Часть 1
6 апреля 2022 г., 16:50
«Расскажи мне историю о том, как луна так сильно полюбила солнце, что каждую ночь тускнела, чтобы отражать её свет».
☀️
Вот в чём дело: Хёнджин не собирался разрушать вселенную. Хорошо. Нет! Нет, он правда не хотел. Он только хотел получить шанс осуществить свою мечту: отправиться на луну. И вот уже три ночи подряд Земля не видела луну. Это разлетелось по всем новостям. Астрономы и физики были озадачены исчезновением естественного спутника, но даже наука не могла объяснить, почему ночи остались без серебряного сияния. Даже звёзды, какими бы яркими они ни были, не могли компенсировать свет луны. Целых три ночи. Без луны. На что теперь Хёнджин должен тайком смотреть в два часа ночи? — Дурак, — бормочет он себе под нос, снова смотря на свой скетчбук, прислонённый к рулю. Парень слегка вздрагивает от холодного ветерка, проникнувшего в открытое окно. Пальцы скользят по позвоночнику. Он слышит, как кто-то смеётся, и смотрит вверх, поражённый. Ой. Ой. Мальчик, сияющий ярче луны, сидел рядом с ним. Серебряные волосы и глаза, которые блестят тёмно-серым. Он слегка наклоняет голову, смотря на Хёнджина широко раскрытыми и круглыми глазами. Альбом для рисования был прислонён к его рулю, окна опущены. Хёнджин снова вздрагивает, когда лёгкий ветерок ерошит серебристые волосы. — Ты хорош в этом, — бормочет парень. — Очень красиво. Картина напротив руля — шедевр, его руки в следах от древесного угля, которые в угасающих сумерках отливают серебром. Это фантастично, как-то волшебно. Вселенная, которая обитает в грудной клетке. Хёнджин рисует и мечтает об их тепле. — Спасибо, — говорит он, отводя взгляд. Парень выглядит очень ярким для бесконечно тёмных ночей. Всё, что он делает, это улыбается. Хёнджин уходит.☀️
Они встречаются снова на пляже. — О, это ты. Сердце Хёнджина останавливается. Без зимнего бриза его голос кажется мягче, слаще, подобно желанию при падающей звезде, которое непременно сбудется. Он неловко смеётся, поворачиваясь и заправляя тёмные волосы за ухо. — Это я, — соглашается он. — Как тебя зовут? Он улыбается, засовывая руки в карманы. Серебряная чёлка идеально ему подходит. Тёмно-синее пальто, которое подчёркивает цвет его глаз. — Хёнджин. — Минхо, — его улыбка становится ярче. Сверхновая. Будучи незнакомцем, Минхо много говорит. Он не громкий и не очень любопытный, но есть что-то в том, насколько легко он может завести разговор. Это заставляет Хёнджина сомневаться каждый раз, когда есть хоть какая-нибудь пауза, чтобы полюбоваться серой палитрой, раскрашивающей пляж сегодня. — Ты когда-нибудь задумывался о небе? У Минхо те же привычки, что и у Хёнджина. Он легко задаёт странные вопросы, не задумываясь об этом. Он подходит ближе к Хвану, и их руки почти соприкасаются. Дует ветер, Хёнджин засовывает их в карманы. — Иногда, — признаётся он. — Ночью. — Да? — Минхо наклоняет голову. — Да, приятно смотреть на небо и осознавать, что всё так далеко, — Хёнджин кивает, облизывая губы. Минхо мычит. Нежные волны покрывают песок, скользя взад и вперёд, колеблясь между серым и золотым цветами. — Глядя на звёзды и думая, что если бы они были так далеко, если бы мы могли их видеть, то, возможно, они бы могли видеть нас. — Это мило, — Минхо снова мычит. Холодный ветер оседает на его костях. — Это одно из многих вещей, о чём я думаю, — говорит Хёнджин, — а ты? — Это дом, — напевая, говорит Минхо. — Часто думаешь о доме? Он не знает. В хорошем настроении Хёнджин может сказать, что квартира, которую он снимает, является домом, не говоря уже о том, чтобы вкладывать в слово «дом» нечто большее, чем место для проживания. — Я не знаю, — шепчет он. Минхо больше ничего не спрашивает. Он молча кладёт свои руки на руки Хёнджина и тянет их в свои карманы, прежде чем взобраться на вершину скалы, увлекая Хвана за собой. Они стоят в тишине, позволяя морскому бризу окутать их. Он чувствует привкус соли на языке, пятна на щеках. Ботинки снова утопают в песке. Сейчас слишком темно, чтобы можно было разглядеть знакомую серебристую улыбку, по которой Хёнджин очень скучает. Две недели без луны. Астрофизики всё больше беспокоятся, а защитники окружающей среды предупреждают о непоправимом ущербе климату, в результате которого образуется неизвестная газовая смесь, закрывающая небо. Хёнджин мечтает о космическом корабле, который бы мог доставить его в космос, чтобы последний раз увидеть луну, прежде чем она исчезнет с лица земли. Он надеется, что всё скоро встанет на свои места. Только когда Хёнджин садится на поезд, чтобы добраться до своей квартиры, он понимает, что руки Минхо были холоднее ветра. Сосульки, которые никогда не смогут растаять. Ещё нет.☀️
Минхо спрашивает, не хочет ли он встретиться и попить чашечку кофе в субботу днём. Идёт дождь. Хёнджин несчастен, он просто хочет снова увидеть луну, но всё равно соглашается, не задумываясь о том, когда Минхо стал такой большой частью его жизни. Он поворачивается на бок, закрываясь лицом в подушку и впитывая её тепло, прежде чем встать с кровати и начать собираться. Может быть, это была их первая встреча, когда они обменялись лишь взглядами и своими рисунками. Может быть, это был второй раз, когда Хёнджин пошёл делать референсные снимки на пляж, но вместо этого заполнил фотоплёнку серебристым цветом на фоне серого зимнего моря. «Может быть, это было после того, когда они засиделись допоздна, разговаривая о звёздах и созвездиях, которые находятся так далеко и смотрят на них», — думает он, натягивая худи с капюшоном и наполовину застёгивая молнию прежде, чем потянуться за носками. — Привет! Щёки Минхо стали красными так же, как и его уши: нежно-розовый становится пыльно-розово-красным, когда Хёнджин не может не провести пальцем по ушной раковине. — Милый. — Ты пришёл сюда так поздно, чтобы посмеяться надо мной или что? — Минхо фыркает, отталкивая руку Хёнджина. — Я бы никогда, — Хван скрывает улыбку. — Лжец, — отвечает Минхо, не заботясь о своих словах. Хёнджин оплачивает их заказ, откровенно смеясь, выхватывая бумажник Минхо и держа его над головой. Что-то было в том, как смеющийся Минхо прижимал его к груди, чтобы дотянуться до бумажника, отправляя струйку тепла в его холодные ладони. Он не думает о своём рисунке и о скетчбуке в машине. Он делает глоток горячего шоколада, наслаждаясь вкусом и тем, как тепло просачивается в его холодные конечности, распространившись от груди. Хёнджин поворачивается, чтобы спросить Минхо, как его напиток, но Ли смотрел на него. Он прятался за своей кружкой, сжимая маленькими ручками тёмно-зелёную керамику. Хёнджин знает, что парень улыбается не застенчиво, а сморщив глаза и слегка надув щёки. — Милый, — наступила очередь Минхо тыкать его в щёки. Хёнджин краснеет и отводит взгляд, смотря на свой напиток. Труднее всего притвориться, что его вовсе не волнует то, как Минхо смеётся так сильно, что откидывает голову назад. Да, Хёнджин снова ушёл.🌙
Два месяца без луны. Теперь Хёнджин спит всю ночь, обняв холодными руками тёплое сердце. Минхо фыркает, жалуясь, когда пытается встать. Он редко остаётся лежать в постели, потому что встаёт первым. Даже зимой просыпается до восхода солнца. — Ты тёплый, — бормочет он. Хёнджин хихикает, когда дыхание Минхо щекочет ключицу. — Ну да, я же не тот, кто одевается не по погоде. — Мне не холодно. Хёнджин удивлённо поднимает бровь, убирая волосы Минхо с глаз. Широко распахнутые глаза и покрасневшие уши Минхо никогда не остаются без внимания Хвана. — У тебя мёрзнут руки. — Теперь нет. — Минхо прячет их под одеялом, прижимая к спине Хёнджина и хихикая, когда тот начинает визжать от внезапного холода. Хёнджин перекатывается на другой бок, позволяя Минхо утащить его обратно в постель и прижать их друг к другу под простынями. — Ещё рано вставать, — возмущается Минхо. — Я никуда и не собираюсь, — смеётся Хёнджин. — Я не могу… — Ли замолкает, крепче обнимая Хёнджина за талию. Несмотря на то, что жалуется на холодные руки Минхо, Хван рад делиться теплом друг с другом. Это комфорт, который приносит им утешение. Это комфорт, которого ему не хватало. Может быть, Хёнджин никогда и не скучал по луне.🌙
Нежность. В действиях Минхо. В том, как он обнимает Хёнджина, подобно пушистому одеялу, накинутому на его голые плечи. Это одеяло согревало его, когда Хван брал кружку с кофе. Он благородно улыбается Хёнджину. — Знаешь, ты мог бы просто носить мою одежду, да? Одолжить тебе толстовку? — И в чём смысл? — Минхо открыто смеётся, делая глоток кофе. — Ты мёрзнешь. — Всё будет хорошо. Хочешь сегодня вечером пойти на пирс посмотреть на звёзды? — он снова смеётся, наклоняясь вперёд, чтобы ткнуть Хёнджина в нос. Хван берёт свою кружку, делает глоток, хмурится и высовывает язык, понимая, что не положил сахар. — Конечно, мне нужно закончить пару набросков, и мы можем идти, хорошо? Минхо кивает, держа в одной руке кружку, а в другой — руку Хёнджина, притягивая его к дивану. Одеяло сползает с его плеч и запутывается вокруг голых ног. — Тогда у меня ещё есть время, чтобы тебя нарисовать. — Не делай этого, — Хёнджин морщит нос. — Ты хотел меня нарисовать, — напоминает ему Минхо, напевая слова. Хёнджин молчит; он правда это сделал. Всё ещё в процессе, если быть честным. Минхо просто… похож на что-то такое сияющее под ночным небом. Как будто он просто отражает свет. Минхо молчит в течении часа, слушая музыку и рисуя цветными карандашами Хёнджина, и пытается получить правильный оттенок блонда своих волос. Но ему становится скучно. Парень склоняется над плечом Хёнджина, прижавшись носом к изгибу его шеи. — Симпатичный. Хёнджин вздрагивает, почти перечёркивая то, что только что нарисовал. Минхо хихикает над его реакцией и последующей угрозой. Хван кладёт свой скетчбук на кофейный столик перед собой и поворачивается, чтобы просунуть руки под одеяло и провести тёплыми пальцами по бокам Минхо. Он корчится, смеясь сильнее. Минхо пытается вырваться из хватки Хёнджина, всё ещё тащя за собой одеяло. Снаружи звенит снег, прижимаясь ближе к окну, чтобы мельком взглянуть на счастье внутри дома. — Хёнджин! — Минхо сквозь смех толкает его ногой. Хван падает вперёд, сжав руки под собой. Он падает прямо на Ли. Воспользовавшись минутным замешательством, Минхо выскальзывает из объятий Хёнджина и заворачивается в одеяло. Хван вскакивает на ноги, подхватывая Минхо вместе с одеялом, и бросает его прямо на диван. Он тоже смеётся, только на этот раз ещё сильнее. Они просто смеются вместе, вдыхая пространство друг друга ещё какое-то мгновение. В ту ночь они не пошли на пирс. Из-за снега было слишком холодно, небезопасно выходить на улицу в такое позднее время. Вместо этого Минхо готовит ужин, а Хёнджин зажигает камин, наблюдая, как пламя отражается в глазах Минхо, знакомого серебряного оттенка. Он забывает, что Минхо здесь не живёт и он знает его лишь полгода. Когда он смотрит на Ли, всё, что может вспомнить, это их знакомство. Эта безопасность. Он так сильно напоминает Хёнджину луну, которую он не видел уже пять месяцев.🌙
В конце концов они попадают на пирс. Минхо приносит свой телескоп и бинокль, а Хёнджин — свои знания о звёздах. — Это Сириус, — тихо говорит Хёнджин, поднимая палец, указывая на звезду и передавая бинокль Ли. Минхо смотрит на небо, вытягивая окуляр. Хёнджин помогает держать его перед глазами парня. Он моргает, останавливаясь, чтобы сосредоточиться на звезде. — Самая яркая? — Да. Многие думают, что это Полярная звезда, но на самом деле это Сириус, — он кивает. — Бедный Сириус, — размышляет Минхо. — Как луна, — Хёнджин пожимает плечами. Луна, которую он не видел шесть месяцев. — Луна? — Минхо наклоняет голову, серебристая чёлка падает ему на глаза. — Да, им кажется, что они видят луну, но на самом деле они смотрят на отражение солнца. — Хёнджин отбрасывает пряди серебристой чёлки назад, оставляя руку на шее Ли. Водит большим пальцем туда-сюда. — Может, это любовь, — тихо говорит Минхо, — чтобы отражать чужой свет. Хёнджин прижимается ближе к боку парня, глядя на его профиль. Звёзды освещают глаза Минхо, серебристо сверкая в отсутствие темноты. Возможно, это так.☀️
Они поссорились. Хёнджин слишком поздно ложится спать, потому что рисует, а Минхо переживает о том, чтобы тот не угробил своё здоровье. Минхо просыпается слишком рано и уходит до того, как просыпается Хёнджин. Ли вообще-то не живёт здесь, но Хван хотел бы этого. Минхо скрывает что-то от него, но не понятно, что именно. Они не то чтобы ссорятся, но и не сходятся. Звёзды ещё немного понаблюдали за ними. Всё же их история написана на них. Его руки впервые за долгое время стали холодными и пустыми. Он не помнит, чтобы они были такими раньше. Минхо никогда не был тёплым, наполненный этим знакомым укусом ночного воздуха, прижимаясь к коже Хёнджина. Он безучастно смотрит на пустые простыни, на отсутствие тепла на подушке рядом, на отсутствие кофейной кружки василькового цвета на столике. Серебряные блёстки, разбросанные по его коже, где бы они не встречались. На столе валяются вырванные страницы из его скетчбука — головоломка, которую он никак не может разгадать. Погряз в рутине, в чём обвинил Минхо. Наверное, это переломный момент. Минхо отвлекает, но в хорошем смысле. Он привносит в искусство Хёнджина новый свет. Это несправедливо по отношению к Минхо. Не тогда, когда Хёнджин думает, что сможет найти другого человека, который бы его вдохновлял, чтобы преодолеть творческий кризис, начавшийся ещё в университете. Но не всё так просто. Он переживает за Минхо, и не может это отрицать. Хёнджин вздыхает, откидываясь на простыни. Отсутствие тепла на груди, прижимающей его к кровати, только заставляет замёрзнуть ещё сильнее. Руки сжимаются в кулаки, таща за собой уже скомканные простыни. Минхо — это…☀️
Зимой беседка на пляже пустует. Слишком холодно для того, чтобы ужинать там, поэтому весь город занимает столы внутри. Перед тем, как найти песню, Минхо начинает что-то напевать. Хёнджин смутно узнаёт мелодию из знакомого музыкального жанра. «Future something», если он правильно помнит. Ночь ещё не вступила в свои владения, но в беседке было темнее, чем снаружи. Она защищает от ветра. Хёнджину кажется, что руки Минхо никогда не были настолько ледяными, как сейчас. Нежные, переплетённые пальцы рук. Они шагают вперёд и назад, покачиваясь, не успевая в такт музыки. — Вот так? — спрашивает Хёнджин, делая шаг назад не той ногой, просто чтобы увидеть, как Минхо смеётся и толкает его плечом. Его глаза сверкают, встречаясь с его собственными. — Неа, — Минхо выставляет ногу вперёд, делая шаг и подталкивая ногу Хёнджина, чтобы он тоже смог сделать это движение. Естественного света становится всё меньше, а Минхо слишком красив, чтобы успеть налюбоваться его красотой. — Прекрасный, — выдыхает Хван. Минхо краснеет. Он всегда так быстро краснеет, качая головой. — Ты тоже, — шепчет он, ведя их в маленьком вальсе и улыбаясь, когда Хёнджин спотыкается о его ноги, чтобы удержать Минхо на своей орбите. Год без луны, но Хёнджин не думает, что он пропустил что-то столь же яркое в ночном небе.🌙
Он вскакивает, дрожа и вспоминая ветер на их коже и жар на губах. Мягкое тепло, скользнувшее по его шее, груди и ногам. Парень отбрасывает листы в сторону, дрожа от ветра, который он создал, и тянется к разорванным страницам своего скетчбука. Головоломка, да? Он соединяет их вместе, перемещая страницы, пока не получился единый рисунок. Хёнджин смотрит на луну. И Минхо на расстоянии тысяч световых лет оглядывается на него. Единственный свет, серебряный круг в небе и золотая дымка на втором плане. Ему всё ещё холодно, когда он натягивает куртку, засовывает ноги в сапоги и выбегает из квартиры, даже не удосужившись запереть дверь за собой. От холодного ветра мёрзнут руки. Хёнджин бежит по пандусу гаража. Слишком рассеянный, чтобы возиться с лестницей. Верно, прошло больше года с тех пор, как они потеряли луну. Пальцы возятся с ключами, пытаясь открыть машину. Они слишком онемели, чтобы сделать это с первого раза. Тем не менее, попав внутрь, он не включает обогреватель, а тянется к блокноту и смотрит на первую страницу. Пара переплетённых рук. Одна ладонь чуть меньше второй. Та, которая длиннее, накрыла вторую. Эту картину Хёнджин нарисовал в день, когда встретил Минхо. И вот тогда до него доходит. Не то, чтобы он думал, что потерял что-то важное, пока Минхо не ушёл. Он берёт карандаш, рисует нетвёрдой рукой и холодными пальцами, согревая их своим дыханием. — Не оставляй меня, — шепчет он, совершенно не понимая, что он делает. — Пожалуйста. Он умоляет вселенную. Этот парень нечто большее, чем просто её часть, поэтому Хёнджин ждёт, когда он вернётся обратно. Закрывая глаза, он позволяет искусству направлять его.🌙
У него остался рисунок чего-то, что он едва смог узнать. Единственный круг света, но это не имеет значения, потому что он чувствует, как тепло возвращается к нему. А Минхо? О, он такой, такой холодный. — Хёнджин? Он всё ещё убийственно красив. Серебристые волосы разлетаются в разные стороны, когда он парит в космосе. Глаза сияют ярче, чем звёзды, которые одновременно близко и далеко. Губы что-то пытаются выговорить, и внимание Хёнджина переключается с его глаз на то, что Минхо хочет сказать. Язык едва виден, когда он касается нёба, чтобы произнести его имя. — Минхо, — бормочет он, внезапно задыхаясь. Ли хмурится, но не расстраивается. Сбит с толку. Широко распахнутые глаза на что-то указывают. — Что ты здесь делаешь? Ты… ты не должен быть здесь. — Я скучал по тебе, — шепчет он. — Прости меня. Я не должен был… я не должен был кричать. Мне очень жаль. Выражение лица Минхо искажается, превращается во что-то другое. Губы Хёнджина приоткрываются, чтобы извиниться за то, что побеспокоил его, за то, что причинил ему боль, найдя его снова, но Минхо не злится. Сквозь его брови и приоткрытые губы скользит не гнев. Нет, это жалость. — Хёнджин… Хёнджин моргает, ожидая, что произойдёт дальше. Глаза Минхо никогда ещё не сияли так ярко, но он никогда и не выглядел печальным. Он замирает, когда Минхо тянется к нему, полностью поворачиваясь лицом друг к другу. Его холодные руки обхватывают запястья Хёнджина. — Разве ты не видишь? Что видишь? Хёнджин оглядывается, но видит только Минхо. Разве он должен видеть что-то ещё? Тем не менее, он смотрит пристальнее, осматриваясь по сторонам и приближаясь к Минхо, но Ли отступает назад. Он не отпускает запястья Хвана, но и не сокращает расстояние. Взгляд Хёнджина цепляется за звёзды, и он почти улыбается, думая нарисовать их, когда вернётся домой. Дом. Он вспомнил зиму и леденящий холод неба перед снегом. То, как он выбежал на улицу, одетым не по погоде, машину с выключенным обогревателем, онемевшие пальцы и набросок, который не смог разглядеть. О, они в космосе. — Ты — солнце, Хёнджин-а, — шепчет Минхо. — Мы не можем быть вместе на одном небе. «Это неправда», — думает Хёнджин. Воспоминание осколка луны перед тем, как она исчезла… Перед тем, как она исчезла. — Ты — луна, — в ответ шепчет он, задыхаясь. — Ты — луна, и, Минхо, я скучал по тебе ещё до того, как встретил тебя. Думаешь, я не буду скучать по тебе после того, как ты уйдёшь? — Не может такого быть, — жалобно бормочет Минхо. — Нет, может. Это прямо сейчас происходит, не так ли? — качает головой Хёнджин. Минхо оглядывается на зелёный и синий цвета под ними. Солнечное затмение.🌙
Влюбиться в луну чем-то похоже на глубокий вдох ночью. Это как улыбаться зимнему снегу и понимать, что потом всё будет хорошо. Ещё немного, и всё развалится. Хёнджин проводит рукой по волосам, медленно садясь. Простынь рядом с ним ещё хранит тепло. Волосы на плече, тепло обнажённой кожи на его собственной. «Когда я думаю о тебе, я думаю о любви. О солнце и вечном тепле». Луна никогда не вращалась вокруг солнца, ведь так? Нет, она только отражает свет. Пусть он сияет даже ночью. И взамен солнце не могло не купать луну в своём свете, потерянную в его глазах. Разве это не любовь? — Доброе утро, — говорит он, прижавшись губами к спутанным серебристым волосам и мягкой коже над ключицей. Минхо хихикает, проводя носом по волосам Хёнджина и поднимая руку, чтобы приподнять его подбородок. — Она всегда с солнцем, не так ли? «и я расскажу тебе, как солнце так сильно полюбило луну, что не могло жить без её света». P.S. — О, значит, прошлой ночью было хорошо, потому что солнце было рядом с луной? — Хёнджин краснеет, нежно качая головой. Минхо легонько ударяет его, натягивая простыни на места, где кожа встречалась с холодным воздухом. — По твоей логике, так бывает каждую ночь.
