In the Middle

Проснувшись следующим утром, Берк направился в сторону спальни Айбике, но замер, увидев, что дверь распахнута настежь. Сердце в груди застучало с удвоенной силой от необъяснимого волнения, когда он понял, что ночью не слышал музыки. Парень вошел в комнату, оглядываясь по сторонам. В комнате было открыто окно, ветер играл с занавеской, пока Берк не захлопнул оконные рамы. Книги все так же валялись по всей комнате, только теперь из некоторых были вырваны страницы, разбросанные здесь же. Некоторые листы не выглядели книжными, больше напоминали какие-то письма, но они были смяты. На столе стояла красивая чернильница с засохшими чернилами. Берк коснулся пальцами вскрытого конверта, на котором ровным почерком было выведено «Моей Айбике». Вытащил истончившийся то ли от времени, то ли от количества прочтений лист бумаги. Он развернул письмо, стараясь не порвать его, и попытался прочесть написанной той же рукой послание. Писатель жадно вчитывался в текст, но едва ли мог уловить суть от волнения. Адресант писал что-то о побеге, о невозможных чувствах, преградах, страхе потерять возлюбленную. Но единственное, что он почувствовал сразу – от письма веяло любовью. От каждого слова, буквально от каждой буквы веяло любовью. А еще вместо имени Айбике, использовалось обращение «сладкая», и Берк замер, едва не сминая листок, когда понял, что глаза застилает жгучая ревность. - Что ты себе позволяешь? – раздался ледяной голос у парня за спиной, заставляя его обернуться. – Читать чужие письма – это дурной тон, ты разве не в курсе? Айбике резко подошла к нему, забрав листок из рук и окатив писателя такой волной холодной злости, что он едва не упал, шокированный резким поведением девушки. - Я переживал за тебя, - прошептал Берк. Айбике наигранно рассмеялась. - Это письмо, оно… - начал парень, сам до конца не осознавая, что именно хочет сказать. - Это письмо тебя не касается, - Айбике быстро начала сминать его. А потом, словно передумав, начала аккуратно разглаживать бумагу. – Не лезь не в свое дело, - знакомые ноты раздражения. - Я уже прочитал его, - с вызовом бросил Берк. - Что ж, так будет даже проще, - Айбике ввела его в ступор, переменой своего настроения. - Он сильно любил тебя… - прошептал Берк. Призрак рассмеялся. Легко и искренне, и так беззаботно, словно парень произнес какую-то невероятно смешную шутку. - Его звали Берк, и помимо этого вы с ним похожи как две капли воды… только его волосы были длиннее - Айбике грустно вздохнула. – Знаешь, я и заговорила с тобой и позволила себя увидеть только по этой причине. Сначала подумала, что это новый уровень моего персонального ада, но потом решила привлечь все-таки твое внимание. Потому что я так тоскую без него… Мне было шестнадцать, когда мы познакомились. Я влюбилась в него с первого взгляда… - девушка мягко улыбнулась своим воспоминаниям. – А потом оказалось, что он сын заклятого врага моего отца. Мы хотели сбежать, наплевав на глупые предрассудки родителей, но я не дожила до этого дня всего несколько дней. - Что случилось? – осмелился спросить Берк. - Какая теперь разница? – устало вздохнула девушка, осторожно свернув письмо и вместе с конвертом положила его в верхний ящик письменного стола. - Расскажи мне все, почему ты говоришь загадками? - Потому что это уже не имеет никакого значения, - пожала плечами Айбике. – Все уже давно кончено. - Я хочу знать. Для меня это важно. Он и сам не понимал, почему эта история так важна для него. Может быть, потому что он так надеялся узнать что-то загадочное об этом доме, но он и подумать не мог, насколько загадочной окажется его история. Или все дело в Айбике? Ему, действительно, хотелось знать ее историю, почему-то эта девушка не выходила у него из головы, но что самое удивительное ему казалось, что они как-то связаны, словно ее история перекликается с ним. - Он был помешан на вражде и репутации, - ровно начала Айбике, спустя пару минут, в течение которых разглядывала лицо Берка. – Мой отец. Он ненавидел семью Берка и ни за что бы не позволил нам быть вместе. Более того, он уже договорился о моем замужестве… - горько рассмеялась девушка. – Это письмо стало доказательством того, что я не собираюсь выходить замуж за того, кого он мне нашел, а стану позором всей семьи, сбежав с другим парнем. А когда он узнал, что я уже дефлорирована, заставив пройти эту ужасную процедуру. Он решил, что лучше мне умереть, чем я в конец опозорю наш род. А потом я заболела, словно по его заказу… - Это… - Берк замолчал, не в силах подобрать правильное слово. – Это отвратительно. - Тогда было другое время. Могли просто убить девушку и все бы считали ее грешницей, никто бы не понес за убийство наказание, - подвела к итогу Айбике. – Никому нет дела до твоих чувств. Все просто. Писателю становится не по себе, и он смотрит на призрака так, будто ждет продолжения истории. Но Айбике молчит, не желая раскрывать свои секреты, поэтому парень не выдерживает и спрашивает. - А что случилось с… - в голосе слышится неуверенность. - Понятия не имею, - обрывает его Айбике. – Я не знаю ничего, что происходило дальше. Этот дом и этот сад – место моего заточения последнюю сотню лет. Я не могу уйти отсюда, словно я в ловушке. Раньше я пугала постояльцев, но и это ужасно скучное развлечение, - цокнула. - Потом я пыталась найти ответы в книгах, но там ничего. Может я, действительно, была грешницей или меня прокляли, но я так устала от всего этого, мне просто все осточертело. Это невыносимо... А теперь появляешься ты со своими дурацкими вопросами. - Прости, - пробормотал Берк. - Оставь меня, - устало произнесла девушка. – И не ищи меня больше, хорошо? Парень кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. А девушка подошла к окну и невольно улыбнулась, наблюдая как на высохшем кустарнике вишни стали распускаться нежно-зеленые листья. Она слышала, как Берк спустился в столовую и, постояв еще с минуту, вышла в сад. Прошлась по старым тропинкам, каждую из которых знала наизусть. Вдохнула ароматный от зацветающих деревьев воздух, на самом деле не чувствуя запаха, но представляя его во всей красе. Провела пальцами по спинке старой скамьи – той, на которой любила сидеть больше всего. Снова не почувствовав ничего, но это не мешало Айбике гулять по саду как прежде, вспоминая счастливые моменты из детства. Когда усадьба пустовала, а большую часть времени она теперь пустовала, она очень много времени проводила в саду. Старалась, чтоб двор не выглядел запущенным, но все равно ничего не могла поделать. Все постепенно увядало на ее глазах, как и она превращаясь в призраки прошлой жизни. Девушка подошла к той самой вишне и коснулась ее. Вопреки всякой логике, под пальцами она ощутила шершавую кору. Прикрыла глаза, чувствуя легкое дрожание рук. Она перестала верить в сказки с концом «долго и счастливо» в тот момент, когда стояла беззвучной тенью у отца за спиной, наблюдая как тот без помощи слуг, ночью, собственноручно копает для нее могилу. Айбике машинально смахнула со щеки соленую каплю слезы и замерла. С момента ее новой призрачной жизни она не могла плакать. Недоверчиво растерла влагу подушечками пальцев. Реальность расплывалась перед глазами, и девушка, глубоко вздохнув, чтоб буквально удержаться в сознании, и снова была буквально сбита с ног гаммой ароматов – цветущая вишня, запах водоема, находившегося совсем близко, свежая трава… Отойдя на пару шагов, она заметила новые бутоны, готовые стать цветами. Снова набрала полные легкие свежего кислорода, но почувствовала только отголоски тех ароматов, что витали в воздухе мгновение назад. Сделала шаг ближе к вишне - чуда не произошло. И только уходя, Айбике увидела, что один из бутонов стал цветком.