Жить в твоей голове

Женя когда-то уже видел ангела на льду и он не думал, что это повторится вновь. Аня была изящной, Аня бесподобно катала, Аня с пелёнок жила в спорте и наверняка, испусти она дух на том самом льду, её призрак так же парил бы там несколько десятилетий. Но почему же чертов Кондратюк сияет ярче лампочек в костюме Щербаковой? «Марк не ангел», — напоминает себе Женя. И точно ведь не ангел, на Марка хотелось молиться, хотелось писать иконы, хотелось падать на колени рядом. Хотя про колени лишнее. Идея пересматривать чужие прокаты для анализа резко кажется ужасной. Женя захлопывает ноутбук, прокат Кондратюка не был настолько прекрасен, Ханью уделывал его одним своим существованием, но сравнение с легендой нечестное. Что-то не только профессиональное в Марке цепляло, с первой встречи Семененко знал: такие как этот парень рождены очаровывать, но не рождены побеждать. Эта привилегия должна остаться простым ребятам для драматичной истории становления. Может быть даже хорошо, что Женя не похож на Марка. ** Громко. Душно. Мерзко. Женя заходит в раздевалку, старясь никому не смотреть в глаза. Он спортсмен, ему надо просто вынести урок из этого поганого четвёртого места и двигаться дальше. А двигаться не хочется. Никуда, никогда больше. Хочется бросить мед, закопать коньки где-нибудь на даче и целыми днями играть в компьютер, словно он нормальный подросток, а не сова, которая сама себя на глобус обязанностей натягивает. Семененко скидывает одну вещь за другой, словно сбрасывает с себя тяжесть этого проигрыша. Остается только молиться всевышнему, чтобы никто не додумался даже близко подходить в ближайшие сутки к спортсмену-неудачнику. *** Слёз не остаётся, а спать не хочется совершенно. Одному в номере не так паршиво, есть возможность подумать. Подумать как просрал свой главный шанс. Раздается стук. «Не Алексей Николаевич», — проносится в голове у Жени. Не то чтобы он умеет видеть через стены, просто загадочный гость четко отбивает заставку Кузко. С кровати вставать не хочется, но Женя идет к несчастной двери. Кажется его мольбы об одиночестве услышал не тот Всевышний. — Пирожные хочешь? — спрашивает с порога чертов Марк Кондратюк с самыми невинными глазами на свете. Красивыми глазами, кстати. Синими такими. Женя зависает, прекрасно понимая, что выглядит как последний придурок с этим удивлением на опухшем лице, но не каждый день к нему заходит соперник с такими предложениями. Пауза становится слишком нелепой и Семененко понимает, что заполнять ее придётся ему. — Ты бы ещё шоколадную медальку принёс, — отшучивается он, давая гостю пройти в номер. — У тебя своя будет, не шоколадная. Марк кладёт коробку с пирожными на тумбочку и приземляется на кровать с видом её хозяина. И Жене почему-то эта картина очень нравится. — А ты давно стал благотворительностью заниматься? — бросает Семененко, присаживаясь рядом. — Это ты тут заплутавшего Москвича впустил пожить. И Женя впервые за последние пять часов улыбается. — Ну наконец-то лыбу выдавил, — протягивает Марк с видом победителя, — не хочешь посмотреть что-нибудь? Кажется гость уходить действительно не собирается, да и Семененко уже не смог бы один сидеть в номере и считать свои погрешности. Однако какой фильм надо называть фанату современного искусства, Женя не знает, поэтому выдает первую ассоциацию: — Ну, можем Титаник глянуть… Марк выглядит удивленным, а Семененко прикидывает под каким углом можно отрезать себе язык лезвием конька. — Ну уж нет, — Кондратюк как-то загадочно улыбается, — какой у тебя любимый мультфильм? — Тайна Коко. — Подрубай. Докатились, Женя окончательно убил свою репутацию серьёзного человека. Не то что бы она была, но все равно обидно. Отказать Марку невозможно, так что остается только достать ноутбук и залезть на сайт с тремя рекламами за раз. Мультфильм начинается, и Женя быстро подвигается к Кондратюку, прислонившись спиной к холодной стене. А Марк теплый во всех смыслах, Семененко это плечом чувствует, и видит сияющие глаза, прям как у ребёнка. А ведь этот же человек сегодня стал чемпионом России. Но Женя устал думать о льде, он обязательно вернётся к этому завтра. Медики своего рода ученые, а долг ученых изучать все непонятное. Марк непонятный, он отличный объект для изучения. С этими мыслями Женя засыпает. *** Женя открывает глаза, а рядом пусто. На улице ещё темно, ноутбук лежит на тумбочке рядом с коробкой, а простынь рядом ещё нагрета теплом чужого тела. Тихо. Тихо до тошноты, до безумия. Ну конечно, добрый Марк просто хотел всем помочь, а Женя уже придумал себе исход с дружбой на века. С другой стороны уход из комнаты никак дружбе не мешает, но Семененко почему-то обижен. Обижен на мир, на судьбу, на себя. От него ушла главная возможность жизни, а он подачки от победителей принимает, как прирученная собачка. Раздаётся скрип, и Женя вздрагивает едва заметно. В дверях стоит Марк, в такой тьме выдаёт его только силуэт и растрёпанные волосы. На проснувшегося хозяина номера он внимания не обращает вовсе, только ставит что-то на тумбочку и снова ложится рядом. Женя старается не дышать, потому что кровать кажется слишком узкой и Кондратюк совсем рядом. Через минут двадцать Марк начинает сопеть, и Семененко аккуратно поворачивается к нему лицом. Спящий Кондратюк выглядит ничуть не хуже, чем Кондратюк на льду или Кондратюк на пороге его номера, а может даже чуточку лучше, потому что программы Марка видят все, а вот так рядом, только Женя. На спящего Марка можно смотреть сколько угодно, но нельзя касаться и это задевает. Задевает. Женя понимает, что у него проблема и у проблемы есть имя. *** Женя: «я еду на олимпиаду!!!» Марк: «Моя очередь фильм выбирать будет» *** — Можно войти? — с порога спрашивает Марк так, словно ему можно отказать. За последние дни Женя видел Марка на своём пороге десятки раз, они виделись при каждой свободной минуте, но никогда Кондратюк ещё не выглядел так подавлено. — Ты чего такой кислый? Семененко знает, что это не те слова и звучат они слишком нелепо из его уст, но все остальное кажется лишним. Марк падает на кровать и голос его звучит слишком серьезно: — Я завтра останусь девочек поддержать. Жене не обидно, Женя знает, что так правильно, но что-то внутри заставляет задать давний вопрос: — Камила? — Им всем помощь нужна, но ей особенно. Конечно, Марк всегда выберет того, кому нужна помощь, вот кто действительно следует заповеди «возлюби ближнего своего» правильным образом. Кондратюк принимает положение сидя и смотрит, смотрит своими яркими глазами прямо в душу. — Это хорошо, — врёт Семененко. — Странно будет здесь находиться без тебя, мы так хорошо подружились. Становится сложно стоять. Женя присаживается рядом. — Мне будет не хватать этого времени. Слишком простые слова, но для сложных нужна смелость, которая кажется выкачивается из организма Семененко при каждом выдохе. — Да, — усмехается Кондратюк как-то слишком нервно, — в России вообще нормально не увидимся. Женя слишком привык, что его жизнь состоит исключительно из фигурного катания, Марка Кондратюка и Марка Кондратюка в фигурном катании. Со льдом даже как с луной не получится, он везде разный. Женя смотрит на Марка так, словно сможет забрать его с собой в Питер взглядом. Тайком пронести в памяти эти синие глаза и непослушные волосы. Почему-то Женя жалеет, что не потрогал их. Ещё немного и он сможет по памяти создавать клонов Кондратюка. Клоны. Не самая плохая идея. — Я могу кое-что узнать для научного эксперимента?— спрашивает Женя. Марк кивает. Счёт идёт на секунды. Женя, вцепляется руками в футболку Кондратюка, притягивая его к себе и вжимаясь своими губами в губы Марка. Раз. Два. Две секунды хватит, чтобы оставить это в памяти навсегда. Семененко отстраняется и даже не опускает взгляд. Больше нечего бояться. — Я пойду, — произносит Кондратюк полушепотом, — Камилла ждёт. Дверь закрывается. Остается только тишина. Женя отдаст настоящего Марка людям, людям которым он нужен, а себе заберёт воспоминание, бледную копию. Зато копия всегда с ним, зато копия выберет его.