«Лекарство от темной души»

             

— Мы должны постараться не утонуть в наших страданиях…а сражаться дальше.

             

Альбус Дамблдор

                                         Стоя здесь, среди глухой темноты, он смотрел на белый камень, медленно успокаивая собственное сбивчивое дыхание.       Мужчина осторожно положил пачку сигарет на мраморную плиту, заранее чиркнув по одной из них и заставив медленно тлеть, окутывая струйным дымом пространство.       Тихо вздохнув, он вытащил из бумажного пакета горячие тайяки с васаби, которыми Асума любил подкрепиться между тренировками, и так же заботливо положил их рядом.       Какаши, уже не в первой, приходилось стоять перед этими бездушными камнями, делая вид, что верит во всё это.       На самом деле, он знал, что это существует для живых и мёртвым совсем не нужно, они давно переселились в тёплые сердца.       Но это был ритуал.       Который должен был помочь ему собрать все свои разбежавшиеся по углам мысли в одном месте и заставить их работать в правильном русле.       Тяжёлое дыхание перекликалось с пением сверчков, делая атмосферу всё более густой и таинственной.       Отсутствие друга Хатаке ощутил сразу.        Сначала исчез хрипловатый смех, что всегда преследовал по пятам, яркие выражения, которые заставляли невольно улыбнуться, ласковый и снисходительный взгляд, а затем и запах.       Аромат Сарутоби был необычен и именно поэтому так нравился Хатаке.       Смесь мандаринового дерева с цветами сакуры и тонкая нотка корицы с лёгкой табачной дымкой.       Какаши невольно вдохнул и тут же обратил внимание на подлетевшего маленького воронёнка с иссиня-чёрным опереньем, который нагло принялся уплетать сладкое подношение.       Шиноби осторожно дотронулся до его маленькой головки, слегка поглаживая.       — Никогда не думал, что это может произойти с тобой…друг.       Воронёнок принялся дербанить печенье лапками.       Глаза как-то само собой начало жечь и Хатаке коснулся пальцами переносицы.       — Какаши?       Мужчина легко повернул голову.       Увидев округлившийся животик Куренай, и сопоставив поведение Асумы в их последнюю встречу, не сложно было всё срастить и сделать приятный, хоть и с горчинкой вывод.       Наверно, в этом есть своё определённое счастье.       Произвести будущее с человеком, которого безмерно любишь.       Разве это не высшая степень проявления этого чувства?              «Слишком прекрасно для этого жестокого мира», — подумал Хатаке, больно прикусив губу.              Юхи тихо подошла к нему, поглаживая рукой живот.       — Кто?       — Девочка.       — Как назовёшь?       Куренай лишь улыбнулась, с хитринкой сощурив глаза.       — Послушай, Какаши, я знаю, что сейчас в твоей голове ужасный сумбур, но…ты не мог бы присмотреть за его командой?       Хатаке сунул руки в карманы и усмехнулся.                                                               Находясь в этом огромном подземном помещении, невольно начинаешь задумываться, что ты птица в бетонной клетке, которой никто никогда не даст расправить свои крылья.       А когда над тобой возвышается теневой Хокаге, всё внутри перестаёт шевелиться, затихает в немом, непонятном страхе перед этим человеком. Хочется даже перестать дышать…       — Итак, Шигараки, как же обстоят дела у нашего новичка? — голос стальной с хрипотцой, словно кто-то точит ножи.       Высокий мужчина почтенно склонил голову перед своим хозяином, мельком взглянув на девчонку в маске.       — Као прекрасно обучается, мой господин. Если позволите, могу даже посоветовать вам отправить её на небольшое задание, чтобы удостовериться.       Тон мужчины был строг и вместе с тем безумно холоден, словно он рассказывал о том, чему научил свою дрессированную собачку.       От части так оно и было.       Данзо хмыкнул, махнув пальцами.       — Сними маску, дорогая. Хочу посмотреть на тебя.       Чуть дрогнувшей рукой, девушка медленно опустила маску вниз и подняла голову.       На лицо тут же упали несколько бесцветных прядок с красными кончиками.       Глаза блеснули горячим янтарём.       Данзо они нравились, дерзкие, пугающие и полные таинственной силы, которую он так легко разгадал.       Теневой Хокаге нагнулся вперёд, прищурившись.       Его привлёк не совсем аккуратный шрам на носу девчонки.       Он взял Као за щёки и сжал, рассматривая точно какую-то диковинку, что привезли ему из заморских стран.       Ногти впивались в нежную кожу, и девушка невольно оскалилась, вызвав тень улыбки на лице Данзо.       — Хорошо поработал, Шигараки, хоть и не столь нежно, как я погляжу, — прохрипел он. — Можешь отвести её в комнату 0.19.       — Да, господин.       Оба гостя немедленно поклонились и растворились в густоте теней.       Данзо самодовольно улыбнулся и потёр пальцами круглые подлокотники кресла.       — Ну, что ж, посмотрим.              Као послушно шла за своим капитаном команды.       Странно, но вечно шатающегося рядом с ней Теры и уж тем более молчаливого Даджиму видно не было.              «На них не похоже», — Као вдруг очень захотелось, чтобы они вдруг появились здесь и приказали её поджилкам не трястись.              Ступая по тёмным коридорам подземелья, Као не догадывалась, что это за комната 0.19 и что в ней такого особенного. Однако, внутреннее предчувствие не предсказывало ничего хорошего и тихонько отсиживалось где-то в уголке её души.       — Что за комната 0.19?       Мужчина впереди промолчал. Так было всегда, когда Као пыталась лезть не в своё дело, шиноби проще было сделать вид, что она бесцветная стена.       Когда они остановились у одной из дверей, Шигараки прислонил свою ладонь к какой-то скрытой панели, нажал пару клавиш, и наконец, двери разъехались, впуская в коридор сгусток яркого света, от чего Као пришлось зажмуриться.       — Иди, — буркнул он, подтолкнув девушку в спину.       Као послушно шагнула в комнату.       Когда глаза привыкли к свету, она огляделась.       Конечно, девушка знала о существовании неких помещений для допросов и пыток, но лично видела такую впервые.       Круглая комната была пуста, за исключением одного деревянного распятия к которому был прикован некий мужчина.       Тяжело разлепив веки, он слабо улыбнулся своему спасению. Ему явно было радостно от того, что кто-то вошёл в его своеобразный каземат.       Здесь было невероятно душно и Као пришла к выводу, что именно этим испепеляющим светом они его и пытали, заставляя сходить с ума от жары и отсутствия малейшего дуновения воздуха.       Шигараки подошёл к узнику и неприятно скривился, хватая его за волосы и оттягивая голову назад.       Као мазнула взглядом по его телу.        Множество открытых, гноящихся ран вырисовывались на некогда мускулистом теле, руки и ноги иссушились, теперь больше напоминая конечности какого-то чучела, грудь высоко вздымалась, стараясь насытится кислородом, что вдруг послали ему сами Боги.       Глаза его давно покрылись сетью красных паутинок, потеряв всю былую яркость и цвет.       Као неуверенно взглянула на его ноги.       Она сглотнула.              «Каменные объятья», — тут же пронеслось в голове, вызывая колющую дрожь по телу.              Каменные плиты клали на бёдра подследственного или осуждённого, стоящего на коленях, под которыми была ребристая опора с гранями. Пытка могла длиться от шести до восьми часов. После такого испытания с максимальной тяжестью человек мог прожить не больше трёх дней.       Ведь на колени клали от пяти до десяти плит и весили они ровно сорок девять килограмм.       Один факт того, что мужчина жив, сохранив все свои тайны и даже, от части, рассудок, что всё ещё теплился где-то в недрах сознания, говорил о невероятной стойкости и чести.       — Подойди.       Командный тон мужчины заставил девушку сделать несколько неуверенных шагов.       — Этот…человек, является вражеским шиноби, что скрывает местоположение очень важного объекта, который нужен Данзо-саме, — проговорил Тануки, отделяя каждое слово, — твоя задача, узнать всё, что только сможешь.       Као нахмурилась, глянув на капитана.       Если пленник под такими жесточайшими пытками ничего не сказал, то почему Данзо решил, что ей он выдаст все свои секреты?       Да, она усиленно занималась, развивая свои способности с лучшими шиноби Корня, но не настолько, чтобы о ней можно было что-то сказать, кроме «удовлетворительно».       По крайней мере, она так думала.       — Если я узнаю, вы его отпустите? — с надеждой спросила она, когда мужчина издал нечленораздельный звук, похожий на писк котёнка.       Шигараки усмехнулся.       «Святая простота» — читалось на его лице.       — Что я тебе говорил на протяжении всего нашего обучения?       Као сжала зубы.       — Убить эмоции и чувство эмоциональной привязанности.       Да, этот пункт ей всё ещё давался с большим трудом.       — Верно, — Тануки скептически посмотрел на девушку, затем, нехотя отмахнулся, пообещав, что мужчина будет отпущен восвояси, как только она закончит работу.       Као недоверчиво на него посмотрела.       — Ты же знаешь, что будет, если не справишься, — сухо констатировал Шигараки.       Она сглотнула.       Као прекрасно знала, что делали здесь с теми, кто ослушивался приказа, может именно поэтому, бунтовщиков было так мало.       Девушка медленно подошла к своей жертве и сняла зубами перчатку.       Почему-то в этом свете, ей показалась рука совсем кукольной, только шарниров у пальцев не хватало.       Она осторожно коснулась сальной головы мужчины, нехотя запустив пальцы под самые корни и зажмурилась.       Перед глазами вставали ужасные образы здешних издевательств, начиная от непрекращающегося воздействия водой на темечко и заканчивая теми самыми «каменными объятиями». Као постаралась пропустить жесточайшие приступы боли, что запечатлелись на душе этого человека и двинулась дальше.       По мере того, как куноичи погружалась в душу пленника, её лицо так же менялось, вызвав одобрение Шигараки, который не сомневался в своей подопечной.       В начале, он смотрел на идею главы взять в корень девчонку очень скептически, но увидев возможности, которые им давала эта её способность, всё выходило как нельзя замечательно.       Это был ценный экземпляр, которых не так много на всём белом свете. И, о чудо! Девчонка досталась именно им.       На тренировках Као показывала себя только с самой лучшей стороны, а подстёгиваемая Терой и Даджиму, её результаты и вовсе приумножались.       Шигараки подумал о том, что давно не видел этих двух прохвостов. Странно.       Когда он вновь обратил свой взор на девчонку его сердце пропустило удар.       У Као медленно серело лицо. Втягивая в себя чужую душу, глаза её закатились, а сквозь пухлые губы, застывшие в какой-то ужасающей улыбке, пробирался холодный шёпот.       Руки пленника отчаянно цеплялись за штаны шиноби, разрывая ткань тонкими изломанными ногтями.       Тануки ухмыльнулся, довольный результатом и убрал хрупкую руку от головы мужчины, что превратился в одну сплошную иссушенную корягу со страшными впалыми глазами.       Девушка зашлась кашлем и упала на колени, стараясь отдышаться.       Лёгкие неприятно жгло, а в желудке всё естество кричало: «Выпусти немедленно!».        Однако, в самом сердце отчего-то разливалось вязкое, чёрное тепло…       Шигараки схватил Као за плечо и немедленно поднял на ноги, больно зажав мышцы.       — Где?       — Восточнее ворот Азанаки, есть два…д-дерева, — Као вновь зашлась кашлем, но Тануки не отставал, а лишь вновь потряс её за плечо в нетерпении, — да, они склонены друг к другу, там подземный ход…       Шигараки победно улыбнулся и выволок свою ученицу за дверь.       Как только та за ними захлопнулась, кандалы расстегнулись и тело шиноби упало замертво, иссушившись до самых костей, застряв в немой мольбе о помощи.       Шигараки швырнул девушку в сторону парней, что стояли по одну сторону от двери.       Ах, вот и они.       — Забирайте и убирайтесь.       — Да, сенсей.       Мужчины поклонились и поспешно взяли девушку под руки.                            Когда Као смогла самостоятельно встать на ноги, они уже спускались по крутой лестнице вниз.       — С-спасибо, дальше я сама…       — Точно устоишь, юная леди?       Этот ласковый, но холодный тон принадлежал Даджиму.       Молодому человеку, которому никак не подходил его возраст — двадцать девять лет.       Белокожий, с угольными волосами и мятными глазами с тёмно-синими цветами вокруг зрачка.       — Прекрати разговаривать с ней так, словно ты сбежал из прошлого века, — махнул рукой Тера, спускаясь ещё ниже.       Он несколько раз подпрыгнул на ступеньках, прежде чем открыть очередную дверь.       А, этот ехидный малый, имел ярко-рубиновые глаза, короткие, вьющиеся голубые волосы с небрежными прядями у лица и небольшой горизонтальный колючий шрам на носу, который шёл перпендикулярно тому, что рассекал его глаз.       Као думала, что это из-за последствий его бурной молодости, ведь Тера было тридцать два года.       — Куда мы идём? — в голове понемногу яснело, но всё ещё кружилось, поэтому Као была благодарна, что Му легко придерживает её за талию.       — Странно, что за всё это время ты так сюда и не спустилась, — усмехнулся Даджиму.       — Все приходят сюда за расслаблением и блаженным исступлением, — воодушевлённо проговорил Тера, закидывая руки за голову.       — Куда сюда?       Парни переглянулись. То ли девчонка действительно глупая, то ли ещё не отошла от своего жёсткого испытания.       Тера решил не мучить её и спокойно толкнул девчонку в спину, заставляя зайти в задымлённое пространство.       Пока глаза Као привыкали к непривычным цветам помещения, парни успели подхватить по одной пиале с разноцветной жидкостью, что предлагал на входе один из верзил в маске лиса.       — А это что? — девушка нахмурилась, рассматривая цветастую водицу, дрожащую в пиале.       — Правила этого бара таковы, киска, что ты выпиваешь при входе их фирменный напиток, — подмигнул Тера, передавая пиалу девушке.       Он уже выпил свою порцию.       — Даджиму, и ты тоже?       Черноволосый мужчина стрельнул глазами и, оттянув чёрную маску медленно стал проглатывать жидкость. Као успела заметить, как его чувственные губы окрасились красным.       — Давай, Као, после такого испытания, тебе просто необходима разрядка, а это лучшее место для этого, — Тера обворожительно улыбнулся и приподнял локоть девушки, заставляя ту пить быстрее. — Вот, умничка.       В голове что-то приятно растеклось, словно кто-то начал делать массаж мозга заботливой рукой.       — А теперь, идём.       Бар не был похож на любой, который вы могли увидеть в Конохе или другой деревне.       Всё здесь напоминало антураж какой-то скандинавской постановки.        Резные лавочки, толстенные деревянные столы, и даже нарисованные окна на стенах, что светились искусственным светом, заставляя подумать, будто бы в него действительно можно посмотреть.       Здесь не подавали привычное всем саке.       Этот бар под названием: «Как можно глубже», (иронично, правда?), славился своими коктейлями из трав, что собирала местная хозяйка в стране, кишащей лекарственными растениями для ниндзя-медиков других стран. Даже тех, что были под тяжёлым запретом.       Когда ребята прошли к одному из отдалённых уголков, на их столе из светлого дерева уже возвышались деревянные кружки с необычайно ароматным коктейлем из судзуны — японской репы.       — Ваш покорный слуга, решил немного за вами поухаживать, — хихикнул Тера, пролезая ближе к «окну», за ним же проследовал Даджиму, а Као оставалось сесть на противоположную лавку в одиночестве.       — Ну, что же, за твоё первое испытание юн…кхм…Као, — двинул бровями Му.       Тера решительно поддержал товарища, а вот девушка взглянула на жидкость в кружке с подозрением.       Но, посмотрев на ребят, которым не стало от этого пойла плохо, решила, всё же, последовать их примеру.       Ей действительно хотелось успокоить этот странный зуд в душе.       После первого глотка в голове засел какой-то густой, вязкий туман и Као расслабилась, улыбнувшись.       — Вот теперь-то, я тебя узнаю, — усмехнулся голубоволосый, положив подбородок на ладонь.       Као откинулась на спинку лавки и внимательно вгляделась в мужчин напротив.       Тера хоть и был болтливым и ехидным, на самом деле, скрывал в себе очень большую историю, которую совершенно не любил рассказывать.        Хотя странно, он же стопроцентный эгоист и нарцисс каких свет не видывал.       Однако, Као удалось узнать, только то что, учась в Академии Страны Льда, Тера рассказывал свои бурные идеи другим, за что был прозван «монстром и безумцем». Люди гнали его палками и вилами, после чего он пришёл к выводу что: «Стиль академии не позволяет совершенствоваться и сделать прорыв в исследованиях».       Као знала, что он был учёным и не уступал в разработках самому Орочимару.       Когда-то он смог разделить себя на клоны, которые повторяли точные этапы его взросления. Они имели свой соответствующий характер, манеру речи, стиль, и даже навыки, которыми Тера обладал в том или ином возрасте, а ещё они не исчезали и никак не зависели от его чакры.        Хоть у клонов частенько и возникали конфликты, самое главное оставалось неизменным — они ему подчинялись беспрекословно.       Неудивительно, что такому инфантильному человеку как Тера, всё сходило с рук, ведь клоны служили Данзо.       Тера всегда много болтал, потому что ему нравился звук собственного голоса.       Као могла быть уверена, что он даже онанировал на него пару раз ночью, пока она прикрывала голову за стенкой подушкой.       — Наша маленькая красотка сегодня стала настоящим членом Корня, разве это не прекрасно? — его сладкий голос заполнил мысли девушки, и она небрежно отмахнулась.       — Прекрати, я всё ещё ни на что негодна.       — Не нужно принижать свои достоинства, — Даджиму чуть наклонился вперёд, поймав в свой цепкий, холодный взгляд девушку, как в сети.       — Ты слишком сильно веришь в мои способности, — стукнула девушка по столу кружкой, допив остатки коктейля.       Не успела она икнуть, как на столе вновь появились полные бокалы жидкости.       — Вы явно решили меня сегодня напоить.       — Скорее успокоить, — Даджиму осторожно коснулся её пальцев и Као дёрнулась. — Ты дрожишь с того самого момента, как вышла из той комнаты.       Као неуверенно посмотрела на свои руки.       Белоснежные пальцы Му, осторожно вырисовывали какой-то только ему понятный узор, в какой-то момент, он остановился и Као почувствовала приятный холод.       Она облегчённо улыбнулась и подняла свои большие янтарные глаза на Даджиму.       Као знала, что Му обладал чем-то, что называлось «морозным дыханием», именно поэтому он всегда носил маску. И, несмотря на то, что был прекрасным шиноби, управлялся со своим даром по-прежнему неумело.       Поговаривали, его азотное дыхание в одной из агрегатных форм могло достичь -320 градусов по Фаренгейту и могло раздробить даже кости.       Он не особо любил говорить о своём прошлом, причитая что-то вроде:       «— Прошлое, как и шкаф: не следует залезать слишком глубоко. Там всегда может прятаться монстр, готовый укусить тебя».       Однако, от болтливого Теры, она узнала, что Му, будучи ещё совсем ребёнком жил в деревушке, на окраине своей страны, и когда вражеские шиноби настигли его дом, уничтожили всех, кто там находился, не оставив в живых даже восьмидесятилетнюю старушку… и только маленький Му, от страха зажимающий себе рот, тихо сидел в старинных часах, боясь пошевелиться и только его морозное дыхание, кололо лёгкие от ужаса и боли.       Парень изначально казался тихим и отстранённым, даже несколько пугающим, но под его отчуждённой личностью скрывался весьма проницательный и заботливый человек.       Као никогда не понимала, как эти совершенно противоположные друг другу личности могут сосуществовать в одной команде и при этом не поубивать друг друга.       — Как вы познакомились? — вдруг спросила девушка, качнув бесцветной косой.       Тера посмотрел на напарника и расплылся в пьяной улыбке.       — Мы встретились дважды, в общей сложности пять минут, — хмыкнул Даджиму.       — Я вытащил катану, он попытался взорвать мня. Я сразу ощутил, что между нами есть что-то особенное, правда, Му? — Тера хлопнул глазками и тут же получил убийственно холодный взгляд напарника.       Као искренне рассмеялась, вызвав удивлённые взгляды с соседних столиков.       В общем и целом, в Корне чужды были любые проявления эмоций, многие, даже если напивались, вели себя так же строго и отстранённо. Но увы, эта троица, никогда не славилась подобной сдержанностью, за исключением Му, которого всегда переполняла раздражительность, когда дело касалось Теры.       — Чего это ты смеёшься?       — Простите, просто вы мне напомнили, каких-то давно поссорившихся супругов, — призналась девушка, приложив руки к груди.       — Ох, ну вот видишь, — Тера развернулся в пол-оборота и коснулся рукой бедра напарника. — Даже Као видит, что между нами что-то…       — Я тебе сейчас сердце выжгу.       Холодный тон Даджиму разрезал пространство.       — Прости, но из проверенных источников известно, что у меня его нет, — пожал плечами Тера, вновь опрокидывая в себя содержимое стакана.       Как не странно, девушке нравилось находиться в их компании, было в этих двоих что-то необычное и знакомое…       — Као, — Даджиму выждал момент, когда всё внимание девушки будет сосредоточено на нём и продолжил: — как твои воспоминания? Пришли в норму?       Девушка в задумчивости покрутила кружку на столе, разглядывая в ней своё отражение.       Когда она, спустя время пришла в себя, Шигараки-сан, взял на себя ответственность сообщить о том, что было с ней до сегодняшнего дня.       А именно, что нашёл девочку ещё замёрзшим младенцем в лесу и принёс сюда, в эту обитель кошмаров.       Говорил, что Као должна быть ему посмертно благодарна, ведь если бы не он, её могли бы растерзать волки или любое другое лесное зверьё.       Данзо долгое время не уделял девчонке должного внимания, ведь он понятия не имел, что делать с младенцами. Когда она ползала по его кабинету, доставляя ему дискомфорт своим избыточным любопытством, он даже подумывал её убить.       Но, когда девочка подросла, смогла запасть ему в самое сердце.       Ведь её способности были просто невероятными, идеальный кандидат для шиноби Корня.       Однако, из всей этой истории Као помнила…абсолютно ничего.       Ей было сказано, что на одном из заданий она сильно ударилась головой и случилась амнезия, после которой Шигараки и пришлось по новой рассказывать девчонке всю её никчёмную жизнь.       Удивительно, но она даже не помнила собственного имени.       Тера и Даджиму присоединились к ней сравнительно недавно, но уже успели стать для неё друзьями и опорой во всех начинаниях.       Но, смотря на них сейчас, Као не могла вспомнить и толики того, что ей рассказывали, разве что…       — Мне часто сниться один сон, в нём, я постоянно падаю с высоты и пытаюсь за что-то ухватиться…— девушка нахмурилась, — ещё, мне помниться запах мокрого леса, журчащая вода и шелестящая трава, её звук, порой разрывает мои уши, — тихо закончила она, сморщив нос.       Даджиму осторожно коснулся пальцами в перчатках её лица.       — Возможно, этот запах из твоего детства, Шигараки же нашёл тебя в траве, спрятанную в какую-то тряпку, не удивительно, что со временем эти воспоминания, стали ярче.       Као перевела взгляд на пальцы друга и тот поспешно убрал руку, смутившись.       — Иногда, я чувствую себя монстром, который борется со своей тёмной стороной, — тихо произнесла девушка, глядя на своё отражение в мятных глазах напротив. — Мне нравится чувствовать своё превосходство через проявление агрессии…       Перед глазами, вдруг, встала недавняя картина, когда её команда отправилась добивать сбежавших из плена шиноби. Всплески крови, вспышки. Её довольное лицо под красным покрывалом…       — Нравится, когда меня бояться, слушаются и уважают, — Као взглянула на свои пальцы в перчатках. Пальцы убийцы, которого взрастил Шигараки. — Это чувство всегда жило во мне…Когда я коснулась этого пленника, мне вдруг стало так хорошо, что даже дурно…       Даджиму и Тера молча переглянулись.       — Иногда, мне кажется, что я это не я, — произнесла девушка, проведя рукой по волосам.       Даджиму не заметил, как вновь коснулся руки девушки и нежно поглаживал костяшки в плотной чёрной ткани.       Он понимал, о чём говорит Као, чувствовал её натуру.       — Ты не монстр…       Као подняла на него мокрые, янтарные глаза и его холодное сердце дрогнуло.       Тера на мгновенье задумался и моргнул.       — Кхм…Что-то у нас простаивают бокалы, Му, не хочешь сходить и узнать, у Гэлдис?       Даджиму поспешно убрал руку, подхватил стаканы и удалился.       — Эй?       — М?       — Не доверяй так слепо его ласковому личику, — усмехнулся Тера, приблизив лицо, — он настолько жесток, что вероятно, боится тайяки и яркого солнца.                                                                                           — Опасность миновала, но Акатцки всё ещё есть, так что не расслабляйтесь…— Цунаде взглянула на золотоволосого и её брови поползли вверх, — Наруто, твои раны…       — Это как награда за отвагу, — улыбнулся он лучезарно, стараясь не обращать внимание на ноющую боль во всём теле.       — Ему оказали первую помощь, — ответила Сакура, кивнув.       — Отправляйся в госпиталь Конохи, на всякий случай.       Цунаде глубоко вздохнула.        — Теперь обе ваши команды могут взять отгул, идите и отдыхайте.       Когда она взглядом проводила кланяющихся ребят, её взор остановился на Хатаке Какаши.       — Ты, останься.       — М?       Цунаде глубоко вздохнула, то что ей предстояло ему показать, вызывало в сердце непомерную боль и горечь.       Она медленно открыла один из ящиков, и подозвала Какаши поближе. Вытащив небольшую зелёную коробку, Цунаде поставила её на стол.       — Открой…       Какаши, недоверчиво поглядывая на Хокаге, открыл крышку.       Его сердце тут же пропустило удар. Много ударов…       В коробке, аккуратно сложены были вещи: штаны и кофта бирюзового цвета, пропитанные алой, запёкшейся кровью.       Внутри всё перевернулось вверх дном.              «Нет, не может этого быть…», — глаза Какаши метались по одежде, а руки осторожно ощупывали каждый сантиметр, надеясь, что сейчас это видение развеется и он больше никогда не увидит ничего более страшного.              Знаете, тот самый момент, когда ты держишь в руке яйцо дракона; оно шершавое, твёрдое, тёплое, с запахом парного молока. Ты его осязаешь, но не можешь поверить в то, что оно находится в твоих руках.       Вот и Хатаке, не мог поверить в то, что видит.       Он слишком долго отрицал очевидное, уж слишком много времени прошло, слишком упустил ситуацию и не хотел верить в этот ужас в его руках.       Ноги подкашивались, так и наровясь упасть ниц, но опытный шиноби сдерживал себя.       Сердце бешено билось о грудную клетку не в силах выбраться.       В груди всё безжалостно сжалось до боли в костях, в то время как в глазах жестоко щипало, как от лука, которого слишком много положил её отец в тайяки…       Какаши неосознанно коснулся лицом ткани и вдохнул.       Холодно и мокро.       Ужасно мокро…       Пересохшие губы что-то шептали и наконец набрали громкость.       — Где? — голос неуверенно сорвался на хрип.       — М…вот, — Цунаде достала из стола дрожащими руками отчёт одного из шиноби и передала его Хатаке.       Но его взор упал не на него, а на случайно выпавший клочок пергамента с обожжёнными концами.       Он медленно присел, взяв его двумя пальцами.       Ему хватило секунды.       — Вы знали.       Цунаде сжала зубы до скрипа и сдавленно процедила:       — Да…       — Вы ей подсказали идею пойти на поиски, в-верно? — он и сам не заметил, как голос предательски задрожал, растеряв всё своё хладнокровие.       Хокаге опустила глаза не в силах вынести этот полный ненависти взгляд.       О да, она как никто другой всё знала. И как никто другой, безумно винила себя.       Когда ей принесли эти вещи, Шизуне несколько дней отпаивала Хокаге настойками из трав, чтобы та пришла в себя и перестала плакать.       Как же Хатаке раньше не заметил её опухшие мешки под глазами?       Как раньше не почувствовал безразмерную боль в груди от ужасной потери…       Конечно, он ведь был на миссии… выложив все свои силы на то, чтобы защитить десятую команду, но не смог защитить то самое дорогое, что когда-то грело его сердце.              «Какой же я идиот, что не остановил её в тот день и сбежал», — съедал он себя изнутри.               А когда его холодный взор упал на Хокаге, внутри всё ещё больше заполнилось гневом. Так и подмывало подойти к ней и придушить.       Хокаге почувствовала, как атмосфера в кабинете сгустилась, а аура Хатаке начала отдавать чем-то безумно тёмным и ужасным.       — Какаши…я…       — Замолчите, — Хатаке сжал в ладонях оборванный клочок, на котором покоился последний иероглиф.       Это ощущение прошло, когда он выскользнул из кабинета громко хлопнув дверью так, что та чуть не слетела с петель.       Цунаде устало опустилась на колени и тихо проронила слезу.                     Ширануи расставлял небольшие красные флажки в тех местах на карте, которые он и его «несравненная» команда поисковиков, уже прочесали вдоль и поперёк.       Он устало вздохнул, когда понял, что карта с перемещениями Миари заполнена, практически, целиком.       — Чёрт!       Шиноби вздрогнул, когда его дверь с грохотом отлетела к стене, а ему в лицо прилетело что-то мягкое.       Опустив глаза, он сначала увидел одежду, а затем, разгневанного до нельзя Хатаке.       — Идём.                            Цунаде, всё ещё побаившаяся обезумевшего от горя Хатаке, показала ему то злополучное место на карте, где нашли вещи Миари и тот, без разрешения двинулся в путь, прихватив с собой Ширануи.       Хокаге не стала препятствовать, лишь с грустью посмотрев им в след.                     На границе Страны Волка, в глубине её роскошных лесов, где-то под отвесными скалами, Какаши выпустил всех своих нинкенов, предложив им изучить одежду Миари.       Ширануи было поручено обыскать местность вдоль и поперёк. В это раз они даже не успели погрызться между собой за место капитана спасательной операции, сразу начали расследование.       Многие разбежались сразу и только Паккун грустно уставился на своего хозяина, что-то тщательно высматривающего на земле.       — Почему не ищешь? — строго отозвался шиноби, почувствовав на себе его взгляд.       Собачье ухо уже не раз шевельнулось. Он переминался с лапы на лапу, думая, как сказать своему хозяину, что ни один из его псов не нашёл и тени следа девчонки.       — Какаши, мы… не можем найти…       Пёс сокрушительно вздохнул, опустив тяжёлые веки.       Хатаке ползал по земле, шаря по камням руками и выкорчёвывая каждый куст.       — Значит, ищите лучше! — рыкнул он, чувствуя, как каждая клеточка наполняется необъяснимым гневом на всё, что его окружало.       В частности, на себя самого.       Он только-только смог осознать и, главное, признать свои чувства, что давались ему с невыносимым трудом, и его сердце не смело вот так запросто сдаваться.       Безумию Хатаке не было предела. В его душе разрасталась ужасная боль, что обжигала лёгкие и готова была переключиться на мозг.       В его пальцы попалось что-то лёгкое и тонкое.       Он недоумённо поднял руку и на солнце блеснул малиновый волос.       В голове что-то мелькнуло, когда волос нежно коснулся его пальцев.       — Почему...       — Я не сошёл с ума, Паккун, — прохрипел Хатаке, нахмурившись. — Её одежда пахнет пресной водой, а здесь нет ни одного водоёма.       Пёс удивлённо вскинул бровь. Он не помнил, когда в последний раз видел своего хозяина таким взбудораженным.       Внимательно осмотрев волос, взгляд шиноби смягчился.       Сердце Хатаке вдруг заполнилось теплом, таким укутывающим, что даже опытному мужчине хотелось в миг разреветься, поддавшись эмоциям.       — Я не могу её упустить, снова, Паккун…       Собачий взор внимательно уставился на Какаши, склонив голову на бок.       — Неужели…       — Да, я полюбил и теперь не собираюсь сдаваться.