Героиня!

Сбагрив сестру врачам в отделение скорой помощи, я сфотографировала Зою на телефон и вызвав ей такси, отдала огромную сумму за перевозку. Ещё и пришлось таксиста уговаривать. С другой стороны путь автобусом, поездом и самолетом Зойке недоступен. Так что пришлось, скрепя сердцем разоряться. В тот момент, когда я отдавала деньги таксисту, я поняла что меня жаба задушит оплачивать колледж девчонке с улицы. Но лакомый кусочек в виде адекватной сиделки для неадекватного сына все равно маячил перед глазами. Няньки нынче дорогие. Особенно круглосуточные. Особенно через агентство. Я встала перед своим ненавистным выбором: и хочется и колется. В своей жизни я в общем-то не жалела ни о чем. Ну разве что кроме наркотиков… Но и этот период моей жизни был мимолётным, потому что это была всего лишь блажь. Пока встречалась с парнем и пока он продавал дурь, заодно и меня подсадил. Я была зависима от него. От его присутствия в моей жизни. Ненавижу быть зависимой от других людей. Мне доставляет какое-то извращенное удовольствие бороться со своей жаждой, ражем и зависимостью. Пересиливать себя. Находить удовольствие в том, что запрещаю и отказываю себе в получении кайфа. Чистой воды мазохизм… Но не получаю удовольствия, когда мне делают больно какие-то левые люди. Только я. Ну и сестра с дочерью. Питаю к обеим слабость. Возраст сказывается? -Извините, вы сестра Надежды Ведьминой? - перековеркала русскую фамилию медсестра, подходя ко мне, когда я открывала в ватсаппе целую гору непрочитанных сообщений от капитана. -Да. - я отвлеклась от телефона и посмотрела на неё вопросительно. Она не растерялась и тут же начала сыпать на меня медицинской терминологией из которой единственное что я поняла, это то что сестре будут делать операцию и извлекать ребёнка. А так как она в данный момент находится без сознания, то я как бы получается единственный ее родственник, который может дать согласие на это. Она в моей полной власти! Я посмаковала это ощущение пару секунд и кивнула медсестре: -Где расписаться? Пока разбиралась с бумажками, подумалось об Охотовой. Если я сейчас ей не позвоню, она меня найдёт и убьёт. А если позвоню, то вероятно сестра мне изящно отомстит. Но позже. Я поковырялась в контактах своих и найдя ее под очаровательным именем «сука» нажала на вызов, с содроганием слушая гудки. -Слушаю? - в голосе ощущается ирония. -Это Вера. Да, та самая. Сестра твоей жены, - я усмехнулась. - В общем, Надя без сознания. Едет на операцию. Будут извлекать ребёнка. Звоню на всякий случай, чтобы потом не было ко мне предъявы, почему я не позвонила. Адрес больницы я скину, если нужно. Итак? -Я перезвоню, - с той же иронией в голосе ответила она и сбросила звонок. Я пожала плечами и пошла в зал ожидания, где сидели дёрганные родственники всех остальных больных в этой больничке. На фоне их всех, я выглядела просто непоколебимой скалой. Или стервой. Это как посмотреть. На самом деле я волновалась: только почуяла в сестре сестру, а не врага, как эта самая сестра пытается от меня смыться в загробный мир. Единственная, кто был неизменно рядом это Шэрон, тенью преследующая меня. Меня это не напрягало. Даже было приятно, что я оказалась для неё незаменима. Какая же я собственница! Даже с Джоном не могла делить ее. Мое это только мое и жирная точка. Когда я снова открыла забытые мной сообщения от капитана, телефон зазвонил и высветил «сука». Пришлось ответить. -Я вылетаю. - голос был напряженным и потерял всю свою иронию и гонор. - Позвоню как буду в аэропорту. Держи меня в курсе, если что-то случится. И отключилась. Я удивлённо дёрнула бровью. Охотова действительно переживала. Надо же, а я думала она непробиваемая. Открыв, наконец, сообщения от капитана, я качнула ногой и принялась читать 12 непрочитанных. «И как это понимать?» «Ты точно не натуралка!» «Нам надо поговорить!» «Какого черта ты творишь?!» «Какого черта убегаешь?!» «Ты что, специально играешь на моих чувствах?» «Тебе, что, секс нужен от меня? Или это у тебя такое развлечение? Оттолкнула - поцеловала?» А она возмущена. Я усмехнулась, листая чат. -Это же женщина, - вдруг раздался сбоку голос дочери, которая тоже читала наш чат с капитаном. Я мельком глянула на ошеломлённое лицо дочери и фыркнула: -Ой да ладно, Шэрон, ты как будто не знала, что я спала в Вашингтоне со своим адвокатом! Дочь, округлив, глаза замотала головой отрицательно и я даже удивлённо дёрнула бровью. -То есть тебя вообще не смутило, что она почти каждый день спала у нас дома? -Ну, я думала, потому что дело сложное… - Шэрон отвела глаза, краснея. - Блин, ты что, бисексуалка? Или лесби? Что б знала. Но остановимся на варианте номер один. Потому что я не готова пока что признать, что мне нравились женщины всегда больше чем мужчины, которых я всегда рассматривала исключительно с позиции выгоды. -Вероятно первое, - констатирую я и снова смотрю в чат с капитаном. «Позвони мне, когда перестанешь бегать от меня». «Кстати, твоя эта подруга, та что брюнетка, она тоже из России?» «Вера?» Как вовремя я избавилась от Зойки! Осталось оперативно сделать ей паспорт и всю ее жизнь, благо связи Джона у меня остались. Так что действуем в темпе вальса. Я закрыла чат и тут же зашла на почту мужа, откуда и написала письмо Тревору Линсу, который имел целую команду по переделыванию биографии людей и получению ими паспортов других стран. Зое подойдёт любой не Российский и не Европейский. Лучше какой-нибудь Бразилии. Или Австралии. Вот да, Австралии просто чудесно! Я написала ему о Зои, ее внешности, скинула фотографии с телефона пожелания ему в письме о ее паспорте и сразу заплатила переводом. Тут же на почту пришло уведомление, что все будет готово через неделю и она будет самой что ни на есть настоящей гражданкой Австралии. Я выдохнула с облегчением и снова открыла чат с капитаном. -А кто она такая, что ты ее хочешь ей документы поддельные сделать? - снова влезла дочь, которая видимо уже отошла от шока моих сексуальных предпочтений. -Подруга детства. Не такого уютного, богатого как у тебя и твоего брата, - я поджала губы. У меня была любящая мать. Но не было никаких перспектив разбогатеть и выбиться в высшее общество. Иметь власть. Там бывшую жену удобнее убить, а здесь даже жену поколотить без последствий нельзя. Слышала, теперь в России домашнее насилие даже и насилием-то не считается. Так… бьет, значит любит, хах. На самом деле только благодаря Охотовой я поняла, как в России все работает. Меня избили, я заявила, но никого не искали и не нашли, хотя я точно знаю, что внизу нашего дома, где была «Копеечка», стояли камеры. Я стала умнее и хитрее. Если я не могу получить что хочу в одной стране, так что мне мешает сменить страну? -Мам? -голос Шэрон вывел меня из задумчивости и я вопросительно подняла бровь. - Ты ведь не сирота, да? И не была? -Нет. Я была, как выражаются твои сверстники «главной сучкой на районе», употребляла наркотики, курила, пила и водилась со всеми теми, с кем я запрещаю водиться тебе. Потому что знаю о последствиях не понаслышке. Шэрон кивнула и тоже задумалась о своём подростковом, а я наконец начала строчить письмо Татьяны к Онегину, только в чате с капитаном. К счастью, со школы я помню его наизусть. «Ну вот пишу я вам, чего же боле? Что я ещё могу сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле, меня презрением наказать.» Отправляю сообщение и с легкой улыбкой жду ответ. -Ты стихи пишешь? - дочь опять влезла в мою переписку и я вздохнула. Чему там вообще учат в американских школах? -Не я, а Пушкин. Вы вообще проходили русских поэтов? Классиков? -Не, это будет в старшей школе. Я пока в средней. Отмазалась. «И? Что это значит?» - приходит ответ от капитана. Видимо, она тоже не знает классиков. «Ничего особенного». - пишу я. Я практически призналась ей, но видимо американцы не изучают литературу. Русскую. «Зоуи моя подруга с Австралии, а что? Вам она понравилась?)» Ухмыляюсь, представляя, как ее наверняка это взбесило. «Нам надо обсудить то, что произошло». «Наш секс или поцелуй?» - уточняю, замечая нездоровый интерес дочери к моей личной жизни. «Все вместе. Где ты?» А она настойчива. «В больнице». «С тобой что-то случилось?» Беспокоится? Это приятно… «Нет, сестру оперируют. Я - жду». «Я сейчас приеду. Центральная, да? Больница?» Зачем ей приезжать сюда? Так жаждет поговорить со мной? Лаадно, давай поговорим здесь. Времени у меня вагон. «Да». И все. -И? Ты что, женишься на ней? - взбудоражено озвучивает свои мысли Шэрон, изумлённо глядя на меня. Я? Женюсь? Да никогда! Я со скепсисом посмотрела на дочь. Вот чуяла, что эти все диснеевские мультики про принцесс до добра не доведут. -Нет. -А ты ее разве не… - дочь открыла рот и видимо поймав нужную мысль, закрыла. - Ах да, ты же никого не любишь… В точку. Ну, может быть, тебя. Самую малость. -А она тебя любит, да? Вздыхаю. Понятие капитана «нравишься» довольно широкое. Так что тут наверняка сказать что-либо сложно, кроме… -Она меня хочет. Я хочу ее. Но, - я демонстративно выдерживаю паузу, - Разве это любовь? Дочь вздохнула и откинулась на спинку стула. -Мне кажется родители о таких вещах должны рассказывать несколько иначе. -Что надо влюбляться с первого взгляда, делать из принца лягушку… тьфу, наоборот и жить долго и счастливо? - с иронией уточняю у нее и на дожидаясь ответа продолжаю. - Шэрон, вокруг реальность, а не сказочный мир. Тут лягушки это просто, мать их, жабы и точка. Хоть в жопу их целуй, хоть куда. Дочь мрачно посмотрела на меня, словно я ей снова сказала что Санта Клауса не существует. -Иногда, мне кажется что я в сказке и ты прям один в один злая королева. -Нет, дорогая моя, по-настоящему злые это подлые. Тебе рассказать настоящую историю спящей красавицы, а не красивую историю? Так вот, ее приходили спасать и целовать сотни мужчин. И все они не останавливались на поцелуях. Ясно? Шэрон перекосило от осознания того насколько тонко я задела ее собственную историю с отцом. -Ты иногда даже на понимаешь, мам, когда надо остановиться… Это было слишком… больно. - выдавила она глядя мне в глаза. Я ожидала напора, ожидала схватки, спора, ссоры, но не того что она вдруг мне снова покажет свою слабую сторону. Это ощущение было похожим на чувство вины. То самое, когда Надя позвонила мне и сказала, что Мама умерла. Это поглощающее чувство, что я облажалась. -Прости. - я приобняла ее и она тут же, словно брошенный котёнок прижалась и уткнулась мне куда-то в плечо. Она не плакала. Лишь обнимала, цепляясь за мою толстовку пальцами. Ощущения были странными, приятными и ошеломительными. -Ты меня совсем совсем не любишь, да? - тихо спрашивает она и мне показалось, что мое сердце на секунду остановилось. Наверное, похоже я себя чувствовала только тогда, когда в меня стреляли. Бедный ребёнок. И повезло же ей родиться моей дочерью. -Люблю, - признаюсь я, но решаю пресечь на корню попытки вить из меня веревки этими нежностями. - Слегка. И тут она натурально расплакалась. Наверное, так чувствовали себя мужики, у которых я рыдала на плече. В полном недоумении и без понятия что делать. -Ну и чего ты плачешь? - я погладила ее по плечам и волосам, как когда-то гладила меня моя мама, утешая. -Потому. Потрясающе лаконичный и информативный ответ.