Blue Licorice

***

Taishō era: April 1921

      Как только Кагая и Амане Убуяшики, прибыли в Киото, то сразу направились по адресу, что им дала разведка… Эта встреча для Убуяшики была очень важной. По крайней мере, супруги надеялись, что встреча с, о́ни по имени, Томаё, состоится. Эта женщина часто меняет адреса, и её было совсем не просто отыскать.       «Продаётся» — гласила надпись на двери.       Стоя возле пустого дома, Кагая тяжело вздохнул. Они опоздали, её здесь уже нет. Дом был абсолютно пустым. Какая досада. Но они были так близки к ней.       — Пойдём… Мы опоздали, — Амане нежно взяла за руку Кагаю. Окаята, вздрогнул и кивнув жене стал уходить.       Небо светлело, совсем скоро рассвет, в это время на улицах Киото было совсем тихо. Все люди ещё спали. Идя по улице, в поисках отеля, супруги стали проходить мимо старого монастыря. С той стороны слышались, чьи то крики. Кто-то что-то совсем неразборчиво кричал. Не желая оставлять это на самотёк, они направились к источнику крика.       К огромному удивлению Окаяты и его жены, это была голова о́ни, которую кто-то поджарил и пригвоздил деревянной балкой к земле. С храма, слышались какие-то странные звуки, и Кагая направился во внутрь, чтобы увидеть, как о́ни, ест о́ни.       Обезглавленное тело о́ни слегка дёргалось, но практически не сопротивлялось. Оно было разорвано, части мяса на костях не хватало, внутренности были сожраны. А сделала это другая о́ни. На вид она казалась подростком, с длинными каштановыми волосами, чьи кончики были рыжими. Её глаза были ярко розовыми, в них читался испуг. Она тут же отпрыгнула от тела, и схватила свёрток, который при ближайшем рассмотрении был ребёнком. Она заботливо прижимала его к себе, с испугом смотря на Кагаю. Убуяшики стоял поражённый этой сценой. О́ни… Съела, себе подобного. Что за чертовщина. Но больше Кагаю пугало, то, что она прижимала с себе ребенка. Почему, она его не съела? Это был единственный вопрос, что мучал Убуяшики. Но он сделал шаг к ней навстречу.       — Я не причиню тебе вреда, о́ни, — Кагая улыбнулся и протянул ей платок.       — Почему, я должна тебе верить? — недоверчиво шикнула она.       — Я не стану никак тебе вредить… — он сделал шаг вперёд, — Прошу, отдай, это бедное дитя, оно может пострадать от других о́… — Кагая не успел закончить предложение как девушка зашипела в ответ.       — Я не отдам никому, моего сына, — в её голосе слышалась угроза.       Солнечные лучи, стали проникать сквозь дырявый потолок храма. Один из них упал на лицо малыша. Ребенок заплакал, и Убуяшики увидели клыки у ребенка… Амане и Кагая почувствовали как ужас сковывает их тела в этот момент. Ребенок… Он о́ни… Эта о́ни, она… Обратила его.       — Ты его… Обратила… — сорвалось с губ Амане, что стояла, чуть подаль мужа.       — Что? Нет, он таким был всегда! — о́ни ушла в тень, скрываясь в темноте от солнечного света.       На лице Кагаи не было эмоций. Но, его глаза сияли. Этот ребёнок… Он о́ни, что победил солнечный свет. Неужели… Это новое воплощение, легендарного, создателя первого дыхания… С другой же, стороны… Что-то говорило Кагае, что это не простой о́ни.       — Послушай о́ни-сан, тебе, нужно пойти с нами, если хочешь его защитить, — Кагая подошёл к ней вплотную и положил руки ей на плечи, — Если Прародитель демонов, узнает, что он победил солнце, то поглотит его немедля.       — Этот демон, — она нахмурилась, пытаясь что-то вспомнить. Кажется, она совсем не помнит ничего до того дня… Горы, снег, алая кровь, что его пропитала, чьи-то тела… Кто-то куда-то пытался нести её, ей причинили боль, и она убежала прыгнув в реку… Это всё было в обрывках, каким-то непонятным сном. Что было до? Кажется ей спасли жизнь? Но почему их оставили? — Он… Спас мне жизнь!       — Ты не думала, что это может быть наоборот, о́ни-сан? Этот о́ни — истинное воплощение зла. Куда бы он ни пошёл, он несёт за собой смерть и боль, — прошептал Убуяшики. Это заставило на мгновение, глаза о́ни остекленеть. Казалось, будто слова Кагаии, заставили её, что то осознать. Эти слова проникали глубоко внутрь, отражаясь болью. Почему-то она почувствовала что Кагая был прав. Она не могла вспомнить, совсем ничего, но, что-то внутри, подсказывало довериться этому человеку.       — Ты… Говоришь… — начала она. В её голосе была дрожь. Всё, что было в её жизни сейчас, это только этот малыш. Ни прошлого, ни семьи ни друзей. Она была совсем одна. И этот маленький о́ни, она… Она хочет его защитить, хочет любить, хочет быть счастливой вместе с ним… — Ты можешь, защитить его, человек? — сорвалось с её уст. Фигура Кагаии не слишком много внушала доверия, как его взгляд. Взгляд, что сиял. Взгляд полный надежды.       Кагая, уже понял, кое что… Этот малыш… У них, одна с ним кровь. И Кагая должен сделать всё, что бы, он однажды, убил своего отца. Чтобы навсегда разрушить это проклятие.       — Поместье Убуяшики, хорошо защищено от о́ни, не переживай. Там о вас позаботятся, даю слово…

***

Showa era: September 1930

      В поместье Убуяшики, всегда было тихо и спокойно. Это место напоминало какую-то крепость, что отделяла, его от реального мира. Здесь всегда цвели цветы, и слова о смерти, были только словами. Это казалось далёким и практические не настоящим. Время от времени, Казуе, это всё казалось надуманным. Казалось, что все эти рассказы о внешнем мире, не более чем сказкой. Снова и снова читая одни и те же истории, где было так всё чётко. Кто хороший, кто плохой, он не мог не задавать себе вопрос, правда ли всё это…       Правдой были те воспоминания, которые он, снова и снова видел с той плотью, что поглощал. Воспоминания о́ни, о внешнем мире, завораживали и пугали. И жизнь в этом райском саду, была так проста. Когда он не вглядывался в лица слуг, в лица детей Кагаи и Амане. Они, боялись его, а кто-то откровенно презирал. Взгляды, на которых он не сосредотачивал внимания.       Снова и снова, повторяя те же движение, он отрабатывал навыки дыхания. Жизнь была простой до некуда…       — Сегодня выглядит лучше, — похвалил его Кагая. С пояснениями в поместье этого ребенка, у него появилась надежда. Даже когда он пугал некоторых из жителей, он был чудом в глазах Окаяты. Только сила этого ребенка, могла противостоять древнему проклятию их рода. Казалось, что впервые за 12 веков, наконец-то всходит солнце.       — Спасибо, Кагая-сан, — Казуя убрал меч в ножна. Хотя и Казуя разделял взгляды Кагаи, для него это было чем-то слишком далёким. Он не был уверен, что именно он, должен был уничтожить прародителя о́ни.       — Ты не выглядишь радостно, — подметил Убуяшики, — Что-то случилось?       Казуя присел рядом с Окаятой и вздохнув сказал:       — Это всё так рутинно… Я не вижу никакого прогресса… Может, я бездарь? У меня нет таланта, к этому… — вздохнул мальчик.       — Знаешь, упорство и труд, куда важнее таланта. Не каждый у кого есть талант, так могуч, как тот, кто сквозь слёзы, кровь и пот, достиг того же. Знаешь, Я верю, что у тебя однажды получится, — Кагая тепло улыбнулся ему, — Знаешь, я почувствовал даже жар огненного дыхания, сегодня. Это прогресс, — похвалил его Убуяшики.       — Правда? — воодушевлённо спросил он. Казуя был, обычным ребёнком, если бы не его демоническое начало.       —Да, это, так! Знай, однажды ты станешь таким великим мечником, что сможешь убить прародителя о́ни, Казуя, — мягко улыбнулся Кагая наблюдая закат с трассы где они сидели.       — Да… — для Казуи эта цель, была лишь желанием Кагаии. Он ничего не чувствовал по отношению к отцу. Для Казуи, его просто не существовало. Кто-то из страшилок и фольклора.       Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, на террасу вышла молодая женщина о́ни. Она была очень милой и нежной. В её взгляде было тепло, что так не присуще, о́ни. Кагая улыбнулся ей.       — Вечер добрый, Незуко-сан, — за столько лет, эти двое о́ни, стали частью его семьи. По крайней мере, так считал Кагая.       — Добрый, — кивнула она присаживаясь рядом на террасу. В то же время, Кагая решил оставить их наедине.       — Хорошо вечера, Кагая-сан, — кивнул Казуя.       Двое остались наедине. Мирная ночная обстановка нарушалась лишь, звуками сверчков. В саду летали светлячки. Несмотря на то, что уже была осень, пока ещё было тепло. Последние капли тепла.       — Как прошёл день? — Незуко поинтересовалась у сына.       — Кагая-сан, говорят, что у меня есть прогресс… Хотя я не чувствую его. Мне кажется, что я никогда не смогу овладеть Дыханием Пламени. А Кагая-сан, просто пытается подбодрить меня… — он посмотрел на луну.       — Если, каждый день, делать хоть одно отжимание, однажды ты поймёшь, что за раз и сотню осилишь. Не стоит опускать руки из-за трудностей, — она прикоснулась щеки ребёнка, тепло улыбаясь.       В этот момент, глаза Казуи остекленели. Его будто облили ледяной водой. Чувства, что были не его вовсе. Ощущение страха, ощущение боли, ощущение отчаяния, мгновенно наполняли его. Перед глазами мгновенно появились какие-то образы. Кровь, крики людей, серебристый белый снег, что был окрашен алой кровью. И такие пугающие красные глаза.       Это всё смешивалось в одно единственное чувство страха. Такого сильного, что он в ужасе отстранился и вскочив на ноги побежал прочь, куда глаза глядят. Он не слышал, не замечал реальность, в которой его пытались остановить и догнать.       В голове была только одна мысль, бежать, и как можно быстрее. Если остановиться, умрёшь. Чужая боль разливалась в его груди. Образы до тошноты вьедались в память. В груди рождался страх перед призрачными алыми глазами, а вместе с ним ненависть. Что-то что жгло и жалило его изнутри…       Ночь сменялась днём, а день ночью. Но он продолжал бежать, пока не перецепился об корень. Сил подняться с земли не было. Ни морально ни физически. Он был полностью истощён. И только крик боли, рвался из груди, внутри было так туго, а на глаза снова и снова наворачивались слёзы… Впервые, чьи то воспоминания, были так ужасно болезненны. Впервые, он чувствовал эту боль, как свою… Со временем, к нему пришло забвение…