выстрел громким только ему. Его рот открылся в безмолвном вскрике, когда он увидел, как его ближайший друг упал на землю. Теперь безжизненный труп лежал среди других неудачливых солдат, которые также смело вышли, чтобы открыть огонь по врагу. Казалось, весь мир остановился. Первый инстинкт заставил его попытаться закричать. Он хотел броситься, как гепард на добычу, выпустив все пули, чтобы уничтожить врага. Но его конечности застыли, а слова застряли в горле. Единственный человек, который принес на войну хоть что-то приятное, Пак Сонхун. Его единственного друга среди солдат только что застрелили. Меньше всего ему хотелось в это верить. Это глубоко ранило его и рана в сердце только увеличилась с того момента, как он понял, что был действительно не одинок.

***

- Что ж, Чонвон, - вздохнул доктор, - я действительно больше ничего не могу для тебя сделать. - Тв уверен? Неужели нет способа продлить мою жизнь? - умоляющим тоном спросил Ян. - Я бы хотел, но, к сожалению, нет, - покачал головой доктор. - Твоя иммунная система слишком сильно ослабла и твоё тело стало очень слабым. Состояние легких ухудшается с каждым днем и я боюсь, что тебе осталось не больше двух недель. Мне очень жаль, Чонвон. - Хисын, пожалуйста, - умолял младший, явно находясь в состоянии отчаяния, поскольку он использовал настоящее имя своего друга. - Пожалуйста, сделай что-нибудь. Я не хочу умирать. Я хочу быть живым, когда Чонсон вернется. Или, по крайней мере, пока его последнее письмо не дойдет ко мне. Хисын прикусил губу. Он утешительно погладил Чонвона по плечу, глядя на друга с печалью и жалостью. - Я бы хотел сделать для тебя больше, но мне очень жаль. Наибольшее, что ты можешь сделать, это убедиться, что находишься в удобном месте, прежде чем... умереть. Я могу дать немного обезболивающего, если тебе нужно, чтобы уменьшить боль, насколько это возможно. Но нет никакого метода, который я мог бы использовать, чтобы продлить твою жизнь. Правда пронзила Чонвона, будто стрела в сердце. Даже после двух лет, как он узнал о своем заболевании и смирился со своей участью, ему все еще было больно осознавать, что он должен был поддаться таким ужасным вещам. Да еще и в таком юном возрасте, ему было всего двадцать три года. Когда Ян вернулся домой после приема у врача, он тут же обшарил квартиру в поисках своего альбома. Он нашел его под кроватью, где припрятал несколько лет назад. Первые несколько страниц были посвящены его детству: нацарапанные слова и неаккуратные рисунки. По мере того как он переворачивал страницы, почерк становился все более аккуратным, а рисунки ярче. Когда он долистал до определенного места, то увидел письма и цветы. Разумеется. Он впервые встретил Чонсона. Чонсон часто тайно посылал романтические письма и ярко-красные розы. Подростка Чонвона очень трогали эти подарки и он бережно хранил их в своем сердце. Он старался хранить их в таком месте, когда они были бы ему нужнее всего – в такие моменты. Пак часто оставлял письма на столе Чонвона вместе с цветами, пока, наконец, не набрался смелости и не рассказал младшему о своих чувствах. Ян вспомнил, что не смог отказать такому красивому, доброму, идеальному парню, который сильно и очевидно заботился о нем, что и по сей день остается его лучшим решением. Когда Чонсон вошел в его жизнь, то наполнил ее серотонином и счастьем. Он никогда не испытывал таких чувств, какие приносил ему Пак. Он скучал по его теплым объятиям, по возможности говорить с ним до самого утра обо всем на свете. Он снова почувствовал острую боль в груди, громко застонал и упал на колени. Он молился тому, кто был наверху, чтобы Чонсон поскорее получил его письмо.

***

Чонсон не улыбался в течение двух дней после окончания битвы. Они победили, но он так не считал. Они-то победили, но какой ценой? Он потерял своего лучшего друга. Пак не мог смириться с тяжестью потери. Праздновать было как-то не по себе. - Эй, Чонсон, что-то случилось? - спросил почтальон Ыйджу. Да, он снова совершал обход. Его голос успокаивал Чонсона, но только потому, что именно он приносил письма от Чонвона. Чонсон ответил тихим и робким голосом. - Мы потеряли Сонхуна. Ыйджу замолчал и его выражение лица погрустнело. Он знал, что Сонхун много для него значил. - Мне очень жаль. Он хорошо сражался. - Да, - кивнул Чонсон, скрывая очевидную боль. - Есть ли сегодня письма от Чонвона? - Есть, - сказал Ыйджу, передавая ему конверт. - Сотрудники почты сказали, что это письмо приоритетнее большинства других. Оно показалось мне срочным. Это явно ничего хорошего не предвещало. Чонсон трясущимися руками нерешительно открыл письмо и бросил конверт на пол. Любовь моя, Чонсон. Я знаю, что в данный момент ты далеко, и я давно не писал тебе. Прости, пожалуйста, был занят некоторыми делами. Боюсь, это может быть последнее, что ты слышишь обо мне, любимый мой. У меня осталось не так много времени, я прекрасно знаю это. Ты тоже об этом знал. Я предупреждал тебя много раз и восхищен тем, что ты оставался рядом, несмотря на все это. Пока, конечно, не началась эта война, из-за чего мы были вынуждены расстаться в последние три месяца. Мне так много нужно сказать, но я хочу начать с вот чего. Я очень люблю тебя, Пак Чонсон. Ты сделал мои последние десять лет достойными жизни, принес столько света и радости в самые мрачные дни, когда у меня не было стимула жить. Я всегда знал, что моя жизнь будет короткой, и это часто приводило меня в уныние. Но ты, любовь моя, делал все возможное и помог мне сделать столько всего, что я хотел, за эти десять коротких лет. Я знаю, что такой долгий срок, как пятьдесят лет, а может быть, даже и сто лет, был бы недостаточным, чтобы провести его с тобой. Мне бы хотелось, чтобы Господь был добрее ко мне, но я понимаю, что это невозможно. Проживи эту жизнь хорошо. Найди себе другого возлюбленного, не горюй слишком сильно, когда меня не станет. Я буду терпеливо ждать тебя там, наверху, когда придет время, если ты все еще будешь любить меня тогда.

С любовью, Ян Чонвон.

Чонсон почувствовал, как его сердце упало в самые глубины ада и разбилось на миллион стеклянных осколков. Он не мог с этим смириться – потерял лучших друзей, а теперь вот-вот потеряет возлюбленного, с которым не сможет быть рядом в его последний день. Хотя ему казалось, что самое меньшее, что он мог сделать для своего ненаглядного, чтобы утешить его, это написать письмо, наполненное такой любовью, какую он только мог вместить в свои слова. Он не был уверен, что сможет написать письмо сквозь слезы, которые затуманили его глаза, но он должен попытаться. Ыйджу уже уехал, но он вернется через неделю, и тогда Пак сможет передать ему письмо. Чонвон чувствовал себя полностью лишенным надежды. Знакомое чувство. Никаких признаков получения письма от Чонсона. Ничего. Возможно, пришло время сдаться. Шансы были не на их стороне. Он просмотрел все имеющиеся у него пластинки, которые Чонсон купил для него и, найдя нужную, поставил ее в проигрыватель. Это была знакомая мелодия, которую он знал наизусть – любимая песня Чонсона. Чарующая и спокойная мелодия успокаивала его больное сердце, когда он лежал на черных простынях. По ходу песни в его голове прокручивалась его короткая жизнь, вспоминая все хорошие и плохие времена. Кем бы ни был этот Бог, он дал ему много боли, но и подарил лучшее обезболивающее из всех. Чонсона. Вскоре последние секунды песни зазвучали по всей спальне, но когда из проигрывателя донеслись последние слова, Чонвон уже не слышал их.

***

- Ыйджу, - задыхался Чонсон, тыча письмом ему в лицо. - Пожалуйста. Передай это Чонвону. Как можно быстрее. Я нужен ему. Почтальон сохранял нежелательное выражение лица, скрипя зубами, словно воздерживался от того, чтобы что-то сказать Чонсону. Пак это чувствовал, Чонвон часто делал так же и ему не пришлось уговаривать Ыйджу рассказать, потому что его взгляд сам сделал все, что нужно. - У меня есть письмо от врача Чонвона. Чонсон схватил его за воротник. Он легонько встряхнул его, ярость омрачила его лицо. - Пожалуйста, скажи, что с ним все в порядке. Ыйджу медленно покачал головой. - Он... скончался. В своем собственном доме. Его нашел друг Джеюн, когда принес ему продукты – дверь квартиры была не заперта. Он лежал в своей кровати, будто мирно спал.

***

Дорогой мой Чонвон. Словами не выразить, как мне жаль, что меня нет рядом с тобой. Надеюсь, это письмо дойдет до тебя вовремя. Честно говоря, я не знаю, с чего начать. Я до сих пор помню, как нервничал, когда впервые столкнулся с тобой и своими чувствами к тебе. Ты помнишь письма и цветы, которые я оставлял тебе? Иногда я оставлял тебе шоколадные конфеты. Я не знал, что у тебя аллергия на орехи, до сих пор жалею о первой шоколаде с орешками, которую принёс тебе. Ты распух и не смог прийти в школу. Это письмо, в отличие от тех писем, которые я писал раньше, мне больно писать. Мое сердце тяжелеет от осознания того, что тебе предстоит пережить, и что я не смогу быть с тобой, чтобы утешить. Я так хочу увидеть тебя, любовь моя, прежде чем ты умрёшь. Я не вижу многого, пока пишу это, ибо в глазах стоят слезы, так что если это письмо придет мокрым – прошу прощения. Но думаю, что, возможно, я никогда не перестану скорбить. Совсем недавно я потерял Сонхуна и это уже гложет меня. Я не знаю, как мне справиться с тем, что потеряю тебя навсегда, Чонвон. Не знаю, смогу ли я ждать так долго, чтобы встретиться с тобой, либо снова стать счастливым. Но я хочу, чтобы ты был хоть немного счастлив, ведь это будет последняя весточка от меня. Я очень люблю тебя, Чонвон. Ты приносишь столько радости в мою жизнь, твоя улыбка дарит больше света, чем солнце земле. Я скучаю по тому, как ты смеялся, когда мы вместе лежали ночью в постели и разговаривали о всяких глупостях. Я скучаю по тому, как мы с тобой ссорились по пустякам и всегда пытались загладить свою вину, не зная, что на самом деле мы не расстроены. Я скучаю по тому, как обнимаю тебя, разговариваю с тобой, провожу с тобой время. Это то, без чего я не мог жить, но теперь мне нужно оставить это как счастливое воспоминание. Я бы хотел никогда не отпускать тебя. Хотел бы, чтобы Бог был добрее к тебе, это несправедливо, что ты проходишь через это в одиночку. Особенно сейчас, в твои последние дни, когда даже мне не позволено быть с тобой. Пожалуйста, Чонвон, возьми это письмо, когда будешь уходить. Куда бы ты ни ушёл, я пойду с тобой, будь то на небеса или в наши следующие жизни. Я не знаю, сколько жизней проживают люди, но знаю, что каждую из них я проведу с тобой. Больше не знаю, что писать. Я просто хочу быть с тобой и обнять тебя в последний раз, любовь моя. Мне больно осознавать, что я не могу этого сделать. Но, надеюсь, ты знаешь, что моя душа всегда будет рядом с тобой и буду жить в твоем сердце. Я люблю тебя, Ян Чонвон.

Твой возлюбленный, Чонсон