Индиго

Она всего лишь забежала в лабораторию, чтобы поделиться новостью: ей светит повышение. И замерла у входа, глядя, как Драко работает. Он слишком заворожён процессом приготовления нового зелья. Не обращает внимание на то, что уже не один. Увлечённый, подпевает тихой музыке, доносящейся из его кабинета сквозь приоткрытую дверь. Нарезает корень лиры и поглядывает на котёл, в котором бурлит зелье. Он был один, помощники уже ушли домой. Рукава халата подвёрнуты, и Гермиона отметила, что рубашки под ним нет. Она мечтала незаметно прошмыгнуть в его царство и подсмотреть, как он переодевается, увидеть его обнажённым, обнять со спины. Иногда ей хотелось, чтобы после тяжёлого дня Драко уснул у неё на коленях, и тогда можно было бы беспрепятственно перебирать его волосы и изучать черты лица. Хотелось чувствовать его. Прижаться и не отпускать. Его прикосновения — её наркотик. Она называла его Лирик. За то, что Малфой не отказался от идеи когда-то воспроизвести философский камень, одним из составляющих которого был именно лирный корень. А ещё за то, что он писал стихи. Об этом никто не знал, только Грейнджер. Он сочинял их с самого детства, а девушка хранила все тетрадки, блокноты, салфетки и клочки бумаги с его рифмами. Только Мерлин знал, как она любила наблюдать за Драко, когда он был увлечён работой: дым от котла, полумрак лаборатории, — ей и не надо было большего, чтобы чувствовать дикое желание оказаться на месте всех этих баночек и ингредиентов, которые он с такой любовью и страстью перемещал по столу. Она смотрела на его руки, а всё внутри сворачивалось в тугой узел. Чёртов змей-искуситель! Дыхание сбилось, ладони вспотели, но Гермиона продолжала провожать взглядом каждое его движение. Малфой пересыпал траву в миску, разминая её пальцами. Потом взял ещё пучок и аккуратно удалил пожухлые листочки, чтобы нарезать новую порцию. По спине побежали мурашки. Грейнджер словно чувствовала подушечки его пальцев на своей коже. Задумчивый, с взъерошенными волосами, он являлся олицетворением всех её тайных желаний. — Иди ко мне, Гермиона, — не оборачиваясь, позвал он её, и она пошла на его голос, как загипнотизированная. Как моряки пускают свои корабли на рифы, следуя за пением сирен. Сущность вейлы в Драко манила. Притягивала. Не отпускала. И Гермиона следовала за ним куда угодно, не боясь разбиться. Драко отлевитировал ингредиенты на полку и, ловко приподняв девушку за талию, усадил на стол. Взял её ладони в свои и положил себе на грудь, смотря на места соприкосновений. — Ты же этого хотела? — он внимательно изучал её, растерянную и раскрасневшуюся. Такую милую в своей неловкости и стеснении. От него пахло шалфеем и мятой. Грейнджер не знала, что делают с ней эти ароматы: возбуждают или успокаивают. Знала другое. Что именно этот запах был её самым любимым. Он спускал её ладони ниже по груди, позволяя изучить каждый кубик пресса, каждую мышцу, каждую клеточку его статного тела. Она сглотнула, когда пальцы коснулись холодной пряжки ремня. — Неловко вышло, — на мгновение смутилась Гермиона. — Но испытания прошли успешно. «Индиго» удалось, Драко! Она гордилась им. Вот так просто. Готова была вздёрнуть нос вверх и всему миру кричать: «Мой Драко изобрёл «Индиго»! Но девушка повернула голову и тихо прошептала: — Я так тобой горжусь. Ты справился, всё получилось так, как ты хотел. — Только благодаря тебе, — так же тихо ответил Малфой, представляя себя в зале, получающим ещё одну премию, и Гермиону, ждущую его на первом ряду. Но Гермиону — не просто подругу, а жену, соратницу и самую главную поддержку в его жизни. Сидя на столе в закрытой комнате ночного клуба, она болтала ногами, удерживая туфли на кончиках пальцев, и проклинала свою несообразительность, тут же оправдывая себя действием «Индиго» на неё. Нет, она, конечно, не монахиня, и Драко прекрасен. Но вот так сразу показать ему крохотный кусочек мыслей было слишком… Неожиданно. А его реакция — слишком сложная и многогранная, чтобы понять, что он чувствует. Грейнджер тряхнула головой и прикрыла глаза, как вдруг её окатило градом брызг. Девушка взвизгнула и принялась стирать виски с лица. — Ты! — зашипела Гермиона и, спрыгнув со стола, невольно сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. Она была неимоверно зла. Причёска и платье! Новое платье было безнадёжно испорчено их любимым алкоголем. — Ты гипнотизировала мою задницу, Грейнджер. Что ты от неё хотела? Драко продолжал бросаться шутками, стараясь скрыть неловкость от своего почти падения и того, что выплеснул на девушку крепкий напиток, а Гермиона — делать неосознанные шаги вперёд. Их многолетняя дружба сейчас висела на тонкой нити, а они оба стояли с ножницами, готовые в любой момент эту нить обрезать. — Убить её носителя! — рявкнула девушка. — Ты испортил платье! — Я куплю новое, если оно дорого как память. Грейнджер подошла настолько близко, что… Близко. Просто очень близко. Каштановые волосы липли к влажным щекам, и мужчина заправил их ей за уши. — Память о чём? — прошептала Гермиона, не сводя взгляда с его серых глаз. Серых, как небо над головой в её любимую пасмурную погоду. — О нашем первом поцелуе. Он резко дёрнул её на себя и аппарировал, сразу же затягивая под струи тёплой воды. Его квартира. Гермиона поняла это по характерному запаху его геля для душа и аромалампы, которую она ему сама подарила на день рождения. Обхватив одной рукой её тонкую шею, он просто её целовал. Не давая опомниться. Не давая думать. Закрывая дверь ногой и перекрывая все пути к отступлению. — Драко, — она выдохнула ему в губы. Такие мягкие и тёплые. Такие нежные. Такие желанные. — Ты хочешь уйти? — прямо спросил Малфой, прижимаясь лбом к её лбу. — Нет. Он щёлкнул пальцами, отправляя свой костюм в неизвестном направлении. Несмело девушка обняла его за талию и запустила свободную руку в волосы, сжимая их на макушке. А ещё сбросила туфли. Ей так нравилось быть маленькой рядом с ним, а каблуки портили момент. — Как мы будем сушить платье? Гермиона хихикнула, когда его ладони оказались на спине, расстёгивая молнию. И вместе с молнией застёжку мягкого бра. Она до ужаса не любила кружево, но под это платье — только такое бельё. И вдруг — мурашки. Её лихорадило, как при температуре, ведь в реальности ощущение его пальцев на коже было каким-то феерически-правильным. Важным. Нужным. — Само высохнет. У него будет время. Да и можем воспользоваться магией, если необходимо. — Нет. Хватит волшебства на сегодня. Драко присел на корточки, помогая ей переступить через промокшую ткань, и подцепил край трусиков, стягивая их и отправляя вслед за платьем. — Лирик, — прошептала девушка, когда он поцеловал её колено и закинул ногу на плечо. — Это так несексуально, милая, — шутя упрекнул её мужчина и проложил дорожку поцелуев вверх, к животу. — Я придумаю что-нибудь новое, — пообещала Гермиона. Она пискнула и вцепилась ногтями в его макушку, когда его губы оказались на клиторе. Боже! В атаку со старта! Он изучал каждый миллиметр её нежной кожи, прилагая неимоверные усилия, чтобы от ощущений Грейнджер не поскользнулась на кафельном полу. — Драко, — простонала Гермиона. — Абонент недоступен. У него более важные дела, — пробубнил Малфой, продолжая вытворять языком такое, что земля уходила из-под ног. Внизу живота пульсировало так, что в мозг последовала ответная реакция: голова закружилась. — Драко, ещё, пожалуйста, — она двинула бёдрами, глубже насаживаясь на его язык. Очень хотелось. Сейчас. — Один или два? Этот странный вопрос она поняла. И дала единственно правильный ответ: — Два. — Хорошо, — согласился Малфой. Прижав её к стене большой ладонью, он проронил только «Держись крепче», всё ещё беспокоясь о её безопасности. Гермиона обеими руками вцепилась в его плечи, оставляя на загорелой после их крайнего отпуска коже красные полумесяцы. Мужчина ускорил темп. Причмокивал. Втягивал. Отпускал. Прикусывал, а затем вылизывал. — Господи! — она вскрикнула, пропуская по телу сладкие судороги, и сползла к нему на колени, обнимая за шею. — Уже лучше. Он целовал её в висок, давая отдышаться. Неимоверных усилий стоило подняться со скользкого пола, не спуская её с рук, и выйти в комнату. Грейнджер скрестила ноги на его талии и болталась, как плюшевая игрушка, утыкаясь носом в его шею. Хотелось плакать. Просто от счастья. Которое распирало. И от спокойствия. Которое накрывало с головой. Драко продолжал неспешные перемещения: запер дверь на ключ и не вытащил его из замочной скважины. Ведь она просила без магии. Взял с полки плед и одной рукой расстелил его на небольшом диване. Ему одному этого ложа хватало с головой, а чужих девушек в его квартире никогда не было. Теперь, видимо, придётся подумать о кровати, да побольше. Уложив Гермиону, он целовал её так упоительно, будто это был последний поцелуй в его жизни. Старался распробовать, запомнить каждый её изгиб и впадинку. Каждый оттенок тонкого цитрусового аромата. Он хотел её всю. — Придётся перенести этап номер два, — разочарованно прошептал Малфой. — Почему? Гермиона немного пришла в себя. И хотела продолжения. — У меня нет защиты, — смущённо улыбнулся мужчина, словно подросток. — У лучшего зельевара Англии нет противозачаточного зелья? — Гермиона вопросительно подняла бровь. — Малфой, слушай, я готова родить тебе детей, но не думаю, что это нормально после первого секса. — И что делать? — он удивлённо её рассматривал, продолжая ладонями изучать податливое тело девушки. — Продолжать, Драко! Я взрослая запасливая девочка. Всё есть в сумочке. Он вошёл в неё медленно. Растягивая удовольствие. Чувствуя, как сжимаются стенки влагалища вокруг его члена. Несколько раз толкнулся, находя идеальное положение, чтобы не рухнуть с этой лежанки. Двигался чётко, плавно, словно смешивал самые редкие и дорогие ингредиенты для своего лучшего зелья. Бесценная. Она — самое дорогое. Та, для которой и со скалы, и в небо, и проиграть, и выиграть. Лишь бы улыбалась. Лишь бы слышать вот это тихое «Драко». — Гермиона. Я люблю тебя. Он был почти на грани. И эмоции, в которых он плавал, захлёбываясь, уже накрывали с головой, утягивая на синее-синее дно. Там было хорошо. — И я тебя люблю, Лирик. Надо было тебе раньше изобрести это зелье. Грейнджер притянула его к себе, надавливая на шею. И поцеловала. Сама. Пробегаясь языком по губам. — Вот так, пожалуйста, ещё быстрее, — она всхлипнула, когда Драко ускорился, но нужно было сильнее, глубже. Опустила ладонь и начала ласкать клитор, но была перехвачена. Малфой ловко закинул её руки себе за голову и коснулся возбуждённой плоти своими длинными пальцами. Потирал и пощипывал. И… Да! — Ох! — прохрипел мужчина, рваными толчками наполняя её. — Драко, — она цеплялась за него, как за канат над пропастью. Этот оргазм — просто умереть. И больше не воскресать. — Надеюсь, вы, мисс Грейнджер, перестанете от меня скрывать свои желания, — Малфой лёг на бок, поглаживая её живот. — Надеюсь вы, мистер Малфой, перестанете вести себя как недотрога, — Гермиона прижалась к его груди, слушая биение сердца. — Пока платье сохнет, будем лежать. Потом пойдём нормально ужинать, — он чмокнул её в нос и накрыл свободным концом серого пледа. — Боже, я только что осквернила Малфоя. И не одного, — захохотала девушка, разглядев монограмму в виде буквы «М» на пледе, и просунула руки под его тело, чтобы обнять. — Давно пора, — улыбнулся Драко.