Плед

      Скелетик пяти лет нетерпеливо топтался на одном месте, притоптывая, как зайчик. Ему было очень любопытно и интересно, что за сюрприз ему решил устроить отец. Нет, серьёзно, повод же должен быть, иначе зачем его разбудили в семь часов утра, и заставили стоять у родительской спальни. Для своего возраста он был спокойным монстренком, даже меланхоличным, но иногда флюиды озорства заставляли его подсыпать в отцовский чай соль. Так что он как никогда раньше был готов что-то уронить, взорвать или ещё что-нибудь. Скучно ему, скучно!       И ещё страшно. Вдруг он сделал что-то не то и отец злится? Вообще, его отец был очень хорошим монстром, но ведь у всех бывают плохие дни. «Кто-то» проказничает и за это надо отвечать.       Наконец таинственная дверца приоткрылась и оттуда донеслась благая весть, что ему, ну наконец-то, можно увидеть сюрприз. Чино мог поспорить на все карманные деньги, отец решил-таки сделать его своим помощником в кофейне. А что нет? Такое молодое дарование не должно пропадать просто так. Разные мыслишки бегали у него в голове, пока он приближался к отцу. Странно, у него в руках какой-то странный свёрток из потёртой курточки, откуда точно что-то пыхтело и сопело. Не похоже на игрушку-пищалку. Гастер почти всплакнул от умиления, когда увидел, как его сынок непонимающе наклонил голову. И ведь стесняется сказать напрямую, что ему очень, ну очень любопытно.       Как котёнок, ей богу. — Хочешь подержать своего брата?       Чино пискнул, как котёнок. Брат? Всамделишный настоящий младший брат, как у остальных ребят? Маленькая частичка души? Это даже... даже лучше, чем помощь по кофейне! Скелетик потянул руки, почти визжа от восторга. Длинные рукава бежевого свитера слегка мешали его серьёзному образу, но этого было достаточно, чтобы растопить клубнично-снежное сердечко отца-монстра. Слегка поддерживая его за плечи, чтобы он не уронил столь ценную ношу, Гастер не смог не удержаться от фырканья. Чино старался смотреться ультра-круто, держа своего младшего брата, а сам чуть ли не рыдал. Что же, стоит оставить его в неведении (пока), что маленькие дети бывают непредсказуемыми и наглыми.       Такой милый момент стоило заснять на камеру. Жаль, что он по жизни рукожоп и у него буквально дырявые руки. Чино же не обращал на него внимания, весь пребывая в созерцании маленького чуда. Когда скелетик приоткрыл глаза, старший не смог не умилиться (снова). У его брата были милые почти красные угольки, мерцающие глубоко-глубоко. И весь он походил на зефирку. Такой маленький, крохотный, хрупкий. — Пап, а как его зовут?       Оу, точно, имя. Он думал над многими вариациями имён, но... что может предложить монстренок. К тому же, ему было несколько лень самому придумывать имя. Он и так над первым мучился целую ночь. Должна же быть какая-то награда? — А у тебя есть идеи, сынок?       Вообще, у него давным-давно крутилась это хитрая мыслишка. Ну, знаете, вроде как маленькая месть. — М-м-м... Меллоу! Он прям какая маленькая зефирка!       «Почему Меллоу? Никогда не слышал об этом имени. Из воздуха, что ли, взял? Или же... Стоп. Меллоу? Маршмеллоу? Он... божечки, это месть за его имя. Мне не стоило тогда пить столько капучино. Какой позор. Меня уделали», — так и думал Гастер, пребывая в прострации.       Чино поочерёдно краснел и бледнел от своего остроумия и совести.       Меллоу же меланхолично покусывал брата за палец, пробуя что-то новое на вкус.