Judas kiss me if offenced

Москва такая большая, но Жене в ней тесно. Тут все куда-то торопятся, бегут. В Питере было совсем не так. У Семененко в этом городе ничего своего нет, только арендованная кровать в душной комнатушке и куча обязанностей. Взрослая жизнь предполагает работу. В метро к пяти часам вечера толкучка жуткая, надо было поехать позже, но сегодня тест на знание всех коктейлей, а Жене давно пора закончить с этим обучением и неполными сменами. Выходя из подземки на улицу, Семененко наконец-то вдыхает полной грудью и осматривается вокруг. Идти до клуба минут пятнадцать, а в запасе ещё около сорока. Взгляд падает на знакомую яркую вывеску, хочется скоротать время за стаканчиком кофе. Внутри всё такое белое, что осень за окном кажется нелепой ошибкой. Очереди нет, да и посетителей человек шесть. Женя делает шаг и чувствует, как земля уходит из-под ног, вернее ноги идут куда-то мимо земли. Он останавливается уже чуть ли не в шпагате возле кассы. Все взгляды направляются на него, но уже через пару секунд снова утыкаются в свои ноутбуки. Женя поднимается с пола с невозмутимо, словно такой вход часть плана. В него упирается пара самых синих глаз из всех, что он видел. «Новенький», — понимает Семененко. Ещё неделю назад здесь работала девчонка с рыжими волосами, ее не забудешь. — Вам бы в фигуристы пойти, — улыбается бариста, протягивая своё неполное «р», — так хорошо проскользили. — Обязательно прийду сюда с коньками в следующий раз, — сдержать ответной улыбки у Жени не получается. — Можно мне двойной эспрессо? Вообще-то Семененко хотел взять сладкий раф, но выйдет как-то не по-мужски, не солидно после этого падения. — Доппио? Недоверие в голосе парнишки Женю слегка обижает, но лицо у него настолько добродушное, что оскорбиться не получается. — Да. — Что-то ещё? — Нет, спасибо. — Ваше имя? — Так тут другие люди не заходят, — растерянно отвечает Женя, оглядываясь по сторонам. — А мы другим не скажем, — подмигивает работник, а потом заливается смехом. — Евгений. Парень за кассой кивает и отходит, а Семененко тянется в карман брюк за скомканной наличкой. — Евгений, ваш доппио готов! — раздаётся через несколько минут. Бариста произносит это так торжественно, словно лично изобрёл лекарство от всех болезней. Женя выходит из помещения, давясь своим горьким кофе. От душевных переживаний напиток точно вылечил. *** Марк устал, ему здесь нечем дышать. Он каждой улыбкой кусочек от себя отрывает, а иногда так хочется нагрубить в лицо и уйти с этой неблагодарной подработки за гроши. Но он уже взрослый, а взрослые мальчики ходят на работу и решают свои проблемы. А ещё они ходят в клубы искать вдохновение. Так Саша сказала, а её советы игнорировать нельзя. Не то чтобы Марк какой-то моралист, алкоголь он воспринимает спокойно и выпускной у него был мощный, но по клубам один он не ходил никогда. Видимо пришло время. Никогда ещё Кондратюк так не радовался тому, что живет близко к центру. В любом другом районе его бы уже забили ногами за женский ремень поверх пиджака и портупею из цепей. Хорошо, что ему плевать. На улице темно, душа требует новых впечатлений, а через дорогу светится красная вывеска в виде католического креста. Внутри громко, жарко, тесно. Марк не уверен, что ему это по душе, но басы бьют по ушам, а значит надо танцевать. К шестому безвкусному ремиксу Кондратюк устаёт. Будь здесь Саша, было бы веселее, но плясать в одиночестве оказывается не так интересно, как ожидалось. Просто надо выпить. У Барной стойки все ещё жарко, зато чуточку тише. Марк принимается изучать ассортимент. — Вам подсказать? — тоном типичного консультанта, разве что громче раза в два, спрашивает бармен. Кондратюк поднимает взгляд и видит знакомое лицо. Евгений. Заходил в кофейню пару дней назад.Не то чтобы Марк запоминал каждого посетителя, этот просто показался ему особенно забавным. Сейчас перед Кондратюком стоит не стеснительный парнишка, а широкоплечий мужчина в черно-красном костюме. Его хочется нарисовать. Саша была права, вдохновение можно найти. — Космополитен хоть звучит красиво, — пожимает плечами Марк. — Предпочтёте выбирать по названиям? — Люблю красивые обозначения, Евгений, они лучше запоминаются. Женя расплывается в ухмылке, смешивая какие-то незнакомые Кондратюку ингредиенты. — Ваше имя? — уточняет бармен, закидывая лёд в стакан. У Марка брови подлетают куда-то на уровень линии роста волос, это его выдаёт с потрохами. — На стаканчике вам не напишу, — добавил Евгений, довольствуясь замешательством гостя, — хочу сравнять счёты. — Мне тоже надо упасть перед вами? — Удар ниже пояса. Женя подталкивает коктейль к клиенту и переводит своё внимание на другого посетителя. Кондратюку одиноко, ком в горле приходится заливать сладким напитком. Всё не так. Он должен веселиться на танцполе, а не сидеть здесь, ожидая взгляда симпатичного бармена, как щенок. Марк все же уходит танцевать. Неуместные басы мешают чувствовать музыку, но позволяют меньше думать. *** Женя впервые рад тому, что его смена длится так мало. Тот самый бариста ушёл на танцпол всего минут двадцать назад, так что есть все шансы его выловить. Семененко в ускоренном режиме скидывает с себя форму и уже жалеет о том, что сегодня с собой только мятая чёрная футболка. Костюм гостя Женя детально не разглядел, но выглядел бариста великолепно. Классика ему к лицу. Евгений героически продирается сквозь толпу. Кругом парочки с неприличными танцами и группы смеющихся подружек с одинаковыми движениями. Ушёл. Да и Жене пора лечь в свою тёплую кровать и засыпать под храп соседа по комнате, а не глохнуть от музыки в нерабочие часы. — Евгений, а Евгеша, — кричат где-то сбоку, — бармен! У Жени в груди надежда, а во рту пустыня. Он поворачивает голову. — Вы чего без своего сногсшибательного костюма? — спрашивает бариста, тыча пальцем в футболку Жени. — Смена закончилась, — почти кричит через эту музыку, — мы можем на ты перейти? Слишком серьезно. Настолько, что посетитель едва сдерживает смешок. — Марк Кондратюк. — Что? — Меня Марк зовут. «Ему подходит», — думает Женя. Марк придвигается ближе, приподнимаясь на цыпочки, и Семененко перестаёт дышать. Только сейчас он замечает, что выше собеседника почти на голову. Возможно Женя преувеличивает, но на коже появляются мурашки от чужого теплого дыхания возле уха. — Пойдём танцевать, — предложение Кондратюка отрезвляет. Семененко коротко кивает. Позориться, так с песней, сейчас хоть не самая плохая. Марк за руку хватает и тащит в самое пекло. Judas Гаги бьет по ушам. Женя не видит из-за света, но точно знает, что сейчас глаза Кондратюка горят. Движения Марка даже в сковывающем на вид пиджаке широкие, распахнутые. Кажется, что он душу обнажает и Женьке завидно. У Евгения сердце бьется четко в такт, строго и по расписанию. Выходит красиво, но думает он слишком много. Марк смотрит на партнера игриво. Сердце Семененко пропускает ещё удар. Кондратюк принимается кружиться вокруг своей оси, оставляя руки болтаться в свободном плавании. Женя подхватывает. Голова начинает адски кружится уже через секунд двадцать. — Выпьем? — Евгений позволяет себе наклониться над ухом знакомого гораздо ближе, чем требует ситуация. Марк кивает и принимается аккуратно обходить танцующие тела. Обоим удаётся протолкнуться к барной стойке. — Женечка, а ты чего не дома ещё? — спрашивает барменша. — Елизавета, нальёшь нам с другом покрепче чего? Взгляд женщины вдруг меняется на крайне понимающий. Она коротко кивает. — Красивая женщина, — жмёт плечами Марк. У Жени узел в животе завязывается. Ну конечно, не может ему так везти. — Познакомиться хочешь? — Мне и одного бармена достаточно. Марк подмигивает. Женя теряется. — Текила. Лицо Кондратюка кривится, он с видом самоубийцы берет шот и выпивает залпом. Женя повторяет за ним и чувствует, как слёзы собираются в глазах. — Я много не хочу, мне ещё домой добираться, — пожимает Марк плечами, — пойдём потанцуем? Женя конечно хочет выпить ещё для храбрости, но как тут откажешь. Марк оказывается слишком близко, прижимаясь почти всем телом в танце. — Мне так говорить удобнее будет, — оправдывается Кондратюк, — и все же зря ты не остался в том костюме. — Я и без него хорош, — Женя сам не знает храбрость это или дурость, — ты просто не видел. Семененко даже при плохом освещении готов поставить все свои деньги на то, что Марк краснеет. Почему-то не стыдно, только очень жарко. — Эй пидорюги, — раздаётся громким басом за спиной Семененко. Тяжёлая рука ложится на плечо и разворачивает Женю на сто восемьдесят градусов. Прилетает в глаз. В глазах темнеет, в ушах звенит. Больно. Евгений чувствует, как его хватают за шкирку и просто повинуется. Они бегут. Бегут по тротуару в незнакомом Жене направлении. Марк останавливается возле на удивление чистого подъезда в попытке отдышаться. — Твои вещи… — Ничего, завтра заберу, — отрезал Евгений, чувствуя как область вокруг глаза чуть ли не пульсирует. Марк глотает воздух в последний раз, а потом выравнивает дыхание. — Тебе надо зайти. — Куда? Кондратюк не отвечает, просто хватает Женю за руку и ведёт в подъезд. Это уже начинает надоедать. — Только тихо, — шепчет Марк, проворачивая ключ в замке, — мама спит. Женя кивает и переступает порог. *** Не так Марк ожидал провести свой первый раз в клубе. Симпатичный бармен, пусть и потрёпанный, сидит на его кровати с пакетом льда у глаза. Саша будет в шоке. Кондратюк мысленно проклинает и этот клуб, и танцы, и свою привычку раскидывать вещи по комнате, превращая ее в царство хаоса. — Спасибо, — шепчет Женя, — но мне пора домой. «домой» получается фальшиво, но Кондратюк причин не спрашивает. Рано. — Ты можешь переночевать тут, — звучит неловко, неуверенно. Женя откладывает лёд на тумбочку, встаёт с кровати и подходит к Марку. В голове у последнего только: «ебаныйвротебаныйвротебаныйврот» У Семененко сам вид настолько вопрошающий, что Кондратюк просто не хочет давать ответ словами. Он придвигается к Жене и целует его. Когда симпатичный бармен отстраняется, Марк проклинает себя. Не так понял. Идиот. Пора менять адрес. — Весь вечер хотел так сделать, — лыбится Женя. Он цепляется тонкими пальцами за портупею Марка и притягивает его к себе. Не зря сходил в клуб.