45 секунд на охрану и сигнализацию.

Прятать что-то от Арсения было не в привычке подопечного. Да и не скрыть если честно ничего от этого человека. Если что-то заподозрил - из под земли достанет, а свои предположения оправдает. Но сейчас листая крохотный альбом Антон с внутренним ликованием осознавал, что вот уже три года хранит его в тайне. Оберегает эти фотографии и записи. Может в одиночестве просматривать их и проматывать у себя в голове как мини-фильм. Вот, вот эта фотка: тогда они примерно в это же время были в Берлине и как все уважающие себя туристы посещали достопримечательности по списку. Это были Брандербургские ворота, и ни с того ни с сего пошёл дождь. Тогда то Арс получился на плёнке палароида взлохмаченный не от того что захотелось фешн-хуешин, а потому что в попытке быстрей забежать под навес поскользнулся на мокрой плитке и проехав пол метра навернулся на спину. Смеялись они на удивление вместе. Попов так беззаботно угорал над собственным фиаско, что не сохранить эту фотографию, а вместе с ней целую историю было невозможно. Антон сам вспоминая тот отпуск невольно заулыбался. Но в самый неподходящий момент зассаднила скула. Парень снова увидел это бесстрастное лицо перед ударом и стремительную пощёчину. Опять стало до боли в груди неприятно, глаза защипало. Шаст поднял лицо к потолку, закусил губу и спустя пару судорожных вдохов, через силу успокоился. Это только воспоминания, они останутся с ним на всю жизнь, хорошие или плохие им не место в его нынешних эмоциях. 《...Тут главное не дрейфить. Еще не известно куда тебя судьба завтра забросит. Может будешь эти дни вспоминать, как самые счастливые...》 Шастун рывком опустил голову опять к альбому, и быстро дотянувшись до стола достал ручку из металлического стаканчика. Под фотографией, где Арс стоит один, ее он распечатал из инстаграма Попова, (там постоянно выходят потрясающие посты с новых фотосессий, подправленные всяческими заумными фразами) осталось место, как раз его, парень и задумался заполнить. В мысли пришла только одна песня, которую он моментально перевёл в голове на русский и записал, как бы оформил это сам Арсений: 《Они говорят ты особенный. Ты лишь улыбаешься и кивает головой. Рассказываешь им истории, которые они будут пересказывать потом друзьям. Они утверждают, что ты скромный. Твоё лицо моментально краснеет. Глупые люди позволяют врать им прямо в лицо - именно таков ты на самом деле.》 Вот теперь все было идеально и грамотно скомпанованно. Антон провел подушечками пальцев по отпечатанному лицу и флешбеки не заставили себя долго ждать. ...как же страшно и неловко было ему всего год назад. Тогда примерно и появилось ощущение странного чувства по отношению к опекуну. Попов был строг, сдержан, порой даже груб, но Антону не вспомнить момента, когда тот намеренно и без причины пытался бы причинит ему вред. Сам факт осознания, что парню нравится мужчина на удивление был воспринят им быстро и без колебаний. Да, нравится, что теперь поделать? Он красивый, молодой, успешный, не лишён чувства юмора и крайне эрудирован, как в такого не влюбиться? Сложность Шаст стал испытывать, когда живя под одной крышей, был не в состоянии перестать думать обо всем, что не должно занимать мысли юного подростка. Исходя из противоречивого желания принадлежать этому человеку, можно было сделать вывод, что Антон сильно привязался. Прикипел душой к домашнему тирану и чистоплюю до мозга костей. Признаваться в запретной симпатии Шаст точно не планировал. Устраивать мелодраму из всего этого тем более. Но Попов словно всеми силами показывал, что он свободен и готов к отношениям: девушек домой ни разу не приводил, а прочесав его социальные сети Антон вообще подумал, что их у него будто никогда и не было. Выезжая в командировки звонил по возможности, дежурно спрашивал как дела и хватает ли оставленных денег. Арсений не из тех, кто любит долгие телефонные разговоры. Однако вкупе со всем остальным вспоминать их первый поцелуй, а за ним признание в чувствах,(именно так и не наоборот) было любимым занятием перед сном и действенным методом избавиться от остальных мыслей. То была суббота, как раз после всех экзаменов в десятом классе. Антон приехал домой настолько счастливым, что зная его обычное настроение можно было бы подумать, что он где-то нашёл траву и выжрал пол пачки, не удосужившись даже закурить. Так в самом беззаботном расположении духа он неожиданно предложил Арсу посмотреть кино и заказать еду, потому что если день хороший до полудня - нужно его сделать не хуже и после. Мужчина посмотрел удивлённо, раскинул что-то у себя в голове, похоже не нашёл чего-то запланированного да и согласился. В тот день Антон впервые пробыл в спальне опекуна больше трех минут. Они расселись, взяли подносы, что бы не дай Дьявол не насорить на кипельно-белых простынях и ели почти не обменивать комментариями по поводу фильма. Арс в тот вечер переборщил с объёмом заказа, так половина роллов и суши были оставленны в холодильнике "на обед" или "на завтрак". Но в полночь Шастуна такой расклад дел не устроил и он вопреки всем запретам аккуратно вылез из своей постели, повернул дверью ручку, лишний раз убедился, что в комнате Арсения не горит свет и пошел вниз по ступенькам на кухню. Есть днем в кафе, вечером за просмотром "Майора Грома" конечно очень круто, но атмосфера, которую дарила ночь, гудящий холодильник и приглушенный свет лампы над плитой стоила всех этих трапез вместе взятых. Парень вытащил пластиковую тару, положил её на стол, а донести ролл до рта помешал включённый свет. Арсений стоял около него с совсем недовольным видом. - Дракон? - Шаст посмотрел вниз на запачканную соусом и добавками футболку. - Ты забыл табу? Мужчина подошёл ближе и нагнулся аккуратно взяв рисовый шарик двумя пальцами. Брезгливо положил его на тарелку, в тот момент снова посмотрев на подопечного. Антону тогда почему-то показалось, что эта секунда, как перед прыжком на роликах с длинной лестницы: выглядит страшно, если решишься - неизвестно, как все будет, но главное; если не сейчас, то больше никогда не подойдёшь даже с краю просто посмотреть, есть ли вообще шансы. В такой момент он ещё в детском доме всегда выбирал прыгать! А сейчас не прыгнул...поднял голову, вот он уже почти решился по-детски, неопытно клюнуть Попопа в губы, но забоялся и приготовился больше никогда не думать о таком. Моргать стало вдруг слишком тяжело. Шаст только медленно прикрыл веки, как почувствовал самый настояший поцелуй. Совсем лёгкий, в верхний краешек губ. Это было так ненавязчиво, словно впервые вопрашающе, точно Попову нужно было именно показать, что он не против. Антон за секунду испытал весь спектр возможных чувств и пусть заткнуться девчонки, которые когда-то назвали его "эмоциональный интеллект, как у зубочистки." Удивление. Как? Арс сам взял, да поцеловал его, ещё так нежно и осторожно, что ноги бы подогнулись, не сидит он на стуле. Ликование. Даже где-то стыдливая радость, что в итоге ему не пришлось решаться на этот поступок. Человек для себя сам шагнул в пропасть. Ведь он тоже не знал, что Шастун испытывает к нему такого рода привязанность. Наконец, смущение. Сколько секунд прошло, а он так и не внёс свою лепту в этот потрясающие приятный процесс. Почему-то сейчас очень захотелось оказаться на равне с партнёром. Парень не задумываясь соскочил на ноги и ткнулся носом в глаз Арсению. Тот испуганно отскочил, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. - Арс, прости! Блин... - он не знал лучше подойти или оставить человека в покое. - Просто, я просто, сам хотел тоже. А тут ты первый, я не сориентировался. Сильно больно? Попов посмотрел на него и засмеялся. Сам подошёл, и ещё ближе подтянул к себе парня за локти, переместив после ладони на щеки. Потерся носом о его снова закрывая глаза от приятных ощущений. Самого Антона аж мурашками пробило. Это все так невозможно, несбыточно, но прямо сейчас происходит, вызывая неприятный узел волнения в животе. - Дурашка, посмотри глаз сильно красный? - мужчина постарался максимально ровно смотреть прямо, что б Шаст мог сравнить. - Нет, не сильно. Только снаружи. - подумав, что такой жест был бы вполне уместным он прошёлся губами от кончика брови по всему веку. - Теперь точно болеть не будет.