Тебе...

      Тебе двенадцать.       Тебе не интересно. Ты живёшь в своём мирке, пропускаешь мимо ушей псевдо-взрослые разговоры и смотришь в книги так, будто важнее ничего нет.       Когда кончаются книги, отпускать их не хочется. И ты не отпускаешь, узнаёшь новое в старом.       Ты не понимаешь, о чём пишут другие, не понимаешь, о чём они говорят, не можешь понять и представить то, что они описывают. Тебе не интересно.       Тебе тринадцать.       Ты всё ещё читаешь каждую секунду своей жизни. Ты всё ещё пропускаешь мимо ушей разговоры о непонятном. Ты всё ещё не до конца понимаешь то, что мелькает из раза в раз в чужом тексте, но это не важно. Важна история, а не нечто под кодовым названием «это».       Тебе четырнадцать.       Ты начинаешь понимать, что мир не так же прост, как буквы на листе. Ты хмуришься, когда заходит эта тема. Ты всё ещё не понимаешь сакральность этого знания для сверстников.       Ты спрашиваешь себя, почему ты мыслишь по-другому? И не находишь ответа.       Тебе пятнадцать.       Ты теперь понимаешь, о чём они говорят, отчего улыбаются пакостливо, думая, что они взрослые. Ты всё ещё не понимаешь, что в этом есть такого.       Ты поддерживаешь чужой разговор, улыбаешься в нужных местах, прикрываешь лицо ладонью, когда требуется, и еле сдерживаешься, чтобы не блевануть.       Тебе не нравится. Тебе не интересно. Ты хочешь читать истории о приключениях, о возвышенных чувствах. Чтобы не потерять компанию, чтобы не остаться в одиночестве, тебе нужно читать низменное, инстинктивное. То, что нужно им, не тебе.       Тебе шестнадцать.       Ты всё ещё не умеешь сражаться за себя, но делаешь верные шаги. Ты уже не в одиночестве, но где-то близко. Тебя всё меньше волнует чужое мнение. Ты всё ещё чувствуешь отвратительное ощущение грязи от этой темы.       Тебе семнадцать.       Разговоры о запретном сменили на перечисление достижений. Тебе всё ещё не интересно это слушать. Тебе всё ещё мерзко.       Ты делаешь также, как и всегда. Тебя не существует для сверстников, ты читаешь книги и наслаждаешься сюжетом. Тебе мерзко говорить с людьми, у которых только одно на уме, но тебе и не приходится. Им с тобой тоже не интересно.       Тебе восемнадцать.       Разговоры так и остаются разговорами. Ничего не меняется. Ты не хочешь ни говорить, ни делать, ни слушать. Ты осознаёшь, что это нормально.       Тебе восемнадцать, когда внутри тебя взрывается тепло первой влюблённости. Тебе восемнадцать, когда ты думаешь, что может в тех разговорах что-то было.       Тебе девятнадцать.       Тебе всё ещё не интересны ни разговоры, ни сам процесс. Тебе кажется, что связь с человеком важна сама по себе.       Ты принимаешь эту сторону человеческой сущности.       Тебе двадцать, когда ты принимаешь себя.