О моём последнем полёте...

Я сидел посреди обломков своего самолёта, смотря на уже холодное тело двадцати пяти летнего рыжего парня. Слезы скатывались по моим щекам. Я не мог вспомнить кем являюсь и что произошло, но я отчётливо понимал, что там под грудой металла лежит моё тело. В это не хотелось верить. «неужели тот, кем я был, мёртв…?» — пронеслось в моей голове. — «кто я теперь такой, если он мёртв? Неужели… Неужели я теперь призрак?» «Мы обязательно сбежим отсюда, дорогой друг! Я верю! Мы справимся!» — говорил я, звонко смеясь, смотря в глаза лучшему другу — «мы обязательно выживем!» Разумеется, он верил мне. Мы оба хотели бежать. «Кибоно, сколько мы уже здесь находимся?» — спрашивал он, заглядывая в мои голубые глаза. — «уже практически год. Каждый раз ты повторяешь это. Радует, что ты не сдаёшься. А до тех пор, пока веришь ты — верю и я!» Да, я каждый день говорил ему, что скоро все закончится и мы будем свободны, то же он говорил и мне. Уже как год мы находились Освенциме. И, наверное, если бы мы не говорили друг другу всего этого, мы бы всё-таки не решились на столь серьёзный шаг.» — я старался вспомнить хоть что-то. Это было очень тяжело, ведь моя голова сильно болела из-за чего думать было трудно. А ведь точно! Моя фамилия Кибоно! Мы звали друг друга только по фамилии. Вскочив с места, я начал носиться кругами вокруг самолёта, крича. Я пытался понять кто я, что я теперь такое, что стало с моим другом Субараши и что я делаю здесь. Именно в тот момент я вспомнил последние слова друга. Именно тогда он крикнул мне в последний раз, обратившись по имени: «Сора! Обещай! Обещай, что ты исполнишь нашу общую мечту! Обещай, что потом ты вернёшься и спасёшь меня!» — это были его последние слова перед тем, как его схватили. А ведь я всегда боялся остаться один… Я — Кибоно Сора. И вот уже 78 лет я скитаюсь по миру. Да, именно столько лет назад я погиб. Я смог вспомнить все, что произошло в тот ужасающий день. Был-ли я лётчиком? До войны я был механиком. Не больше. Я мог починить самолёт, но не умел летать. В 41-вом году я с лучшим другом, что учился на снайпера бежали в Россию, где меня обучили этому. Новый язык давался мне очень тяжело… Не смотря, на ужасную ситуацию я обожал своё дело. Я очень любил парить над облаками. Так вышло, что для своих я с Субараши стали врагами. Мы не поддерживали идеи Гитлеровцев и хотели мира. До войны мы проживали в районе близ Хиросимы. Неподалёку находился детский дом, где я часто проводил досуг в свободное от работы время. Там не хватало персонала, а потому я помогал следить за детьми. Они любили меня, а я их. Я рассказывал им про самолёты, а они с интересом слушали. Мы часто играли с ними в «кагомэ-кагомэ». Дети не боялись делиться со мной своими самыми сокровенными желаниями. Я был для них, как любящий старший брат! Окружающие видели меня как взрослого ребёнка. Наивного и слепо следующего за мечтами. Прошло не мало времени, и я вспомнил… Я вспомнил всё… Прекрасно вспомнил и тот ужасающий день… Если бы я только знал, что это окажется ловушкой… Где же я ошибся? Я слышал его голос, он тихо шептал мне: «не волнуйся, мы сбежим!». Он был уверен в этом, а я верил ему. Всё время мы поддерживали друг друга. Мы долго готовились, планировали. Разумеется, нам было очень страшно, но жить хотелось на много сильнее. Побег из Освенцима цель сложная и, как нам казалось практически нереальная, но мы изо всех сил стремились к ней. Это стало нашей мечтой. Одной на двоих. Ждать спасения было бессмысленно, и мы прекрасно понимали это. В любую свободную мы старались осмотреть всю территорию концлагеря. Это было не легко и довольно часто мы попадались на глаза кому-то из военных. Не сложно догадаться на сколько сильно нас избивали за это, но нас это не останавливало. В один из дней мы забрели в часть где совершенно не было людей, лишь сломанная техника. Там мы и встретили его…. Советский самолёт…. Он был сломан, я с трудом представлял, как его чинить и как им управлять, но надежда на спасение уже была. Теперь мы все свободное время проводили только возле самолёта. Я довольно быстро разобрался, как он устроен и даже начал понимать, как им управлять, хотя был не уверен. Постепенно мы продумывали план. Хоть из меня стратег и так себе, но зато механик прекрасный. В основном планом занимался Субараши. Я тот человек, который сначала делает, а потом думает, а вот он наоборот. Хоть из меня стратег и так себе, но зато механик прекрасный! В основном планом занимался Субараши. Я тот человек, который сначала делает, а потом думает, а вот он наоборот. Стоит уточнить, что мы с Субараши продумали всё не за один день. На это ушло несколько месяцев, как и на починку того самолёта. Кстати говоря, это оказался У-2 (Учебный-2) или, как его называли после войны, По-2 (Поликарпов-2) и «Кукурзник». На пятицилиндровом поршневом двигателе была набита дата изготовления. Самолёт был 38-го года. Довольно странно, что эта стальная птица находилась тут. Поломка была не значительная, но найти её было сложно. Каждый раз, заводя эту машину, я понимал, что шум могут услышать и тогда все накроется. Разумеется, в плену мы находились не одни, а потому я смог на своём кривом русском узнать по больше про мою птичку. Мне рассказали, что для такому Поликарпову нужно 100-150 метров для разбега. Довольно быстро набирает скорость и максимальная высота полёта 3820 метров. Этот факт, однако меня очень сильно радовал! Печалил факт, что топливо жрёт нещадно, а маслом запивает! 71 литр топлива на 10 литров масла! Но чего не сделаешь ради цели? Я начал пробраться на склад и воровать оттуда канистры с топливом и маслом, в то время, как Субараши стоял на стреме и предупреждал меня об опасности. Конечно, уже понятно, что требовалось весьма немало топлива. В одной канистре 71-го литра не будет, а потому в одну ходку его не украсть! В одну из таких походок я нашёл на складе формы. Решив, что больше шанса может и не выпасть, я нашёл те, что примерно будут нам по размеру, и, скажу без зазрения, украл и их, прихватив ещё пару вещиц для самообороны. Единственное что я не нашёл были парашюты. Это расстраивало ведь в случае моей ошибки в управление мы хотя бы могли бы спастись. Я думал, что если найду хоть один, то в крайнем случае смогу спасти Субараши, выбросив его с парашютом с самолёта. Я был бы рад если бы так действительно вышло! И вот настал тот день, когда всё было готово. Мы сильно нервничали, но медлить уже было нельзя. В скором времени от нас уже собирались избавиться, ведь мы перестали приносить хоть какую-то выгоду. Скорее всего нас ждала газовая камера. Мерный рёв мотора, полицейских свора — крики пронзают тишину. Не тратя ни секунды, ходом, известным лишь нам, мы бежали к моему Поликарпову. Субараши крепко держал меня за руку, он не мог быстро бежать. Оглядываться назад было нельзя. Я слышал. Нас уже преследовали. Они были уже слишком близко. Я чувствую, как рука Субараши плавно выскальзывает с моих рук. Он толкает меня в спину, чтобы я бежал быстрее, начиная кричать. Именно тогда он и произнёс те слова: «Сора! Обещай! Обещай, что ты исполнишь нашу общую мечту! Обещай, что потом ты вернёшься и спасёшь меня!». Я не мог обернуться. Его надрывистый голос навсегда остался в моей памяти. Я слепо бежал к своему самолёту. Крупные слезы скатывались с моих щёк, словно дождь. «Клянусь… Я вернусь…! Только дождись меня…» — смог лишь тихо прошептать я. Я быстро поднялся на борт своей птицы, что завёл заранее. Только в тот момент я позволил себе обернуться. Субараши улыбался мне вслед сквозь слезы. Он был рад тому, что я окажусь на свободе. Он верил, что я вернусь за ним. «только дождись меня, Шотто…» — произнёс я, начиная набирать обороты. На двоих у нас была немыслимая мечта, что, сбежав из клетки навсегда, прогнивший город мы забыть смело сможем. Пора бы на винты налечь изо всех сил, чтоб полёт успешным был. Прорваться пробил час! Тогда мы мечтали, что в конце этой клетки есть тепло и любовь. Мы выпрыгнем на другую сторону закрытого окна… Я уже и подзабыл, в который раз мы об этом мечтали. Я взлетал всё выше, но… Предупреждающая сирена? Неизвестная причина. Не обращая внимания на горящую лампу, оповещающую о сбое, я как ни в чём не бывало засмеялся, увеличивая высоту. Двигатель перегревался, и с корпусом было что-то не так, но небо, на которое я взлетал, было настолько огромно и прекрасно, что мне уже было всё равно, сожалений уже не было. Я понял, что вот-вот погибну, думать о плохом уже не хотелось. Тишина. В тот момент я не мог вспомнить кем являюсь и что произошло. Я был в отчаянии ведь видел свое тело под грудой обломков моей стальной эскадрилья. Голова раскалывалась. Кажется я сильно ударился при падении с самолётом. Я старался вспомнить, все что произошло. Всё то давно в прошлом, но я все ещё не понял, что я теперь такое. Скорее всего просто призрак, ведь люди не видят и не слышат меня, хотя несколько дней назад я встретил девушку с длинными белыми волосами, что заметила меня. Она шла, вцепившись в крепкую руку парня, что кажется, сантиметров на пять ниже меня. Тот парень, кажется, не обратил на меня внимания в отличии от беловласой. Но окинув меня слегка удивлённым, заинтересованным взглядом, а затем слегка нахмурившись, она поспешила уйти. Сегодня я вновь повстречал её. Она шла куда-то с большой куклой в руках и тогда я решил проследить. Она отдала эту куклу какому то человеку, что долго благодарил её. После они разошлись и в тот момент я решил, что мне стоит поговорить с ней, но, как только я начал подходить ближе, она сорвалась с места и побежала вперёд, заметив меня. — постойте, мисс! Я побежал за ней. Я видел, как она закрыла голову чтоб не слышать меня, но чего она так испугалась? Свернув тёмный переулок, девушка остановилась, чтобы перевести дыхание. В тот момент я и смог догнать её. — умоляю, простите меня, мисс! — я виновато опустил голову и хотел было продолжить, но она не позволила, перебив меня. — ужасно… несчастная заблудшая душа… что же держит тебя в мире этом? — она повернулась ко мне лицом и я заглянул в её пустые глаза алого цвета. — думаю, я смогу помочь тебе. А ведь эта дама только что испуганно убегала от меня. Девушка взяла меня за руку. Я сильно удивился. Впервые за много лет я почувствовал тепло прикосновения. Я долго шёл за ней. Она ничего не рассказывала о себе, но старалась как можно больше узнать обо мне. Девушка с белыми волосами не стала даже представляться. Я был так поражён этой ситуацией, что это казалось мелочью. Я помню, что она привела меня в какое-то здание, а дальше… Темнота с оглушительной тишиной… Она длилась долго… — Я бы пополнила тобой свою коллекцию кукол, но хозяин запрещает мне мучать людей. Теперь ты вновь человек. — внезапно услышал я уже знакомый женский голос. — Как ты себя чувствуешь? можешь открыть глаза? С трудом я продрал их и приподнялся на локти. Передо мной стояла та же девушка с печальными алыми глазами. «я человек? Теперь я человек.? Я вновь человек…? Благодаря тебе я вновь человек?» — пронеслось в моей голове.