Через тернии к звездам

Итак, солнце светит, птички поют, травка зеленеет и теплый летний ветерок врывается в комнату через открытую форточку. Короче, отличный день. Так подумал бы каждый нормальный человек, выглянув в окно. Но только не она. Не Василиса. Для неё этот день принесёт одни лишь страдания и разочарования. Очередные. Ну, она уже к этому привыкла. Так что ничего нового. Наглый ветерок всё-таки решил прервать сладкий сон и нацелился на рабочий стол, с успехом поднимая в воздух исписанные стихами листы бумаги и разбрасывая их по всей комнате. Василиса резко села в постели, обвела взглядом свою комнатушку, и с тяжелым вздохом встала собирать плоды своего творчества. По правде, не такой уж хороший она поэт, но стихи помогали ей убежать от реальности. А реальность эта была совсем не такой радужной. Так она думала. Она же всё-таки подросток, а для каждого подроста его жизнь — сущий кошмар, который никакими стараниями не исправить. Так думают все подростки без исключения. Может быть, в какой-то степени они правы. Например Василиса. Разборки с отцом сделали из неё саркастичную стервочку. А начались эти разборки после того, как мать девушки, красивая и своевольная женщина, бросила их семью со словами " вы меня душите, мне нужна свобода, а с твоей работой я затухну, вместе с тобой и твой непутёвой дочуркой.» Жестко, не правда ли? Думаю, Василиса имеет право вести себя так стервозно. Особенно потому, что отец сам впал в такое же состояние. Он вечно был всем недоволен, всё время искал косяки, которых, по сути, не было. И даже после того, как папашка спустя год после ухода матери нашёл себе новую жёнушку, в виде высокой, кареглазой знойной красотки с маленьким сынишкой и слишком высокой самооценкой, он не вышел из состояния «тюремщика» с комплексом неполноценности. Так что с отцом Василиса вела холодную войну. Кстати, с новой пассией отца у Василисы сложились взаимные отношения по типу " я тебя не вижу, ты меня не видишь и ладно». С новоиспеченным братом, единственным нормальным человеком со здоровой психикой в этой семье, девушка дружила. Если отсутствие ненависти и совместный просмотр сериалов по вечерам с попкорном и минимальным количеством слов, сказанных друг другу, можно считать дружбой. Но Василиса считала, потому что эта " дружба» была единственной в её жизни. С её характером и вспыльчивым нравом друзей у неё не было. Вернее, раньше друзья, конечно, были. Семь лет назад, до ухода матери. Но после этого жизнь, как и сама девушка, сделала крутой вираж. Василиса сама всех от себя отталкнула. Полностью изменила своё отношение и к дружбе, и к тем, кто эту дружбу ей дарил. В школе у девушки тоже особо не сложилось. Учиться не хотелось, а тем более учиться после школы. Экзамены Василиса сдала не очень от слова сосем. Еле набрала 100 баллов по трём предметам. Соответственно на вышку она не поступила, да и не очень то и хотела. А сейчас валялась на диване перед домашнем кинотеатром с ведёрком попкорна и на зло транжирила деньги своего отца. Да, такой жизни не все позавидуют. Сидишь дома, ругаешься со всем окружающим тебя миром, друзей нет, цели в жизни нет, а характер переварит разве что только ненормальный псих. Сама по себе Василиса в свои 19 лет благодаря своему сидячему образу жизни набрала больше 10 кило, но осталась всё такой же милой и довольно красивой девушкой с длинными каштановыми волосами и, как всегда говорила её бабушка по маминой линии, изумрудными глазами. На самом деле, глаза были всего навсего зелёные, ничем не примечательные, но для бабушки почему-то были особенные. Итак, по жизни Василисы мы пробежались, пора бы уже взглянуть, что происходит в данным момент, а именно, как наша запутавшиеся девочка собирает листы со стихами. Завтрак в доме начинался рано, в 8 утра по выходным и в 7 утра по будним дням. Обычно правилам девушка не следовала, но покушать она любила, так что на завтрак являлась исправно, пусть и приходилось делить сие утренние действие со всей семьёй. Василиса, как обычно умылась, попыталась расчесать волосы, которые все спутались во время сна, и когда ничего не вышло, просто закрутила их в огромный, торчащий во все стороны, пучёк, переоделась из одной растянутой футболки в другую и спустила на первый этаж в столовую. Там, как и всегда, уже расселась вся семья. Во главе стола сидел отец, напротив него сидела Виктория, новая " мама», по правую руку сидел Егор, а по левую руку находилось место Василисы, куда она и примостила свою пятую точку. На тарелке перед ней лежала яичница из двух яиц, ароматно пахнущий бекон и пара долек свежего помидора, который девушка ненавидела. Кикимора, так про себя Василиса называла женушку отца, которого, кстати, звали Николай, прекрасно знала все нелюбимые продукты девушки, но по правилу их взаимных отношений ей было плевать. Так что Василиса молча начала поглощать яичницу и бекон, которые только что чудом избежали соприкосновения с ненавистным овощем. И тут, словно гром среди ясного и чистого летнего неба, прозвучал зычный голос. — После завтрака зайти в мой кабинет, мне необходимо поговорить с тобой о твоём будущем. — Сказал Николай, не прекращая смотреть в свой телефон последней модели и попивая кубинский кофе, привезённый из прошлого отпуска, во время которого Василиса все две недели просидела в своём номере, поедая какие-то местные деликатесы. — О чём именно пойдёт разговор? Мне казалось, что на моём будущем ты давно поставил крест и жирную точку рядом с ним. — Сказала девушка, пялясь в свою тарелку. Как она и ожидала, отец её проигнорировал, допил свой вонючий кофе и встал из-за стола. Девушка ненавидела кофе. Она считала, что лучше выпьет всю воду мира и закусит помидором, чем хоть раз выпьет кофе. Так что девушка пила только чай. А лучше вишнёвый сок. Его девушка обожала. Его и попкорн. Он прошёл мимо Василисы и направился вглубь дома. Девушка не стала откладывать разговор с отцом в долгий ящик. Тем более, впервые за четыре дня он с ней вообще заговорил. Она доела оставшийся бекон в считаные секунды, ещё раз с брезгливостью взглянула на помидор (всё же кофе противнее), встала и чуть ли не бегом кинулась к кабинет. В этой комнате Василиса была лишь несколько раз, отец позволял ей заходить сюда крайне редко и сейчас девушка действительно была заинтригована. Для приличия, не звери же, в конце концов, девушка постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет. Ей здесь нравилось. Вокруг стен были выставлены стелажи с кучей разных книг начиная от детской фантастики, заканчивая научными трактами по самым разным областям. Посередине комнаты, прямо напротив двери, стоял большой деревянный стол, рядом с ним стояло несколько мягких кресел, а сзади находилось огромное, во всю стену, окно, благодаря которому всю комнату заливал свет. Одним словом, если бы Василису не ждал разговор с отцом, она бы обрадовалась, что оказалась здесь. Вместо этого у неё начало появляться странное чувство тревоги. Отец сидел спиной к окну и копался в каких-то своих бумажках, не обращая никакого внимания на свою только что вошедшую дочь. А дочь тем временем прошла к одному из кресел, села, не спрашивая разрешения и выжидающе уставилась на Николая. Так они и сидели в полной тишине целых пять минут, пока у Василисы не стали сдавать нервы. — Ну? Я здесь. И, позволь спросить, зачем я тебе понадобилась? И я думаю, что если через пол минуты я не получу ответа на свой вопрос, никакого разговора не состоится. — Надо отдать должное Василисе. Не смотря на свой, непонятно от куда взявшийся страх, она продолжала говорить в совей обычной манере. — Знаешь, для человека, который в свой совершеннолетний возраст живёт за мой счёт, ты слишком наглая. Будь так добра, подожди ещё пару минут, мне нужно закончить одно важное дело. — Василиса фыркнула и уставилась на свои ноги, не произнося больше ни слова. Если отец хочет, что бы она молчала, значит она будет молчать, даже если он попросит что-то сказать. Так прошло ещё семь минут полной тишины. Пока отец всё-таки не подал голос. — Итак, Василиса, давай поговорим на чистоту. Так больше продолжаться не может. Я не могу содержать тебя всю жизнь. У меня для тебя есть предложение. Прошу, выслушай меня и хотя бы подумай, прежде чем говорить мне нет и ставить ультиматум.- Девушка не издала ни звука, продолжая смотреть себе в ноги с недовольным лицом и сложенными на груди руками. Николай тяжело вздохнул, так и не дождавшись ответа. — Я ставлю тебя перед выбором, что бы потом ты не говорила, что я тебя заставил. Есть два варианта развития событий. Первый. Ты съезжаешь из этого дома, на первое время я сниму тебе квартиру и в это время ты ищешь себе достойную работу и заботишься о себе сама.- Василиса хмыкнула и подняла одну бровь вверх. «Папочка хочет от меня избавится? Что ж, не дождётся.» — Второй вариант. Я уже договорился. Тебя могут взять в университет. Ты уже есть в списках на поступление. И ты поступишь, если сдашь вступительные экзамены, которые начинаются. — Что прости? Ты серьёзно думаешь, что я соглашусь на любой из этих вариантов? Если серьёзно на это надеешься, то ты сошёл с ума. — Я же просил сначала подумать. И я не закончил. — Не страшно, можешь не заканчивать свою пламенную речь, я всё равно скажу нет.- Произнесла Василиса и уже начала подниматься, когда вдруг прозвучал, по её мнению, слишком резкий приказ, иначе не назовёшь. — Сядь! Я не закончил! — Василиса от изумления приземлилась обратно в кресло и уставилась на Николая. Тот с измученным видом снял очки, сжал переносицу и на пару минут комната вновь погрузилась в тишину. Каждый думал о своём. Николай о том, что уже устал от вечных ссор, устал от вечного напряжения в доме. О том, что не против наладить отношения со своей родной дочерью, но его гордость никогда не даст сделать первый шаг на пути к примирению. Он знал, что сам виноват в том, что довёл свои отношения с дочерью до такого. Знал, что должен это исправить, но не мог. Не знал, что именно нужно делать и никто не мог ему подсказать. Василиса же думала о том, что не против пойти учиться, не против даже работать. Не против наладить отношения с отцом. Но она была его копией. У неё была его гордость. И она думала точно так же, как он. В этом была их проблема, каждый хочет примирения, но никогда в этом не признается. — Я просто хочу, что бы у тебя было хоть какое-то будущее Василиса. Хватит. Хватит сидеть на диване. Если ты начнёшь учиться, и учиться хорошо, я обещаю, что буду продолжать помогать тебе. Если ты захочешь, ты сможешь переехать, я сниму тебе квартиру. Если хочешь, можешь остаться здесь. Прошу тебя по хорошему, подумай и прими решение не на зло мне. Подумай, что нужно тебе. Подумай о своём будущем. — А если я не захочу и не выберу ни один из вариантов? — спокойно, будто почувствовав, что отец на грани нервного срыва, спросила Василиса. — Тогда я предоставлю тебя самой себе. Не будет денег, ты больше не будешь жить в этом доме, я не буду тебе ничем помогать. Я знаю, что это жестоко, но ты не оставляешь мне выбора. — Василиса лишь кивнула. Похоже ситуация вышла из-под контроля. Она то думала, что отец, каким бы он не был, никогда её не бросит. Не бросит, как бросила мать. И вместе с этой мыслью пришла злость. — Вот как значит. Так, да? Серьёзно? И ты тоже так поступишь? — Василиса уже вскочила на ноги и возвышалась над отцом. — Ты не оставляешь мне выбора. Я думаю о твоём будущем. А ты хоть о чём-то думаешь, кроме себя и своей ненависти ко всему миру? — Ах, только я о себе думаю? Да что ты говоришь? А ты думаешь хоть о чём-то, кроме своих денег? Ты ведь и мне все эти твои варианты предлагаешь только потому что, по твоим словам, я сижу на твоей шее! И знаешь что? Ты всегда думал только о деньгах. И мама ушла только потому что ты думал не о нас, а о деньгах! Ненавижу тебя! Василиса под конец уже кричала и как только закончила свою речь, тут же выбежала из кабинета и кинулась в свою комнату на втором этаже, закрыв дверь на ключ. Первая ярость уже отступила и теперь она в некотором роде жалела, что сказала такое отцу. Да, он думал о деньгах, но и о ней он думал тоже. Он хотел устроить ей будущее, что бы она смогла позаботиться о себе сама, когда он не сможет. Да и мама ушла не из-за него, а просто потому что она не была готова к семейной жизни. Это мама приняла такое решение и приняла его не из-за отца. Сейчас Василиса это понимала, но признавать ошибку не собиралась. Тем более не собиралась просить прощение. Это не в её стиле. Тем более гордость… И она знала, что отец тоже не уступит. Кажется, сейчас нужно принять решение, от которого будет зависеть её жизнь. Слишком сложно. Чтож, пора рассуждать логически. Без образования нормальную работу в течении двух месяцев она не найдёт. Максимум, что ей светит — это мастер маникюра в каком-нибудь убогом салоне на краю города. Содержать себя на зарплату пилильщицы ногтей она не сможет. По крайней мере сейчас, она же не умеет ногти пилить. Значит, остаётся только один вариант. И он ей не нравился. Если Василиса пойдёт учиться, она проиграет. Сделает так, как хочет отец. Но ей ничего больше не остаётся. Либо учиться, либо ближайший месяц жить на улице. Дилемма… Но придётся признать, что выбора у неё нет. Он очевиден. Она должна пойти учится. Осознав это, Василиса села на кровать и уставилась в стену. Она всё-таки проиграла отцу. Тут ничего уже не сделаешь. И теперь нужно придумать, как сказать об этом Николаю. Ещё одна проблема и нужно придумать решение как можно скорее. Весь день Василиса не выходила из комнаты. Она знала, что до вечера отец будет на работе. Это давало ей время подумать. И вот она услышала хлопок входной двери и тривиальное «я дома». Всё напряжение, от которого она пыталась избавиться вес день, снова вернулось и ей показалось, что её органы сдавило тесками. Признавать свои ошибки непросто, но их нужно признавать. Но Василиса сделает это в своей манере, как всегда. Сейчас или никогда. Василиса глубоко вздохнула, задержала дыхание и открыла дверь. Предстоит пусть и не долгий, но решающий судьбу разговор. Девушка медленно, словно плывя, спустилась по лестнице и пошла к кабинету. Как и в первый раз, она постучала и не стала ждать разрешения. Отец был на том же месте, всё было точно так же, только свет через окно больше не лился, не заполнял комнату. Василиса села на против, так же, как утром. Приняла туже позу, как утром. И они оба молчали, так же, как утром. Прошло больше десяти минут прежде чем Василиса всё же решилась. — Я согласна. — На что? — Конструктивный разговор, ничего не скажешь. И снова молчание. Оно угнетает. Слишком. Прошло три минуты. — Я согласна на второй вариант. Отец поднял голову, снял очки и смерил Василису подозрительным взглядом. — Ты уверена? И нет никакого подвоха, никакой уловки? Что, просто возьмёшь и пойдёшь учиться? Что ты хочешь взамен? Я не поверю, что ты прислушалась к голосу разума и приняла такое мудрое решение? — И снова скептический взгляд. Неужели он о ней такого плохого мнения? Ну, вполне ожидаемо. — Хочешь сказать, я только и умею устраивать тебе проблемы? Чтож, изволь. Я сказала своё решение. Другое дело, поверишь ли ты мне. Я буду учиться, ты будешь обо мне заботиться до того самого момента, пока я не закончу университет. И после этого ровно один год, пока я не найду работу. Вот мои условия. И больше ничего не нужно. — Василиса сказала это ровно, словно репетировала. Собственно, так и было. Не весь же день она в кровати провалялась. Отец смотрел всё тем же скептическим взглядом и явно ей не верил. А кто бы поверил, после всего, что она вытворяла? Вот и Николай не верил. В конце концов он надел на себя очки, поправил рукава на рубашке и посмотрел уже с полуулыбкой. — Хорошо. Значит будет так. Учиться так учиться. Отец и дочь смотрели друг на друга. Для них только что каждый сделал первый шаг.