Убить Дилюка

Они ведомы на пик Драконьего хребта неизвестной силой. И ладно бы взять кого-то ещё из Пиро-персонажей: выпавший Дилюк возвышен и обожествлён любящим рассудком до неприличных величин, а потому отрядом всегда и везде главенствует он. Особенно в снежной обители. Розария и Кэйя, не питая надежд поучаствовать в схватке, мерно, но наверняка, опустошали запасы еды, сидя на спинах несчастных похитителей сокровищ — те давно были в отключке — и иногда ободряюще кричали слова поддержки. Барбара, которая обычно единственная могла помочь двуручнику, сейчас виновато следила за окровавленным телом. Его исцарапанный меч, перерубивший весь Тейват сразу после своего появления в оружейном арсенале, жалобно, наконец, скрипнул от заряженной электро-атаки фатуйца. Всё верно, водяной обруч только заставил бы Дилюка корчиться от электрического импульса, так что бедная девочка чувствовала себя бесполезной. Розария с Кэйей этот статус приняли куда менее болезненно. Последний из них предусмотрительно и без зазрения совести положил в рюкзак бутылочку полусладкого. Тем временем, запыхавшийся, растрёпанный, сплошь и целиком измазанный своей и вражеской кровью, Дилюк навалился на рукоять меча, замученным взглядом окидывая валяющихся застрельщиков. — Поднимайтесь. Хрипло произносит он, поворачиваясь к товарищам, но те с сочувствующей улыбочкой тычат за его спину. И Рангвиндр уже рычит и закатывает глаза, когда слышит сзади рёв Лавачурла. Пару минут, уже даже Барбара признала себя никуда негодной и перебралась с поля боя к собутыльникам, греясь с ними у костра. Троица успела завести интересную беседу, под шум разгорающейся битвы, в свете частых огненных вспышек. Говорили о разном, в основном обсуждали тёмную сущность, которая не позволяет им вступить в битву бок о бок с виноделом уже достаточно долгое время. А точнее с самого его присоединения в отряд. Когда этой самой сущности опостылет гонять пиро-мага от вишапов до папоротников — история умалчивает. — А ведь "оно" когда-то наиграется и нам придётся вернуться к работе. Розария даже закуривает от этих мыслей, чем вызывает недовольные сгибы бровей на личике Барбары. — Зато Мастер Дилюк наконец сможет положиться и на нас! Запротестовала она. — Как знать, как знать, — капитан печально вертит пустую бутылку, советуя себе мысленно в следующий раз взять на двоих — он не из тех, кто кого-либо признаёт. Девушки заинтересованно на него уставились в ожидании интересной истории и Кэйя действительно наклонился, приставив ладонь ко рту. — Говорят, что в своих путешествиях он отрёкся от благословения Архонтов, полагаясь исключительно на свои силы. — Бред. — тут же ухмыльнулась Розария — Как бы он тогда уцелел. Мало ли кто переходил ему дорогу.... — О, Сестра, вы так наивны! Альберих издевательски выставил палец у её губ, не давая закончить фразу. Та смерила его снисходительным взглядом и бесцеремонно потушила курево о красивую перчатку с сверкающей искоркой. Кэйя с сожалением посмеялся, отряхивая пепел с руки. — Совсем не мило. — И всё таки? Как ему удалось. Не выдержала Барбара, на что капитан интригующее кашлянул. — Всё было дело в любви... Пастор даже сжала платье. — В любви? — Ооо. То была великая любовь, которая даровала молодому Рангвиндру сил больше, чем сотни настоев и зелий, чем тысячи действенных лекарств. — Ты закончил? Спрашивает устало Дилюк, оказавшийся вдруг рядом. — А ты? Кэйя выгибает бровь и улыбается, указывая пальцем за его спину и двуручник всем своим измученным нутром выдыхает, поворачиваясь к очередному врагу. Кто на этот раз? Маг Бездны? Потрясающе. — Итак, — капитан бессовестно продолжает разговор, что называется, за спиной, поворачиваясь обратно к подругам — питаемый преданностью родным краям, он продолжает путь несмотря ни на что. — Преданностью? Переспрашивает с усмешкой девочка. — Не иначе. Именно она служила Дилюку опорой и защитой. — Там же было про любовь. Перебивает Розария, закуривая по-новой. Кэйя молчит с минуту и восклицает. — Так она и любовь! Любовь к родине, глупенькая. — Что же он так надолго её оставил? — Ммм, хороший вопрос. Братец, не ответишь нам? Названный еле стоял на ногах после битвы с магом Бездны. Его сюртук горел в нескольких местах, а вздымающаяся грудь часто наполнялась воздухом. — Или не ответишь. Посмеивается капитан, когда Рагнвиндра грубо утягивает за плечо чья-то крупная лапа. Тот комом валится в снег, но тут же поднимается, разрубая лезвием голову очередной твари. А та с подмогой. — Ну так вот, — рассказывает Кэйя дальше — существует теория, по которой Мондтштад принял в ночи облик героя Ванессы, та обратилась в могучего сокола и вспорхнула над городом, ища своего человека. Завидев красную макушку, как у неё самой, птица устроилась в винных кудрях юного магната и наказала тому путешествовать в доказательство своей преданности. — Какая замечательная история. Вежливо улыбнулась Барбара. — Что ж она на меня не села? Сестра сложила одну руку локтём на другой и выгнула бровь, намекая на то, что у неё, вообще-то, тоже красные волосы. — Не хватило яркости в локонах. Обиженно оскалился кавалерист. Перепалка могла бы продолжаться ещё долго, но всех привлёк двуручный меч, резко отлетевший прямо в землю, рядом с их ногами, так что три головы, как одна, ошарашенно повернулись к полю боя. На обессиленных абсолютно ногах, Дилюк, находящийся явно вне сознания, норовил упасть ничком прямо перед недобитым врагом. — О-ёй. Подскочил Кэйя, хватая тело винодела в свои объятия. — Это было близко. Розария тем временем, чувствуя вдруг полную свободу в движениях, раздражённо цокнула и отложила сигарету, поднимаясь с места. В её руках искрами материализовалось копьё и, обходя капитана с раненым аристократом подле себя, она стрелой метнулась к чудищам. Барбара тоже вскочила помогать, сменяя девушку, чтобы только заморозить грешников комбинацией элементальных энергий. — Чёрт, Шепчет Дилюк в руках капитана, пытаясь отпрянуть. Над ухом раздаётся привычный смешок. — Далеко собрался? Его только крепче прижимают к себе за талию. Другой рукой Кэйя берётся за слабое запястье, ползёт к ладони, сжимая её, как если бы ведя теперь Рагнвиндра в вальсе: сам он от такой позы отрекается, но ругается словно в пустоту. — Совсем себя не бережёшь. Альберих целует измученное непрерывной бойней лицо, и Дилюк от этого весь расслабляется в его руках, разваливаясь устало совершенно. Его тело крепко держат, а сам он утыкается носом в плечо, понимая что сейчас отключится. Когда он вновь приходит в себя, еле различая местность, то понимает, что его несут на спине и, чувствуя знакомый запах, он обнимает шею Кэйи, устраиваясь щекой на его меху. — Долго ты меня несёшь? Дилюк уверен, что на это ему как всегда улыбнулись. — Я вовсе не устал, если ты об этом. — И всё таки. — в алых зрачках отражается Долина Ветров, и в воздухе слышится удивлённый вздох — Вы достигли пика? — Ага... Той силе, которая измывается над нами ежедневно, надоело и она спала. Скорее всего вернётся завтра, на пару часов, как обычно. Но "оно", видимо, не знает местности так же хорошо, как мы, так что самим нам было куда проще забраться на пик. — Потрясающе... Только и произнёс Дилюк, сильнее обнимая капитана. У того внутри что-то приятно сжимается. И наконец, он сажает двуручника к статуе Архонта, наблюдая за тем, как туманный взгляд в свете синеватого облака, становится осмысленным и здоровым. Розария с Барбарой тоже подсели в ожидании, когда стянутся злосчастные раны. — И всё таки, что это за сущность, которой нравится доводить до крайности? — Понятия не имею — Кэйя потянулся всем телом и тоже плюхнулся рядом. — Прежде "оно" так же измывалось надо мной. Не пересчитать, сколько раз я падал со скал. Но стоило тебе появиться, как внимание неизвестной силы вмиг переключилось. Все безмолвно повернулись в сторону героя драмы, но сам Рагнвиндр предпочёл ретироваться, поднимаясь и уходя в сторону Винокурни. — Я покидаю этот отряд.