Приручить прирученного.

С новым вздохом Инк впился сильнее когтями в мягкий мох, заставляя руки лежать на месте. Кто бы знал, что можно принести живому существу так много приятных ощущений одним лишь языком. Точнее — шестью. Эррор в очередной раз отпустил член, обводя и сжимая его одними лишь кончиками языка на пол длины, особое внимание уделяя чувствительной головке. Снова и снова юркие горячие языки ласкали чувствительную плоть, заставляя ламию дышать чаще и завороженно наблюдать за движениями чернокостного, приоткрыв рот. Маг видел как напрягается змей, как тонет в непривычных ласках, не зная куда деваться, как заземляет себя, впиваясь в мох больными когтями. Удивляло то, что Эррор вот уже битые пол часа безуспешно старался довести чернильного до оргазма одним лишь ртом и языками, изрядно уставшими после столь долгой работы. Он уже даже успел размять себя пальцами, подготовив лоно к принятию крупного органа. Наконец, глюк вновь накрыл ртом головку члена, слегка посасывая её и опускаясь ниже, потихоньку вбирая член на длину, к которой он уже привык. Рука Инка вот вот была готова дернуться к голове чернокостного, как владелец заставил конечность остаться на месте. Колдун ухмыльнулся, похотливо смотря на змея и опустился ещё ниже, чуть жмурясь от неприятного ощущения в горле. Кончики языка ласкали упругий член, обводя собой его бока и венки, надавливая и крутясь на месте. Корень языка часто поднимался и опускался, играя с головкой, вот вот норовившей проскользнуть глубже, перекрыть доступ к кислороду. Чернильный глухо и с легким недовольством простонал, когда горячие языки ушли прочь, оставив чувствительный участок без внимания и разрядки. Он поднял взгляд на глюка. Тот часто дышал, восстанавливая дыхание и даже не старался вернуть на плечи длинную льняную рубашку, державшуюся лишь на рукавах, или, наконец, деть куда-то этот чёртов шарф, закрывающий собою обзор на молодую, упругую грудь. — Я так не играю, — наконец выдохнул Эррор, вытирая рот рукавом рубашки и встречаясь взглядами с ламией, — как мне сделать так, что бы ты кончил? Я думал это будет просто, учитывая сколько времени ты не занимался сексом. — А я то почем знаю? — Инк чуть привстал на руках и лег обратно, стоило магу опереться на его плечи и слегка стукнуть по сгибами локтей, намекая вернуться в прежнее положение, — думаю, нужно просто больше времени. Как никак, я крупнее тебя, значит и ласок требую больше. — Интересно, — хмыкнул глючный, опуская взгяд на член, исписаный разводами сизой слюны, — я весьма вынослив, думаю, что не уступлю тебе в этом деле. Эррор потихоньку протянул руки к завязке штанов и потянул за шнурок. В ту же секунду ламия извернулся на месте всем телом, рванувшись вперёд и уже через миг нависал над глюком, расположив руки по обе стороны от его плеч. — Дай я сам, — тихо сказал змей, чуть опускаясь, следом забирая с немного испугавшегося мага шарф, — не тебе одному же все делать. Останавливай, если что не так сделаю. Глюк хотел возмутиться, сказать что хотел управлять над ситуацией сам, но как-то перехотел, стоило ламии обжечь его взглядом хищных глаз. Он тихо выдохнул, смущённо отвернувшись в бок и убрав от себя руки, одной прикрывая рот и прячась за рукавом болтающейся на одних лишь предплечьях рубашки, несколько ограничивающей движения чернокостного. Несмотря на смущение и лёгкий страх, взгляд маг, все же, вернул на Инка. Тот осторожно снял с маленького скелета штаны и сапоги, легко отбросив все в сторону к шарфу и пробежался глазами по телу снизу вверх. — Ты не смотри а делай, — слегка подстегнул Эррор, говоря все тише с каждым словом и снова смотря куда-то на фрукты, — я уже замёрз лежать без дела. Хвостатый чуть улыбнулся и провёл руками против нежных синих чешуек по обоим бёдрам с боков, совсем слегка надавливая и отпуская, что бы не вывернуть чешуйки, но и не оставить глюка без нужных обоим ощущений. Реакция не заставила ждать себя долго и чернокостный тихо простонал, заглушая себя рукой и сильно сводя вместе коленки. Инк прошёлся руками выше, оставляя чешуйки и бёдра в покое, переходя мимо тонкой, изящной талии к аккуратной груди. Руки замерли под парой шариков, оглаживая большими пальцами нижние выступающие ребра. — Знаешь, я много девушек видел, — задумчиво проронил змей, — но такую грудь, как у тебя, я вижу впервые. Можно потрогать? — Не можно, а нужно, — маг взял за запястье большую руку ламии и накрыл ею один холмик, — только не царапай. Особенно соски и ореолы вокруг них. — Это понятно, — улыбнулся Инк, слегка сжимая сисечку, оставляя нетронутым вишенку соска, — а все остальное можно царапать и кусать? — М-можно, но не сильно, с чешуйками тоже поласковее. На этом инструктаж окончен. Все остальное разрешено, креативность приветствуется. Ламия добро усмехнулся на такое краткое выставление границ и отметил про себя, что в запретах не упоминалось про метки. Возможно, ему стоило уточнить про этот пункт отдельно, хотя лучше не переспрашивать по сто раз. Сказано же: остальное разрешено. Змей сразу наклонился к тонкой гибкой шее, слегка утыкаясь в неё носом и провёл длинным языком сбоку от ключицы до стыка челюсти, огибая каждый позвонок и остистый отросток. Инк приглядел себе пятый позвоночек и на пробу коснулся его клыками, ещё не проткнув нежной надкостницы. Наконец-то рецепторы уловили новый запах. Этот же запах он чуял, когда загонял в угол жертву, когда заяц бился в его мощных челюстях, когда кто-то слишком близко подходил к его клетке, переставляя на цыпочках ноги и готовясь отскочить от клетки. Страх. О да, теперь ламия был достаточно близко к этому магу, что бы начать чувствовать его запахи все до единого. — Т-Ты же не ядовитый, я надеюсь? — глюк нервно хохотнул, осторожно обвив руками шею зверя, заведя их на спину того, — и не собираешься сходить с ума? — Разве что немного. — Это щас к какому вопросу было?! Тишину пещеры неожиданно потревожил новый стон глючного, когда клыки змея ласково прокололи надкостницу, не пойдя дальше в позвонок. Мимолетную боль сразу убрал скользкий язык, а сам укус был припечатан лёгким тёплым поцелуем. Руки слегка напряглись во время укуса, отчего Инк уже прижимался грудиной к нагому телу под собой, слегка покачивая тазовой областью хвоста. Не терпится. — Разве я настолько пугаю тебя, Эррор? — ласковый и немного хищний, такой заводящий, голос протек в слуховое отверстие вместе с горячим дыханием, вызвав у пассива волну мурашек по телу, — скажи, что в тебе играет больше сейчас? Страх, или похоть? Глюк зажмурился, прерывисто выдохнув, когда почувствовал как пара клыков медленно спускаются от челюсти по горлу вниз, словно выбирая в какой позвонок впиться, какой из них раскрошить. Эррор легонько провёл фалангами пальцев по лопаткам змея, словно в отместку, и тут же впился в плоские кости пальцами от неожиданно разведённых руками чернильного своих ног. Он дразнил, игрался, путал следы своих рук на теле мага, притворялся жестоким порой, упивался эмоциями и запахами монстра под собой. Чем то он даже напоминал сейчас Найтмера. — И-Инк, подожди! — чернокостный решил проверить его и негромно пискнул, стараясь звучать более напуганное, чем на самом деле, — дай в себя прийти. До последнего Эррор ожидал что ползучий гад ядовито хихикнет и пойдёт наперекор просьбе, но когда ламия шустро, но без резкости, отстранил голову от шеи пассива и ослабил хватку на бёдрах, лишь поддерживая их, что бы не упали, глюк укорил сам себя. — Я сделал что-то не так? — тихий обеспокоенный голос растопил последний участок души мага, заставив того растеряться, — скажи и я поправлю что-то. — Не смей, — колдун осторожно поднялся ладонью по тыльной стороне шеи к затылку змея и протянул того к себе, коротко поцеловав, — делай все как сейчас, мне нравится. Не удерживай себя, прошу. Чернильный ответил на короткий поцелуй, настойчиво ворвавшись в рот пассива языком, сразу углубляя поцелуй и приподнимая бёдра Эррора, оставляя их по обе стороны от своего хвоста. Инк осторожно приподнял торс глючного, заведя руки под поясницу того и спину, пока хвост, ерзая и извиваясь, ложился в удобное положение, давая влюблённым немного времени для продления столь интимного и страстного поцелуя. Совсем скоро Инк осторожно уложил Эррора на спину, позволяя почувствовать положение и подкорректировать, если что не удобно. Член змея находился точно перед промежностью раскрасневшегося глюка, который уже не особо давал отчёт в своих действиях и ему было удобно, даже если бы его в узел завязали. Главное — рядом с Инком. Смоляной хвост заполонял маленькую пещерку целиком, покорно служа подставкой под аккуратной согнутой ножкой глюка, изгибаясь и ныряя под поясницу мага, сворачивался маленьким кольцом, держащим руку чернокостного, поддерживал голову того, возвращаясь вниз и, обвившись кончиком от коленки до бедра, просто лежал поперёк тела колдуна. Стоит отметить, что свободной оставалось ещё примерно две третих хвоста, не задействованных нигде. — Пожалуйста, Инк, — простонал глюк, слегка царапая тыльную сторону шеи змея фалангами, — войди уже в меня. Ламия слегка покрылся румянцем. Он не ожидал столь откровенной просьбы, но и в ступор она его не поставила. Одной рукой слегка придержав член, зверь плавно ввёл головку в уже достаточно влажное лоно, получая в награду тихий стон и новые царапины на шее и воротниковом отделе позвоночника. Что-то подсказывало ему начинать осторожно и плавно, не слушая тихих просьб Эррора ускориться, а потом уже постепенно и набирать темп. Головка скользнула чуть глубже и сразу вернулась на сантиметр назад, заставляя мага шумно выдохнуть и попробовать слегка податься тазом вперёд. Попытка двинуться оказалась провальной, ведь змей специально опутал мага хвостом так, что бы тот просто лежал на месте, лишь слегка извиваясь и ëрзая в руках ламии, податливо откликаясь на ласки. Что ж, раз он так уверенно просит — пусть получит, верно? Инк положил руку на тонкую талию монстра, на пробу толкаясь гораздо глубже, пробиваясь до предела Эррора, но не до своего. Лёгкий удар по чувствительному месту выбил из глючного дух, сопровождаемый громким протяжным стоном. Он неосознанно сжал в себе член, не сильно, к счастью, но достаточно хорошо, что бы змей тоже подал голос, опалив горячим дыханием ключицу меньшего, заставив того простонать имя возлюбленного почти что шёпотом. — Я не подумал что ты и внутри маленький. — Да не думай ты, идиот, просто двигайся! ~ Эта фраза, оборвавшаяся новым стоном, сняла обоих с тормозов, лишив их норм морали и смущения, заставила повиноваться лишь телам, голосам и инстинктам. Хвостатый выскользнул из едва сдерживающего его член лона и снова толкнулся, затем ещё раз, ещё. Он наклонился ближе, вслушиваясь в каждый оглушительно приятный стон, целуя и кусая позвонки и ключицы пассива под собою, не переставая оглаживать руками его талию и чешуйки на бедре. Инк все выбивал и выбивал новые стоны из тела под собой, проникая все глубже, сильнее растягивая под себя это неправильно мокрое, податливое лоно, владелец которого порой даже вскрикивал из-за очень резкого, или слишком глубокого проникновения вовнутрь. Эррор не жаловался, не просил остановиться. Он продолжал похабно стонать и умоляюще смотреть на актива, вывалив изо рта язычки, пачкая слюной подбородок и зону декольте. Ламия же припал ко рту мага, целуя его, ловя его стоны своим ртом и чуть приглушая их, но абсолютно не делая их менее желанными и возбуждающими. В какой-то момент их тела соприкоснулись с пошлым шлепком, подлив тягучий мёд возбуждения в черепушки и тела обоих. Разве можно теперь желать большего? Большей наполненности? Глюк в очередной раз взвизгнул, задышав чаще и, потихоньку придя в себя и привыкнув к этому чувству, прорывающему его где-то внутри, опустил туманный взгляд вниз, прерывая контакт с влюбленным горячим взглядом Инка, вновь сжался, тихо проскулив. Посередине плоского животика виднелся отчётливый бугор, ритмично появляющийся и уходящий вниз. Судя по ощущениям, промежность устала растягиваться и попросту открыла шейку матки, запуская головку члена вовнутрь, стягивая ствол плотным тонким кольцом, словно жалея о содеянном, почувствовав первые четыре удара по стенке самой матки. Эррор запрокинул голову назад, прерывая поцелуй и начиная уже не стонать, а скулить и кричать от переполнявшего его возбуждения и чувств. Чернокостный в один момент почувствовал как непроизвольно напрягавшийся все это время животик расслабился, как стенки сдавили член, словно хватая его в живую ловушку, пульсируя и желая выдавить что-то из Инка. Маг звучно простонал, переходя на крик, в котором чётко и громко пронеслось имя возлюбленного. Он кончил, прикрыв глаза. Инк громко рыкнул, чувствуя как его достоинство было крепко сжато внутри монстра, но… Ему было мало этого короткого захода минут в сорок.