Семён

Квартира. Классическая двушка в доме, построенном лет шестьдесят назад. Все стены "украшают" бледно-жёлтого цвета обои с рельефным рисунком из листьев, цветов и Бог знает чего ещё, они то тут, то там покрыты рыжеющими пятнами неизвестного происхождения. В прихожей, которую с натяжкой можно было так обозвать, ибо она представляла собой тёмно-коричневый шкаф, расположенный напротив входной двери, с висящим в нём одним единственным зимним пуховиком, коврик-половик и табуретку, на которую кидались ключи по возвращении в жилище. На пороге появляется так называемый "хозяин". Данный титул принадлежит ему лишь потому, что он тут живёт, ну не то чтобы прям живёт, а скорее как все: спит, ест, моется и т.д. Его зовут Ивников Семён, ему 32 года, и он пьян в такую мразь, что чудом дошёл (вернее дополз) до порога. Серединная осень преподнесла нашему "герою" подарок в виде увольнения с работы. Коллега заметила частые опоздания, перекуры и ранние уходы домой, о чём и донесла начальству, дескать:" Работаем мы по-разному, а платят нам одинаково! Может быть мне тоже не работать?" В тот же час его попросили покинуть компанию по причине "Систематического нарушения пунктов трудового договора". Разящее спиртом тело опустилось на пол, ослабило галстук, называя его " поганым ошейником рабских псов", и, не удосужившись снять обувь, прошло в основную комнату. Пыльный диван в неумелых заплатках быстро принял бедолагу в свои объятия, скрипнув напоследок что-то сравнимое с "спокойной ночи".

***

Рассвет принёс Семёну головную боль 2в1(уникальное предложение! не пропустите!). Работа в офисе была основным и единственным источником дохода взрослого мужчины, а теперь предстоит поиск новой вакансии, что усложнялось нелицеприятной рекомендацией с предыдущего места работы. Думать над выходом из сложившегося в пласт карточного домика мешало вчерашнее горе, залитое на пару с зелёным змием. Покачиваясь из стороны в стену ( пространство квартиры не располагало к красивым оборотам речи), безработный гражданин вплыл на кухонный уголок жилища, где было относительно (всего остального) чисто, но плитка над раковиной вздулась, а обои над плитой помнят каждую из сваренных хозяином кастрюлю с пельменями, благодаря всё тем же пятнам желтоватого оттенка. Стук гарнитура, затем шум воды и шипение аспирина звучали для нашей тушки приятнее любого музыкального произведения. После полутора часа, на протяжении которых Ивников честно клялся сам себе не в первый раз, что больше в рот не возьмёт и жить по-человечески научится, более-менее трезвую голову навестила мысль перекусить. Холодильник с гордой надписью "Тамбов" оказался пустоват внутри, но чем поживиться нашлось- пакетик цукатов, залежавшихся от Пасхи, которую в этой квартире праздновали лет, эдак, шесть назад. Довольный находкой "добытчик" присел с едой за ноутбук, запускавшийся минут 8, и начал поиски работы или хотя бы подработки на первое время (несмотря на свой образ жизни, Семён имел приличное воспитание порядочных родителей и сидеть без дела не привык). На сайте для соискателей помимо действительно полезной информации находились баннеры с рекламой, хотя она временами походила на просьбу о помощи, а не на способ привлечь внимание к товару, чего стоит одно "муж долбит меня часами...", где вместо многоточия очень хотелось вставить "помогите!" или "по голове". Именно зачитавшись такого рода спама Семён и находит профессию своей мечты. Заголовок объявления гласил:" Свободный график, з.п. от 56 тыс., работа рядом с домом, труд на свежем воздухе!" Как два последних пункта уживались между собой, учитывая городской смог, гражданина не особо волновало, а вот деньги и график- очень. Звонок в контору не заставил себя ждать, и голос на том конце с радостью отвечал на все вопросы, за исключением одного: -Чем конкретно я буду заниматься?- Уже с нажимом вопрошал Семён. -Вы будете курьером для частных посылок.- интонация собеседника сменилась на взволнованную, будто этот вопрос показался парню неуместным или, скорее, неудобным. На том и порешили. Утром наш герой уже подписывал бумаги и вовсю шутил с новым работодателем, что ответил на его звонок вчерашним днём. После обсуждения моментов, касающихся заработной платы и графика, действующие лица ударили по рукам, и Ивников уже было собирался уходить, как его окликнули с вопросом :"А кстати! Вас ведь не пугают рискованные виды работ?" Подобный вопрос вынудил остановиться, прикрыть дверь обратно и уточнить: -Что вы имеете ввиду? -Вам поручают не совсем законные грузы, и если вас с ними увидит, скажем, полиция, у вас могут быть проблемы. Такой вариант само собой мы исключаем, но жизнь непредсказуема, знаете ли...-Работодатель говорил это до жути спокойным тоном, устремив свой взгляд куда-то к потолочной лампе. -Ну я в молодости всякого хлебнул, да и работал раньше бухгалтером, так что врать и выкручиваться умею, Ха-ха!- Семён пустил нервный смешок, боясь быстро потерять новую работу, стремаясь оказаться за решёткой и пытаясь не потерять лицо при начальстве, одновременно с этим смахивая со лба мгновенно выступившую капельку пота. -Тогда всё в порядке, можете идти и будьте, пожалуйста, всегда на связи. -До свидания,-сглотнув слюну, бросил наш товарищ, уходя за дверь. Уже по пути домой Ивников заскочил в какой-то магазин сотовой связи у дома и приобрёл простенький кнопочный телефон для рабочих звонков, и вставил в него полученную на подписании договора сим-карту, на которой был всего один номер, дававший координаты для выдачи или получения партии "Самовара". Этим исконно русским и тёплым словом обозначали наркотик, производимый в чьём-то доме или квартире (Семён не особо понял формулировку "Хата"), с постоянно меняющимися пропорциями компонентов, словом, бурда редкостная, но дающая торчкам нужный результат.

***

Так и начались его догонялки с полицией. Семёна несколько раз ловили практически на горячем, но ему каждый раз удавалось улизнуть из цепких рук машин закона. Все перемещения по городу объяснялись прогулками, а заработок наш дружище легко объяснял выигрышами в онлайн играх, казино и помощи соседям за деньги. В налогах такой "несерьёзный" заработок никто и никогда не прописывает, а следовательно, упрекнуть курьера не в чем, и достать из его карманов "Самовар" не получалось из-за хорошей системы сбыта, при которой сильное привыкание способствовало скорости ходьбы подсаженных до нужных точек, иными словами эти ходячие мертвяки следовали по пятам за доставщиком лишь бы урвать своё. Семён в шоколаде, ведь полиция висяки не любит, а потому оформлять его официально не очень-то стремится, да и проблем населению этот "честный гражданин" не доставляет, вот только новый парень из отдела, куда Семён частенько попадал "за просто так", начинает напрягать. Лёшка окончил ВУЗ с красным дипломом и думал, что этого достаточно для получения уважения в глазах коллег. Парень слишком быстро разочаровался в своих ожиданиях и стал чуть ли не посмешищем, приведя в обезьянник должностное лицо "под шофе" и заявив, что поймал БОМЖа. Став героем анекдотов среди старших по званию Алексей уже перестал подслушивать о чём говорят мужчины и вместо этого погрузился в перебирание бумажек с головой, пока не услышал, как громко ругнулся коллега при упоминании некоего "Ивника". В его глазках заиграли шальные черти, а ноги сами понесли его в архив прямиком к букве "И", где среди прочих достижений отделения покоился и неофициальный укол по самолюбию товарища полковника. Мгновение спустя он уже, почти вставая на колени, просит отдать дело ему, клятвенно завещая точно-преточно поймать диллера (поручите Буратино, поручите это мне!). Ему разрешают начать действовать, но скорее не из чувства долга перед родиной, а из желания продолжить партию в дурака онлайн с коллегами из соседних отделений. После короткого кивка начальника без поворота головы в сторону собеседника Алексей воодушевлённо понёсся навстречу любимой работе, точно преданная собака (был бы хвостик- повилял бы). В тот же день Лёшка устанавливает слежку и начинает хвостиком шастать за опасным преступником, поимка которого сулит молодому сотруднику уважение коллег и повышение в должности, точно влюблённая девка, идущая по пятам за объектом обожания, но скрывающаяся за углом из-за стеснения, когда "возлюбленный" чувствовал чей-то взгляд и начинал искать его источник в окружении.

***

Семён не дурак и быстро понял, что за ним следят. Ну не может один парень ходит за ним так долго, тем более в такой дождь нет веских причин для прогулки по парку. Перепутав парня с одним из своих "Самоварщиков", мужчина не предпринял должных мер предосторожности, решив, что это его сегодняшний клиент на дозу, находящуюся в кармане. Наш герой якобы фотографирует клумбу и кидает мешочек , перевязанный желтый скотчем в зелёную полоску. В эту же секунду полицейский подлетает откуда-то из-за спины, достает закладку и весело вертит её в своих руках, улыбаясь так, словно держит первенца, не меньше. До Семёна начинает доходить и он вырывает "Самовар" из рук довольного парнишки и съедает. Эта штука не попадается на тестах, если употребить неправильно, а с учётом неизвестности происхождения этого сказочного варева это был чуть ли не единственный отличительный знак, позволявший распространителям понять, что им продали нужный товар. Такая лазейка являлась своеобразной мерой безопасности, не позволяя определить состав в лаборатории, чем и воспользовался Ивников. Далее перед глазами мелькали лишь комнаты допроса. Его мотыляли по всему отделу. Некоторые служащие участка даже здоровались с "постоянным клиентом", а другие просто хохотали, видя кто ведёт Ивникова в очередную каморку. -Говори ,тварь! Я тебя с поличным взял, не отвертишься! У меня камера на одёжке всё записала!- Блеф Лёшки был ясен как белый день, но это было его первое серьёзное дело. У него нет права упускать добычу.- Если будешь сотрудничать, тебе могут скосить срок. Просто расскажи всё, что ты знаешь и видел. -Хрена с два! Скорей Твой начальник станет примой Большого Московского театра, чем ты мне что-то докажешь!- Семён держался изо всех сил, дабы не плюнуть менту в рожу. Уж очень утомил его этот парниша.- У вас на меня ничего, лучше отпусти домой, я есть хочу после прогулки, а время- обед. Так могло продолжаться до бесконечности. Алексей не собирался сдавать позиций, а Ивников не имел желания признавать что-либо из сказанного. Время близилось к сумеркам и, когда вошёл старший по званию и потребовал завершить допрос и отпустить задержанного, так сказать, "на вольные хлеба", Лёшка покорно подчинился и пробубнил куда-то себе в галстук заветное: "Свободен!"

***

Новая проблема настигла его, как только он пришёл домой. Раздались стуки в дверь, от приспешников начальства, этаких коллекторов из мира нарко-диллеров. Раньше такие гости на порог не заявлялись, по правде сказать, никакие не заявлялись в эту халупу, но эти отличались тем, что были нежеланными. Голоса требовали заплатить за пропавший товар из своего кармана и угрожали нешуточной расправой, вплоть до пристегивания аккумуляторной батареи к соскам и далее до летального исхода. Семён знал о бесценности человеческой жизни, но сейчас её прайс снизился до шестидесяти семи тысяч, слава всевышнему, рублей. Такая стоимость включает в себя штраф за утерю товара, штраф за употребление, ценник дозы "Самовара" и ущерб компании. Отдать такие деньги было неоткуда, но и выходить к коллекторам-палачам было страшно. Прокрутив в голове картины того как его топят, режут на части, продают почки и другие органы, а прочие перемалывают в алую, кровавую кашу и заталкивают частично обратно в разрезы, частично в окровавленный рот, избивают почти холодное тело и сбрасывают с обрыва где-нибудь за лесозаготовительным комбинатом, наш герой решился на отчаянный шаг в неизвестность и подал голос:" Я сейчас на кухне, подождите минут пять, пожалуйста". Между тем, угрозы становились громче, заявляли о выломке входной двери, и слова их звучали весомо и всё более устрашающе. После своего заявления, он взял бельевую верёвку, которая приобрела желтовато-серый оттенок от постоянной сырости, смазал хозяйственным мылом, начиная плакать от горечи собственного никчемного положения, закрепил, стоя на табуретке, готовую петельку на крюке от люстры, перекрестился, стоя по-солдатски, крикнул людям за дверью:" Уже бегу открывать, одну минутку!" После чего просунул голову в петлю, затянул потуже на шее и выпнул табуретку из-под себя, как нечто инородное. Не думая, сомневаясь в правильности своего решения, перехватывая горло руками поверх петли и практически ничего не видя из-за слёзной пелены перед глазами. Кислород выходил слишком быстро, тело брыкалось, и само естество противилось повешенью (чёртов инстинкт самосохранения!), и когда в голове созрел вменяемый план выхода из сложившегося положения, когда появился шанс рассчитаться с ребятами за дверью при помощи вещей в квартире, заначки в банке, лежавшей там под проценты, и все проблемы казались решаемыми, выяснилось, что все кроме одной... Семён не смог дотянуться до упавшего табурета, а после закрыл глаза, прекратил попытки что-либо изменить сейчас, затем беспомощно повис под потолком, раскачиваясь вперёд и назад. Через полминуты дверь слетела с петель, с грохотом ударившись о тёмный шкаф с одним единственным пуховиком, грозные парни угрожающей комплекции прошли в кухню и замерли... Перед ними висело тело, будто живое, ещё улыбающееся, хоть это и была судорога. Растрёпанные волосы, закрытые, казалось, от страха, глаза, приподнятый уголок губ, оставшийся от последнего выдоха, стёртые об грубую верёвку руки. Всё указывало на то, что мужчина делал это в спешке. Но он знал, что делал. Те двое стояли в коридоре, с ужасом в глазах смотря на эту картину. Может показаться, что они не видели смерти, или трупов, или такой ужасной обстановки в доме, но это было не так. Откинутая к столу табуретка на трёх ножках, грязь по всей кухне, какой-то отвратный запах какой-то тухлятины из вентиляции (соседи явно не умеют готовить) и тело, висящее по середине и слегка поворачивающееся против часовой стрелки - вот что их ужасало. Семён больше ничего им не должен был, да и что взять с остывающего мужика, чьё лицо заранее опухло не от разложения, а от мерзотного образа жизни. Они вышли, оставив человечка, испугавшегося проблем, висеть на кухне, за закрытой дверью, в одиночестве. В ящиках они нашли спрятанные деньги, а недостающую сумму взяли мебелью, которую выносили со словами о том, как с такой работой могло не быть бабок "на чёрный денёк". Семён так бы и остался висеть никому не нужный, если бы не его тело, которое спустя неделю раздулось, побелело, стало загнивать и нести вонь тухлого мяса по квартирам через вытяжку. Таким его и запомнили в доме: шатающимся, смердящим, тухлым куском мяса на бельевой верёвке не первой свежести, в квартире, где давно требовался ремонт или хотя бы женская рука.