Вечно молодой

***

      — Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим, — тихо напевает Джисон, направляясь в медицинский кабинет. — Вечно молодым, вечно пьяным…       Он снова повредил нос в беспощадной драке с одногруппником, который остался зализывать раны в компании своих друзей. А у Хана друзья были лишь дома. Здесь не было поддержки для него, как и желания получать образование в этом ненавистном университете.       Единственное, что заставляло его нутро, как и душу, пылать красным пламенем, это милый медбрат, устроившийся сюда на работу в предыдущем семестре. Он умеет завязывать бинты в красивые бантики, и аккуратно лепить пластыри на ранки. А ещё он говорит приятные слова и трепет Джисона за его пухлые щёчки, приговаривая, что так себя вести нельзя, что это до добра не доведёт.       Поэтому Джисон всегда ищет удобную ситуацию, благодаря которой ему вновь удастся попасть в кабинет медбрата, что всегда ходил в идеально выглаженном белом халатике.       Стук в дверь. Два раза. Джисон просовывает лицо, шепча невинное «Можно?», а Минхо снова вздыхает, сразу же доставая вату и перекись.       — Джисон-и, ты что, опять? — беспокойно произносит улыбчивый брюнет, вопросительно изгибая бровь.       В этот момент Джисон полностью заходит в кабинет, а его сердце в груди сжимается, будто он действительно в чём-то провинился перед старшим. Тёмноволосый усаживает мальчика на стул, смачивая вату в перекиси и проходясь ею по повреждённому носику.       — Простите меня, Минхо-хён, — извиняется Джи, шипя от боли.       — Такими темпами от тебя скоро ничего не останется, — пробубнил тот, обрабатывая ранку. — Такой миленький маленький носик, и так серьёзно пострадал… Ну зачем ты, а?

Миленький.

Маленький.

Носик.

      В наушниках играет всё та же песня, про вечную молодость и желание оставаться пьяным всегда, и Джисон блаженно прикрывает глаза, чувствуя мягкие касания холодных пальцев шатена. Если бы судьба была на стороне Джисона, то можно было бы смело представить, что хён сейчас его поцелует, успокоит, и тихо прошепчет: « — Я никому не дам тебя в обиду».       Но Минхо слишком быстро заканчивает, прикладывая к повреждённому месту холодный мешочек со льдом, достаёт из своего рюкзака уже наполовину использованный тюбик мази, и вручает Хану:       — Нанесёшь на ранку перед сном, хорошо?       — Да, конечно, — Джи злится, потому что этот прекрасный двухминутный момент закончился, и теперь ему снова нужно идти на пары.       — Береги себя, мой хороший, я тебя очень прошу, — напоследок бросает Ли, снова усаживаясь за свой рабочий стол.

Джисон кивает.

Джисон уходит.

      Трое лучших друзей каждый вечер собирались все вместе, чтобы поговорить обо всём, что происходит в их жизнях. Джисону такие посиделки очень нравились, ведь только здесь он чувствовал себя настоящим, открытым, и только здесь он мог излить всю свою душу.       Сегодняшний вечер не стал исключением.       Хёнджин будто предчувствовал, что этот разговор будет более серьёзным, и поэтому почти скупил весь алкогольный магазин. Правда, не обошлось без ворчаний Феликса, который считал, что алкоголь нельзя пить так часто, как это делают они, но Хван быстро успокоил своего парня, обещая, что они постараются исправиться.       — Ну и Ромео, ты, конечно, — смеётся Хёнджин, хлопая друга по плечу. — И когда ты ходил к нему в последний раз? Давно?       — Я был у него в прошлую пятницу, — Хан отпивает алкоголь из своей бутылки. — Мне уже стыдно ходить к нему со своими боевыми ранениями. Я чувствую, как постепенно надоедаю ему…       Хёнджин бросает взгляд на молчавшего всё это время Феликса, и в его голове созревает гениальный план.       — Почему бы тебе ему просто не признаться? — шепчет Хван, надеясь, что его друг не ебанёт его за это в плечо, как следует.       — Такой ты умный, Джин-ни, — смеётся светловолосый, и снова отпивает из бутылки. — Я ничего не знаю о нём, и наши встречи всегда ограничивались лишь тем, что он просто обрабатывал все мои ушибы, и вышвыривал на пары. Я бы с радостью его поцеловал, если бы был уверен в том, что у него нет девушки, или ещё хуже, парня.       — Послушай, что я придумал, — вновь говорит Хёнджин, озираясь на своего парня, который по-прежнему молчал. — давай разъебашим тебе губу, а ты пойдёшь к нему, и когда он наклонится к тебе, ты его поцелуешь?       — Блять, ты что, ебанутый? Может тебе уже пора что-нибудь разъебашить, а? — наконец заговорил Ликс, толкая Хвана локтем в бок. — Хани, не слушай его, ладно? Целовать его так сразу, будет слишком. Просто, спроси у него прямо, встречается ли он с кем-нибудь. В конце концов, ты ничего не потеряешь. А то так и будешь до старости к нему ходить, чтобы он тебя подлатал.       — Но мой план-то действительно гениальный, — произносит Джин.       — Не надо ему ничего разбивать, ты понял?       — Да чего ты истеришь? — шикает Хван.       — Да вот кринж с тебя ловлю, и понять не могу, ты реально хочешь избить своего друга? — Ли поднимается со своего стула.       — Я хочу ему помочь!

Джисон замер.

А ведь, попробовать можно.

      Неужели, Хёнджин в кои-то веки предложил ему действительно неплохой план? Но для начала, ему нужно разузнать о Ли немного больше информации.       — Хён-и, давай, ебашь…

Стук в дверь.

И снова два раза.

      Джисон проходит в кабинет, взглядом улавливая, как старший внимательно разглядывает медицинские карточки студентов. Он очень привлекательно выглядит, когда сосредоточен на работе.       Хан тихо кашляет, а Ли поворачивается и смотрит, так пронзающе, что коленки сами по себе начинают дрожать. Джи снова чувствует себя виноватым, ощущая, как Ли рассматривает его нехилую ранку в уголке рта.       — Джисон-и…       — Простите, Минхо-хён.       И снова вата с перекисью, и снова тяжёлое дыхание Минхо над лицом Джисона, и снова аккуратные касания холодных пальцев к тёплой коже, которые заставляют биться в агонии. Хан шипит, хватаясь рукой за запястье старшего и сразу же выпучивая глаза.       — Больно.       — Терпи.       За окном бушует майская стихия, дождь с грозой нагоняют жуткие мысли из-за детской травмы, и молчание напрягает, а сосредоточенный на хановых губах взгляд кошачьих глаз подстрекает Джисона на нервное покачивание правой ногой.       — Как можно было поранить такие красивые губки, ты мне объясни? — начинает Минхо, а блондин бегает глазами по его лицу, не зная, что лучше ответить.       — Правда красивые?       — Очень.       И как тут теперь здраво мыслить, если Минхо практически с ним флиртует и делает комплименты, оседающие где-то на дне сердца. Джисон рвано дышит, надеясь не сморозить какую-нибудь чушь, и не оттолкнуть хёна ещё дальше от себя.

Вдох.

Выдох.

      — А у вас есть вторая половинка? — ну хоть не «можно вас поцеловать?».       — С какой целью интересуешься? — Ли раскладывает медикаменты по коробочкам.       — Из любопытства…              Брюнет усмехается и кивает.       А сердце Джисона делает, кажется, последний удар.

«Я мог бы стать скалой, Но уже другой Кто-то молодой, кто-то пьяный,» — играет в наушниках.

      — Моя работа — моя вторая половинка.

***

      Джисон шмыгает, неуверенно входя в кабинет медбрата, что снова был занят очень важными делами. Делая глубокий вдох, парень собирается с мыслями и ловит себя на нервной дрожи в коленках. Хан снова чувствует себя виноватым, смотря на свои окровавленные руки. А Ли очень старается казаться спокойным, но на деле получается не очень, потому что Джисон совсем себя не бережёт.       На стул младший усаживается сам, и виновато улыбается, поднимая глаза на хёна и будто умоляя не смотреть на него таким обеспокоенным взглядом.       — А на этот раз что?       — С одним придурком из другой команды подрались, — коротко поясняет Джисон, и стыдно становится от того, что приходится врать старшему, но ведь не скажет же он, что сам расчесал костяшки в кровь, когда напился и всю ночь думал о хёне. — Но ничего серьёзного, не переживайте.       Старший понятливо кивает, доставая синий тюбик с наверняка какой-нибудь заживляющей мазью. Сначала он берёт ручку Хана в свою тёплую ладонь, внимательно разглядывая каждую повреждённую костяшку, затем губами прикладывается к ранкам, нежно целуя и большим пальцем поглаживая здоровый участок кожи.       Младший поглядывал на него и не знал, что ему ответить, потому что в этой ситуации слов просто не остаётся никаких, как и приличных мыслей. Его хён только что поцеловал его ручку, а ещё он когда-то назвал его губки очень красивыми. В голове не укладывается ни у одного, ни у другого. И что же это может значить, если не то, о чём всё время думает Хан?       Неужели у Минхо-хёна тоже есть чувства к Джисону?       — Минхо-хён, у вас очень милый браслетик, — Джисон коснулся указательным пальчиком бисерного изделия. — Сами сплели?       — Его подарила мне моя Хоён, — тянет Хо, с неверием и умилением глядя в уверенные глаза напротив. — Хочешь, она и тебе такой же сплетёт?       Джисон почти плачет.

Моя Хоён.

      — Нет, спасибо.       Младший одёргивает руку, приговаривая, что больше не будет беспокоить, и что теперь постарается не вляпываться в неприятности, чтобы не доставлять брюнету хлопот, которых, кажется, у того и так предостаточно.       Старшего злит, что Хан смеет говорить такое, злит ситуация, злит это самое «Нет, спасибо», и он одним рывком за хрупкое запястье притягивает к себе младшего, и крепко сжимает в руках его талию. Носом он утыкается в шею Хана и улыбается, когда чувствует, как тот еле ощутимо дрожит в его руках и тяжело выдыхает, когда чувствует, что коленки младшего слегка подкашиваются, и что тот практически не может устоять на ногах.       От такой близости Джисону сносит крышу. Он не верит в то, что сейчас происходит, так же, как и не верит в то, что у старшего действительно могут быть какие-то чувства к нему.       — Что это значит, хён? — голос блондина тоже дрожит и срывается моментами, а дыхание у него учащается, когда по его спине, слегка задирая футболку, проходятся влажные ладони.       — Это значит, что я не потерплю такого твоего поведения, — Ли прижимает Хана ближе к себе и несколько раз целует его шею. — Ты меня совсем не отвлекаешь. Мне нравится, когда ты приходишь ко мне.

***

hwhjn: Ты где находишься? Не натвори глупостей, слышишь? Я конечно всё понимаю, и искренне тебе сочувствую, но должна же у те- бя остаться хоть капелька здравого рассудка.

lilsquirell: Либо сейчас, либо никогда, хён… Думаю, мне стоит попробовать. И как сказал Ликс, терять мне уже нечего…

      Дверь в квартиру Минхо была так близко, как и кнопочка звонка, на которую Джисон уже несколько минут не может нажать. В руке бутылка какого-то дешманского пива, но это уже далеко не волнует, ведь Хан и так пьян. Рассудок помутнел от мыслей, которые крутились в его голове. Вариантов исхода было так же много, как шансов свалить из этого дома, чтобы не натворить глупостей.       Но зачем тогда он пёрся через весь район, если хочет так просто сдаться и уйти?       Пальчик медленно нажимает на кнопку, а в квартире слышится глухое шарканье ногами по полу. Хан отходит в сторону от глазка, чтобы хён не спалил его сразу. Дверь следом открывается, а в проёме стоит красивый Минхо, с мокрыми волосами, в чёрном худи и серых спортивных штанах. Он обеспокоенно разглядывает Джисона, который пьяно улыбается и пытается выговорить «привет».       Лицо Ли впервые выглядит таким несчастным. Он уже наверняка устал от визитов младшего. Хан кается. Искренне кается. Но поделать ничего не может.       — Джисон? — старший звучит слишком строго, и вся уверенность Джисона отходит на задний план. — Как ты нашёл мой адрес?       Младший опустил глаза.       От этих слов дыхание Джи замедлилось и стало практически не слышимым. В его груди сейчас смешалось столько чувств, а в голове закрутилось столько слов, которые, к сожалению, он пока ещё боялся сказать. Вспомнив слова Ликси о том, что он ничего не потеряет, он снова посмотрел в глаза старшего.       — Тебе и правда интересно именно это? — вновь улыбается младший, чувствуя, как уверенность постепенно возвращается. — То есть, ты совсем не хочешь узнать, почему я здесь?       Минхо всё ещё в недоумении.       — Ты приехал ко мне, чтобы…       — Тише, не сбивай меня с мыслей, — пустая бутылка падает на паркет, и со звонким треском разбивается. — Позволь мне тебя кое о чём спросить… Минхо… Мин-хо-о-о… Какое же у тебя красивое имя…       Джисон нечаянно наступил на осколок, сразу же шикая и отходя немного в сторону. Белый носочек моментально пропитывался кровью, но его это сейчас не волнует.       — Скажи мне… У меня есть шанс?       Ли замер.       — Шанс? На что?       — На тебя?       Блондин притягивает к себе хёна и одной рукой прижимает к себе за плечи, а другую кладет на талию. Он без какого-либо смущения и с напором, впечатывается в чужие губы. Хан немного груб, и скорее всего, это воздействие алкоголя. Джисон тихо стонет в поцелуй и приоткрывает глаза, наблюдая за шокированным взглядом старшего. Младший целует долго, медленно, глубоко и настолько влажно, что когда он совсем немного отстраняется, между их губами остается тонкая ниточка слюны.       Джи уже состроил в голове картины, как будет крушить всё, что попадётся ему под руку, если из уст Минхо сейчас прозвучит слово «нет». Он уже практически слышал свои истерические крики, слышал, как Хёнджин и Феликс пытаются его успокоить. Он успел представить всё до мельчайших подробностей, находясь не в реальности, а в подсознании, пока старший упорно рассматривал лицо тонсена в тусклом освещении от перегоревшей лампочки.       Телевизор, что показывал какую-то мелодраму, перестал говорить. На фоне одна тишина, но и она заглушается пронзительным шумом в ушах, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме бушующих в черепной коробке мыслей.       — Не молчи, хён. Ты же уже давно всё понял, — младший отстраняется, опуская свои руки с горячего тела Ли. — Мне трудно тебе это говорить, потому что я трус, но поскольку я уже перешёл границу дозволенного, я не смогу не закончить начатое. Ты мне очень нравишься, Минхо. И я бы хотел спросить у тебя, есть ли у меня шанс на отношения с тобой? — он снова подался вперёд, заключая хёна в свои крепкие объятия.       Хан прикрыл глаза, сосредотачиваясь на учащённом сердцебиении старшего. Он, конечно, не был квалифицированным медицинским специалистом, но тахикардия часто начинается из-за сильного эмоционального возбуждения или стресса. Хёну сейчас неуютно и, скорее всего, страшно. Поэтому его сердце так быстро колотится, кажется, переваливая за отметку «100» сердечных сокращений в минуту.       — Котёночек, кто там? Чего ты так долго? — слышится женский голос, а после из комнаты выходит девушка с такими же тёмными волосами, как и у Ли.       — Хоён, познакомься, это Джисон…       Хан тушуется, резко отстраняясь от парня и хлопая длинными ресницами. В попытке сморгнуть подступающие к глазам слёзы, он не заметил, как обеспокоенно на него смотрели две пары карих глаз. Блондин даже не помнит, как оказался в своём районе, как подошёл к особняку, который достался Хёнджину в подарок от родителей.

Стук в дверь.

И снова два раза.

      Размытые тени замельтешили перед входной дверью, а затем показались и знакомые Хану силуэты двух лучших друзей. Дверь сразу же открылась, а заботливые ручки Хёнджина и Феликса затащили внутрь. Белыми салфетками впитывались горячие хановы слёзы, а всхлипы заглушались хёнджиновым плечом. Волосы приятно взлохмачивались длинными пальцами Феликса, а по спине приятный холодок от вентилятора разносил стаи мурашек.       — Ничего не спрашивайте, просто я неудачник, — подаёт голос блондин, всё ещё задыхаясь в истерике. — У него есть девушка, и её зовут Хоён. Она, вроде бы, очень милая, и у них волосы одинакового цвета, а ещё, она сплела для хёна красивый браслетик из бисера. Она намного лучше, чем я…       Хван встретился взглядом со своим парнем, который так же обеспокоенно смотрел на рыдающего Джисона, и пытался что-то придумать.       В таком состоянии Джисон пробыл около двух недель. На университет уже давно был забит хуй. Звонки старосты не прекращались, как и сообщения, в которых было написано, что Хан на грани отчисления. Чтобы этого не произошло, ему нужно срочно явиться, и начать посещать хотя бы практические занятия.       Этого блондин не хотел от слова совсем.       Снова идти туда, где тебя презирают, где тебя не ставят ни во что, где все преподаватели смотрят на тебя хищным взглядом, будто готовясь наброситься и растерзать.       И даже тот лучик света, ради которого Джисон иногда приходил на занятия, теперь погас, и навряд ли будет когда-либо вновь засияет. bangchan: Джисон, почему ты пропустил уже семь тренировок? Ты вообще в курсе, что тебя могут выгнать из команды? У нас соревнования на носу. Умудрись явиться на следующую тренировку, я тебя умоляю!!!       Джисон думает, что не готов вылетать из баскетбольной команды, и решается вытереть свои слёзы, которых никто видеть не должен, чтобы пойти на тренировку. Он не собирается больше подходить к Минхо, и тем более извиняться перед ним за то, что устроил. Пусть всё идёт так, как идёт.       Он больше не будет.       Вечернее майское солнце окидывает закатными лучами площадку, на которой осталось совсем мало людей. Тренировка подошла к концу слишком быстро, Хан даже не заметил. Он так увлёкся игрой, что даже позабыл о всех проблемах, которые с ним приключились. Именно поэтому в голове он ставит галочку, что тренировки пропускать точно никак уж нельзя.       Из мыслей блондина вырывает пронзительный крик. Он видит, как Чан валится на землю и хватается за ногу. Джисон бежит слишком быстро, чуть не сваливаясь рядом с Баном.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Хан.       — Кажется, вывихнул ногу, — парень корчится от боли, сжимая в руках повреждённую ногу.       За спиной послышался шорох.       Младший оборачивается назад, видя перед собой парня в белом халате. Ему хватает и секунды, чтобы сообразить, что перед ним Минхо. Тот самый Минхо, которого он поцеловал. Старший отдаёт приказ помочь отвести Чана к нему в кабинет. Двое парней, которые до этого были заняты отбиванием мяча, подхватили Бана под руки, поднимая с земли.       Джисон тушуется, и окидывает взглядом поле, в поисках своей сумки.       Наушники в уши, и снова всё та же песня.       «Пора домой» — говорит себе парень.       Только он хотел сделать шаг, как вокруг его запястья обвились чьи-то нежные пальцы, а затем рванули на себя. Хан обернулся, падая в руки Минхо, и чуть ли не впечатываясь в его губы. Они встретились взглядами. Блондин бегал глазами по улыбчивому светлому лицу, заглядывал прямо в глаза, не в силах оторваться. Минхо молчал и шелестел чем-то в руках, а потом немного приподнял небольшой белый пакет и вручил его Джисону.       Парень ослабил хватку, и отправился в свой кабинет, чтобы оказать помощь пострадавшему. Джисон непонятливо хлопал глазками, а потом вспомнил про пакет. Открыв его, Хан увидел лежащий на дне бисеровый браслет, точно такой же, как и у хёна, немного шоколадных конфет и розовый стикер с надписью:       «Ты тоже мне нравишься, Джисон-и, поэтому, заходи ко мне почаще. А этот браслет тебе сплела моя сестра Хоён, она не хочет, чтобы ты плакал».