blood on our hands || кровь на наших руках

Плотно зашторенные шторы не пропускали и грамма света в некогда солнечную комнату австралийского паренька. Тьма окутала все вокруг, включая и его душу. Адаптация проходит плохо. Феликс почти не ест и все больше и больше спит. Рядом всегда лежит личный дневник, и ручка. Привычка, что стала единственной отдушиной, и возможностью высказать все свои мысли. ..Он чувствует себя полностью мертвым, в то время как в Корее, с любимым бок о бок, Ликс был по настоящему живым. Смерть дышала в спину каждую секунду, загоняя все глубже в пучину ада, в котором они жили. В этом был свой шарм. Да, многие бы назвали его больным, но для каждого свое. Возможно, он и правда болен, но об этом никому нельзя знать. Сейчас все спокойно. Нет летающих над домом ракет, нет выстрелов, что будоражат кровь, и нет военных в форме, что заставляли сердце биться чаще. Нет ничего… Бан Чан пару раз навещал. Его семья в восторге от возвращения сына, спустя столько лет перебивания в другой стране. Их можно понять, Отец и мать Ликса такого же мнения. Они каждый раз напоминали об этом, хоть и знали, как сильно действовали этим на нервы. Чан постоянно говорил о каких-то отвлеченных вещах, но не слова о Корее и о нем. С того дня, они больше не общались. Да и похоже никто другой этого не делал. Брюнет пропал, смешавшись с массой таких же парней в серо-зеленом, что сейчас смело сражаются за независимость и свободу своей страны. Вроде бы 21-й век, а все равно есть те, кто готов напасть ради территорий, и победы в глупой перепалке, что началась еще черт знает когда.

Отстой

Я дома. Тело медленно разлагается в тянущей тишине, в то время как душа все еще там. Хочется проснутся. Ощутить тепло чужого тела, и услышать привычное монотонное дыхание. Ты идиот. Я не простил спасать меня. Я не просил насильно сажать меня в самолет, и не просил расставания. Эти отношения были настолько правильными и родными, что я и не помню когда в последний раз был один без тебя. Мы не покидали друг друга… Помню один из дней, когда я вернулся в наш дом, и застал тебя без сознания в ванной. Ты часто не мог держать себя в руках. Именно поэтому на них красовались нескончаемое количество шрамов. Некоторые уже зажили, и были белыми, а некоторые я лично обрабатывал тебе сидя на кухне. В тот вечер я поклялся всегда быть рядом… черт, ради этого я даже стал пропускать пары. Моя успеваемость летела в ебеня, но было настолько плевать, что порой в голову приходила мысль просто отчислится… . Главным в моей жизни был ты.

Из дневника Феликса.

В дверь робко стучат, из-за чего ручка с громким звуком выпадает из вздрогнувшей от неожиданности руки. Блондин тихо вздыхает, поворачивая голову к источнику шума. Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять кто это. В их доме, только мать приходит сюда, дабы проверить, жив ли тот хотя бы или уже сдох. Было бы иронично, случись так в действительности. Сестры не трогают. Лишь иногда присылают сообщения в мессенджерах с глупыми смайликами и новыми тик токами, что смотреть нет ни желания, ни сил. А отец... ну, он, скорее всего, просто боится. Это можно понять. Мужчина был полностью бессилен в данной ситуации, перекладывая свою, как ему кажется, ответственность на других людей. В комнату заходит женщина, она не спеша подходит к парню, садясь на краешек кровати. Госпожа Ли ласково проводит ладошкой по отросшим прядям некогда мягких и чистых волос и улыбается. Слабо, но вполне ощутимо. Лина понимает его состояние, знает о переживаниях и тех чувствах, что испытывает сын. Потеря, пустота, страх… За все время, что Хенджин жил с Ликсом, женщина привязалась к тому парнишке, став второй матерью, которая могла выслушать или же дать совет. Его история сложна, и трогает сердце, заставляя то сжиматься от боли. Мальчик столько всего пережил, что порой становится не по себе от того, что в один момент, твои собственные дети, какими бы взрослыми они не были, могут повторить данную судьбу. Но все же какие бы чувства не возникали, и как бы ни хотелось помочь ему, увы, это сделать было невозможно. Ни в данной ситуации, ни в какой либо. -Ёнбок, ты ничего не ешь уже несколько дней. Хочешь, я приготовлю тебе суп со свиными ребрышками? Или же… -Не хочу. Ничего не хочу. – Перебивает ее тот, наблюдая за тем, как мать опускает голову. – Скажи, как вы могли, мам? Меня спрашивать не надо было, да? Что ты, ничего ни сказала мне, что он, просто взял и выставил, словно паршивого кота… -Милый, это было ради твоей безопасности. И Джинн тоже хотел этого. Они уже обсуждали это несколько раз. Тогда боль была настолько острой, что тот кричал среди ночи, будя всех вокруг. Блондин не замечал этого, продолжая молить о помощи. Со временем, ты начинаешь учиться контролировать. Феликс слабо всхлипывает, стоит только услышать родное имя из уст матери. Парень постоянно избегал его в своих мыслях, именуя просто «он». Не вспоминаешь причину – не чувствуешь боли. Наверное, именно этим он и руководствовался все это время. Стадия неприятия. Пережить ее считается подвигом. Ты лезешь на стены лишь бы доказать «правду», что в конечном итоге и вовсе не является таковой. -А если с ним… что-то случится, мам? Что я буду делать…? – голос дрожит. Ликс правда старался держать все в себе до последнего, но не смог.

****

Ранее утро, и еще одна бессонная ночь, что застала всю роту прямо перед сменой караула. Хван уже не помнит когда в последний раз нормально спал… Наверное, это было с Феликсом.. Тогда он в последний раз чувствовал себя счастливым. Сейчас, глядя на прошлое, кажется, что ты уделял слишком мало времени по-настоящему важным вещам. Болезнь забрала возможность проводить время с любимым человеком. Она медленно сжирала, и все, что он мог делать, это тихо сворачиваться калачиком под боком блондина, пока тот работал, или учился. -Хорошо держишься, как для того, кто никогда не служил. – К парню подходит один из служащих, подкуривая сигарету. -Выбора нет, – облокачиваясь спиной о дерево, говорит тот, устало прикрыв глаза, – не особо хочется быть первым в списке. Вдалеке слышится мощный взрыв. Часовой перерыв закончился. Все опять по новой. -Такими темпами, мы все там окажемся одновременно.- Мужчина делает затяжку, выдыхая облако дыма в воздух. Хенджин бы тоже ни против закурить, так только вряд-ли сейчас будет до этого. - Бляди, они хотя бы иногда спят, черт возьми? -Учитывая, что по ночам им снится ебало Кима, думаю вряд-ли. – Хенджин пожимает плечами, покрепче сжимая автомат немного подрагивающими руками. Сейчас, им предстоит перегруппировка, и смена локации. Враг уже узнал их расположение, и оставаться тут просто на просто не безопасно. -И то верно. – Усмехается Чу Вон, переводя взгляд на брюнета. – Парень, тебе бы отдохнуть. Езжай в грузовике с трехсотыми, мы прикроем. -Вынужден отказать. Сейчас явно не до отдыха. Хван идет к командиру, дабы узнать их дальнейший план действий, который уже на подсознательном уровне и так понятен. Ему крайне повезло оказаться в отряде с опытными бойцами, которые могут прикрыть, не смотря ни на что. Жаль только, что все здесь заведомо знают, что окажутся в могиле. Он тоже это знает, по этому и вписал в строку экстренных звонков в бланке не Ликса а своего знакомого, который не так бурно отреагирует на эту новость. Да, может это и жестоко в каком-то плане, но сейчас брюнет не готов морально травмировать любимого. Да и вряд-ли когда-то будет. Ли прекрасный партнер, который еще найдет свое счастье, забыв весь тот ужас, что был пережит тут. Чужая артиллерия движется четко в их направлении. Временная база, которую они организовали тут, была замечена. Если не слинять от сюда в ближайшее время, будет жарковато. Военный госпиталь, что был открыт в одном из частных домов тоже нуждается в эвакуации. За все время, что он был дома, южнокорейская армия поднабрала сил, не без помощи других стран, что начали афишировать данное действо, и оказывать спонсорство. Однако, какая бы помощь не поступала, выиграть у противника, что был заведомо подготовлен довольно таки трудно. Многие из военных в его роте опасаются крайнего шага правителя севера. Да и сам Хван не в восторге от такого будущего. Брюнет бегло осматривает собирающихся мужчин и, не задумываясь, идет к ним, запасаться патронами и прочим оружием, что понадобится в битве один на один. Рисковый шаг, но чему быть, тому не миновать. А смерти так тем более… -Хван, не иди на опережение, а четко действуй инструкциям. – Кричит один из старших, заставляя парня на секунду остановится, и задуматься. План идеален, и действительно, один его неверный шаг и все, это будет конец всей их части отряда, что сейчас идет в бой. -Так точно, капитан. Что для него значит война? Это вечное поле боя, где нет места собственным мыслям и тревогам. Болезни уходят на задний план, оставляя за собой лишь едва ощутимый след. Адреналин бушует в крови, заставляя идти на риски без раздумий, страха, и сожаления. Тонкие спальные мешки, что были выданы им в начале размещали где попало. Иногда это были комфортные для перебивания солдат заброшенные дома. Но это редкость, зачастую они просто спали в землянках, дергаясь от каждого шороха. Единственное что греет в таких условиях – воспоминая. Кулон, что подарил Ликси в тот день, все еще висит под формой, грея сердце по ночам. Он часто сжимает его в руке беззвучно плача от собственного решения и глупости. По-другому было нельзя. Их ситуация была всегда была сложной. Каждый готов отдать жизнь за друг друга. После вторжения войск КНДР Хенджин осознал весь масштаб проблем, с которыми предстоит столкнуться. Ли ни за что не согласится уехать, оставив своего парня здесь, а выезд из страны мужчин призывного возраста пресекли еще в начале. И если в первой половине времени мобилизованы были только те, кто служит в армии на данный момент, и те, кто по профессии являлся военным, то во второй половине начали призывать всех. Дело было безвыходным. Сколько ночей Хван просидел думая, что вообще делать – не известно. Все смешалось в одну кучу. Долгие разговоры со старшими и просто знакомыми, что подкидывали идей. Поиск людей, что способны помочь, и, конечно же, просчет времени, денег, и прочих мелочей. Сопровождениям Феликса помог Чан. Поначалу он хотел остаться в Корее, но после долгих уговоров со стороны младшего, все же согласился уехать вместе с Ёнбоком. Тот их утренний диалог расставил все по местам, вынуждая безоговорочно согласится. Вообще, Джинн часто просыпался рано. Это удобно, так как Феликс все еще крепко спит, после очередного срыва или же сморенный препаратами, что брюнет давал ему для поддержания хоть какой-то психической стабильности. В его аптечке их было много, поэтому проблемой данное действо не являлось. Именно так, шаг за шагом все шло к финалу. Он боялся этого момента до дрожи в пальцах, но страх за жизнь единственного по-настоящему родного человека был намного сильнее. Случись что с Ликсом, он бы в жизни себя не простил.

*****

В Сиднее 8 утра, в то время как в Корее 7. Ёнбок не считает, честно… просто привычка длинной в недели. В такое время они еще спали, удобно разместившись на диване под любимым пледом. Сегодня Феликса ждет второй за все это время семейный ужин. Первый был тогда, когда он прилетел. И то, сам ужин он не ел, да и ушел спать после пятнадцати минут активного обсуждения его поездки. И как бы он не хотел сейчас остаться в комнате, все равно придется идти. А после этого, Оливия в любом случае потащит его куда-то, дабы не застать конец всего этого мероприятия, что был отнюдь не самым приятным. Все как и раньше… Они не изменились. Никто кроме самого Ли. Порой, ему кажется, что если бы не Бан который привез его, они и не узнали его. От прошлого Феликса осталась лишь тень, что покорно ждет хотя бы краткого «я жив» в сообщениях. Блондин принимает душ, и не смотря в зеркало делает все необходимые процедуры с лицом. Он дал себе достаточно времени для переваривания ситуации. Принятия все еще нет, да и вряд-ли оно будет в ближайшее время. Светлые волосы ужасно раздражали. Один их вид отдавался болью в сердце. Глупая ассоциация, но и расстаться с ними он не может. Парень быстро собирает их в хвост и выходит из комнаты. В зале шумно. Девушки накрывают на стол, о болтая о чем-то своем. Феликсу немного неуютно в этой компании. В их доме всегда царил покой. Они понимал друг друга по глазам и жестам. Это было словно полное слияния душ. Ли невероятно скучал… Оливия замечает спустившегося парня, и переводит взгляд на него, немедленно замолкая. Простая черная футболка и шорты явно не сильно впечатлили младую сестру, что с небольшим разочарованием смотрела на него сейчас. -Ликси, дорогой… – Рэйчел мягко улыбается, и подходит к брату, аккуратно обнимая того, словно хрусталь. В ее глазах плещется грусть, вперемешку с осознанием беспомощности. Они видели только один раз при возвращении, и то, Ли в то время выглядел более здоровей нежели сейчас. -Привет. – Блондин обнимает в ответ, после чего резко вздрагивает, когда сестра начинает оглаживать выпирающие ребра, и позвоночник. -Ты так похудел. - Я в порядке. Больше они не говорили. У каждого была своя правда, и свои мысли на этот счет, но портить настроение друг другу в этот вечер они не будут. По крайней мере, не планируют. Феликс ушел на кухню к матери помогая перенести все то огромное количество блюд, что она наготовила. Желудок свело от одного только вида всего этого разнообразия. И это не в хорошем смысле. Парень чувствует как тошнота подступает к горлу, но он быстро подавил ее, стараясь держатся как можно лучше перед семьей. Ли и так доставил хлопот им. Не хватало еще с его состоянием морочится. Ужин проходил, мягко говоря – кисло. В воздухе витала напряженность, что даже редкие диалоги старшей сестры не могли в полной мере скрасить. Ёнбок за все время почти не притронулся к стейку, что так и остался лежать на тарелке с тушеными овощами. От всего воротит. -Ликси, есть важный разговор. – Женщина осторожно кладет приборы, поворачиваясь к сыну.

Началось.

-Ага… начинай. Я внимательно слушаю. – Незаинтересованно проговаривает тот, катая горошинку по тарелке. Он скользит по ней взглядом, не в силах взглянуть на мать. Ничего хорошего это не сулит. - Мы с отцом посоветовалось, и решили записать тебя на консультацию к психотерапевту. Клиника, в которой работает моя знакомая, предоставляет помощь тем… -Мне не нужна ничья помощь. – Строго отрезает блондин, вновь перебивая Лину. Мужчина рядом сжимает ладони в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить ими по столешнице, перервав этот цирк. -Прояви уважения, и во-первых – прекрати. А во-вторых – дослушай то, что говорит тебе мама. Тяжело вздохнув, Ли откладывает вилку, откинувшись на спинку стула. Он поднимает свой взгляд, чуть выше глаз женщины, чтобы по максимум дать понять, что он против. Джинн тоже ходил к психотерапевту. И что, это помогло? Хрен там. Они лишь травили его организм препаратами, что по максимум блокировали все живое внутри, оставляя после себя послушную куклу. Феликс видел это все своими глазами, отводил любимого на сеансы, и каждый раз разочаровывался, не видя ничего. -Пойми, ты не сможешь выйти из этого состояния пока не начнешь что-то делать. Я проверила, это прекрасный специалист. Дай ему и себе шанс, Ёнбоки. -Но я чувствую себя в полном порядке, мам. -Переживать потерю близкого человека всегда тяжело, Ликси. – подключается к диалогу Оливия. Для того чтобы вспыхнуть спичке нужна лишь искра. -Не говори так, словно Хенджин умер! – парень встает из-за стола, уходя из дома прочь. Из глаз предательски катятся слезы. Снова. Всего одна неосторожно брошенная фраза заставила впасть в отчаянье. Оливия ведь не имела в виду именно это. Она просто хотела поддержать, и замотивировать брата к лечению. Феликс ненавидит себя за то, что сорвался на самых близких ему людей. Хочется курить. Он сбежал не взяв с собой ни телефона, ни денег. Глупо, и очень опрометчиво. Привычка, что раньше была лишь для поддержания уютной тишины - стала зависимостью. Ли впервые за все это время понял, как сильно нуждается в никотине. Чертов Хван… Маленькая и такая незначительная деталь, вновь выбивает из груди воздух. Парень падает на колени посреди парка, прижимая к губам палец с его кольцом. -Ты идиот, Хван!