Могилы для звёзд

Он никогда не думал, что будет целоваться с ним. Даби, к слову, делал это отлично. Так успокаивающе, так по домашнему, что Шигараки как то пропустил момент, когда стал ему отвечать. Вообще, напиться было хорошей идеей, бесспорно. В день рождения, как-никак, можно себе позволить. Вообще, между ним и Даби что то зародилось ещё довольно давно. Но никто из них никогда это не признает. Не признает, куря одну сигарету на двоих, не признает, засыпая в обнимку, не признает, касаясь друг друга, оставив на приставке не доигранный раунд в огонь и воду. Даби горит снаружи, а Томура — внутри. Они оба горят, и вряд ли погаснут. Они растворятся в темноте, и сделают вид, что исчезли. Что стали лишь очередными звёздами, хотя на самом деле, будут гореть ярче всех. Гореть в себе, и в друг друге. Гореть во всех смыслах. Гореть, пока всё вокруг них не сгорит, оставляя за собой лишь пепел. Но кто будет думать об этом? Ведь они, здесь и сейчас, перед друг другом собственной персоной, целуются так, как будто видят друг друга в последний раз. Никто никуда не уйдёт, но Даби боится отпустить. Сжимает в объятиях, и целует. Целует до воспалённых губ, до пальцах в волосах, и резко убранных, словно от огня рук. -Что такое? — Даби отстраняется, и кладёт тёплую ладонь на щёку лидера, проводя большим пальцем по губам — Мне нравится, когда ты трогаешь меня. -Я боюсь забыться — Томура виновато отвернулся — Вдруг я… Случайно убью тебя. Ты не боишься? И Даби расхохотался. Так, что стены затряслись, мир задрожал, а Луна в слезах молила замолчать. -Тогда, дорогой Томура, — он осторожно повалил его на кровать — Я вырою две могилы для нас двоих. И целует снова. А Шигараки забывает обо всём. Обо всех проблемах, страхе, боли, и о всех «законах» этого грёбанного мира.