Я готов пройти кошмар любой

      Саша пел от сердца. Пел громко, пел так, будто в последний раз. И всё ради того, кто стоял за сценой. — …Гулял он как-то в парке, увидел там её, ему вдруг стало жарко, он почувствовал — «Моё!»…       Он тоже чувствовал, что его. Что они с Андреем — одно целое. Родственные души, которые наконец-то нашли друг друга. Мчались друг другу навстречу сквозь целые миры и вселенные, разрывая к чертям временной континуум. Казалось, что весь этот огромный шумный белый свет — для них.       Андрей был для Саши самым ярким солнцем с самым жгучим теплом. Улыбчивый, мечтательный, витающий где-то в облаках. Бесконечно любимый. Единственный в мире, один на миллиарды, его дорогой Светлый Княже.       Вложить в слова всю нежность и трепет невозможно, но Ренегат знал, что слов Князю не нужно, всё ясно и без них. Все слова — в поцелуях. В объятиях и прикосновениях. В ночных разговорах обо всём подряд. Во взгляде самых красивых на свете глаз, что смотрят с обожанием. — Я готов пройти кошмар любой чтобы пять минут побыть с тобой!..       Готов. На всё готов, только чтобы рядом. Вместе. Чтобы по утрам просыпаться и видеть его. Андрея, мирно спящего, закинувшего руку на широкую Сашину грудь, в которой сердце замирает от любви и чувства нереальности происходящего. — И страшное случилось — их время истекло, и счастье вдруг разбилось как хрупкое стекло…       Нет, у них всё впереди. Леонтьев это знал очень хорошо. Ещё будет время множество раз сказать самые разные слова любви.       Ренегат закрыл глаза, растворяясь в песне и собственных чувствах. Ему так хотелось допеть до конца и сразу же помчаться за сцену, обнять Князя. Обнять крепко и больше не отпускать. Чтобы тот не растаял туманной дымкой. Чтобы был рядом и продолжал любить так, как может только он. Украдкой рисовать портреты, чтобы устроить сюрприз, посвящать строки песен, чтобы даже в них не расставаться. Говорить на интервью о «том самом человеке» и улыбаться. — Она от рук убийцы погибла в тот же день, и парень превратился в тень, помешанную тень…       Саша стоял на коленях на мокром от дождя асфальте. Вокруг — осколки стекла. Разбитый внедорожник, больше напоминавший груду металлолома, блики сирен полиции и скорой помощи отражались в лужах. Рядом — накрытое тело. В горле застрял крик. Всё внутри словно выжигало напалмом, всё горело и билось в агонии от непонимания и неверия.       Ренегат сжал холодную ладонь. Он не верил. Он не хотел верить. Хотел проснуться от этого кошмара и ужаса.       До самого утра Саша курил. Ему казалось, что он вот-вот сожжёт дотла лёгкие. А вместе с этим — всё вокруг себя. До утра Леонтьев сжимал в руках джинсовый жилет со множеством нашивок. Тот до сих пор отдавал ароматом резких и стойких духов. Слёз у Саши не осталось — он выплакал всего себя. Он давил в себе крики, рвущиеся наружу. И кричал в подушку до сорванного голоса. И снова курил.       Утром пришли ребята. На пороге их встретил уничтоженный морально Ренегат. С потухшим взглядом и дрожащими руками. Все вместе они просидели молча около часа. Слов не было. А даже если бы и были — говорить их не было никакого смысла.       «Прощай, мой дорогой Светлый Княже». Такими были слова поста в Инстаграме спустя день после похорон. Саша не знал, откуда взялись силы что-то выкладывать, но точно знал, что их нет на то, чтобы читать сотни однообразных комментариев с одинаково тошными словами скорби.       Перестать выходить на сцену он позволить себе не мог. Как и не мог больше петь ту самую песню, посвящённую тому, кто был единственным на свете и одним на миллиарды.       Снились кошмары. Много кошмаров. Каждый день. Каждую ночь. Но от них даже во сне спасал тот, кто был самым ярким солнцем с самым жгучим теплом. — Я готов пройти кошмар любой чтобы пять минут побыть с тобой.