То солнце, что не слепит

На фотосессии Минхо кладёт руки на плечи Феликса, сразу же схватывая два недовольных взгляда с разных сторон. Джисон громко хмыкает – Минхо старательно игнорирует угрызения совести, которые вдруг проснулись. Мало ему того, что билборды с ними развешаны по всему Сеулу? Да и по всему, черт возьми, миру? Хёнджин же моментально поворачивается к камере, входя в образ расстроенной всем на свете королевы драмы, что так нравится всем вокруг. Долго же он этого терпеть не намерен – как только парней отпускают, Хёнджин тут же берет Феликса за локоть и начинает болтать о выступлении, не успевает Минхо и слова сказать. Однако Феликс одаряет его лучезарной улыбкой, после которой уже не так хочется разбить кулак о стену. – Минхо? Не хватало ещё Джисона. Минхо не может – не может просто так сказать ему, что он влюблён в другого. У Минхо так и не хватило сил сказать это Джисону в лицо. – Прости. Минхо буквально выплёвывает из себя ненавистное ему слово, оставляя Джисона в полнейшем замешательстве, но того под руку хватает Чан, решивший, что у него нет никаких сил смотреть на драму, развивающуюся перед глазами. Джисон позволяет себя увести, в очередной раз думая, что бы с ним было, не будь рядом Чана. Что было бы со всеми ними? – Придёшь к нам? Хёнджин в машине спрашивает это у Феликса будто невзначай, пользуясь тем, что тот склонил голову ему на плечо. Не в новинку для тактильного Феликса, но это так нужно сейчас Хёнджину, что он мысленно умоляет, чтоб тот ответил согласием. – Не сегодня. Мягко отвечает Феликс, приподнимая голову и поворачиваясь, чтоб улыбнуться и заглянуть Хёнджину в глаза. – Ты вечно меня бросаешь. Расстроено сообщает ему Хёнджин, чуть отодвигаясь и глядя в окно. – Чего ты хочешь, Джинни? Ну хорошо, хочешь, я приду? Обеспокоено спрашивает Феликс, касаясь его плеча, но тот скидывает его руку, мотая головой. Чанбин на заднем сидении закатывает глаза. Два неосторожных слова Феликса – и вечером ему придётся утешать Хёнджина, который в конце концов заснёт у него на коленях и не даст спокойно доиграть в приставку. – Да оставь ты его в покое. Он у нас в эмо-фазе. Хёнджин возмущённо оборачивается в сторону Чанбина и перелезает к нему на сиденье, для убедительности ткнув его кулаками в плечо, но Бин сразу же это прекращает, обхватывая его руками со спины и обездвиживая. Феликс смеётся, да и Хёнджину становится веселее. В объятиях Чанбина тепло.

***

Минхо не знает, как ему себя вести, и это начинает его раздражать. Феликс едет в другой машине, и это тоже раздражает. Феликс сегодня не висит на нем вообще, хотя обычно не обходит никого стороной. Поэтому когда дверь открывается, Минхо ретируется в свою комнату, зная, что тактичный Феликс в жизни не сунется к нему. Минхо решает написать Джисону, но тот опережает его, посоветовав не загоняться по ерунде. Забавно, что старший Минхо, но по-взрослому ведёт себя Джисон, до которого, разумеется, все доходит в разы быстрее, чем до самого Минхо. Минхо решает, что надо бы и ему научиться вести себя адекватно, а потому выходит из комнаты, заставая на кухне Феликса, которому за полсекунды стало скучно и он уже вовсю месил тесто для печенья. Минхо молча садится за стойку, облокачиваясь на неё и наблюдая за Феликсом. Тот оборачивается, лучезарно улыбаясь, и подносит ко рту Минхо ложку с тестом, чтоб тот попробовал. – Я бы слизал кое-что другое. Сообщает ему Минхо, как только заканчивает облизывать ложку, не отводя взгляда от Феликса. Забавно – ему всегда казалось, что Феликса можно смутить чем угодно. Но очаровательный цыплёнок Ёнбок был не так-то прост. – Сначала печенье. Тоном, не требующим возражения, заявляет Феликс, все же довольный тем, какой эффект произвела его невинная немая просьба. – Поцелуй меня. У Минхо на Феликса другие планы. Пока он сует ему в рот ложки с тестом, а не то, что нужно Минхо, тот от него не отстанет. И Феликс это прекрасно понимает. И все же он спокойно ставит тесто в холодильник, чтоб секундой позже обернуться к мгновенно подлетевшему к нему Минхо и закинуть руки ему на плечи. – Хорошо, хён. Губы Феликса на вкус, как его шоколадное печенье – и на языке остаётся карамельный привкус, который заставляет Минхо чуть ли не стонать, вжимая Феликса в дверцу холодильника и исследуя его рот жадно, не давая вырваться. Руки Феликса обвивают его шею и заползают в волосы, не давая Минхо отстраниться (можно подумать, он пытался), и Минхо коленом раздвигает ноги Феликса, начиная жадно кусать его губы и руками тянуться к ширинке узких джинс. – Остановись. Низкий голос Феликса заставляет Минхо на секунду опомниться и действительно остановиться. Феликсу этого хватает, чтоб лучезарно улыбнуться и щёлкнуть Минхо по носу, отчего тот выглядит настолько ошарашено, что Феликс тут же начинает смеяться, высвобождаясь из его объятий и ныряя ему под руку, чтоб выбраться в безопасное пространство. – Ты мне надоел. Беспомощно выдаёт Минхо, без сил опираясь на дверцу несчастного холодильника и глядя на радостное лицо Феликса. Он готов хоть вечность на него смотреть – на такого улыбающегося, смеющегося, мягкого, уютного и родного – и Феликс под его взглядом успокаивается, подходя и кладя ему руку на плечо. – Я же просил. Никакой силы и агрессии. Все может быть иначе. – А если я не знаю, как иначе? Раздраженно спрашивает Минхо, поведя плечом, но не скидывая руку Феликса - тот же, как истинный эмпат, преображается в лице и ласково кладёт ему на плечо и вторую руку, мягко начиная их разминать. – Можешь начать с «Феликс, может поужинаем вместе?», а не впечатывать меня в стенку и не ставить нас в неловкое положение. Минхо смотрит на него и молча бесится. Все он говорит правильно, все так, как нужно. Так, как он никогда не делал. И с Феликсом себя вести надо только так – заботливо, нежно и ласково – так, как Минхо совсем не привык. – Мне повторить? Феликс произносит это ласково, заглядывая в бегающие в панике глаза Минхо – он все же шумно вздыхает и мотает головой, опуская взгляд на губы Феликса. – Поужинаем? Феликс видит направление его взгляда и решает сжалиться над хеном, подступая ближе и мягко касаясь его губ своими. Минхо реагирует ожидаемо резко – рывком хватая Феликса за талию, целует его, кусая за нижнюю губу и заставляя раскрыть рот, чтоб протолкнуться в него языком. Феликс его не останавливает, но и не отвечает активно – в какой-то момент Минхо это задевает настолько, что он отталкивает его и Феликс налетает на стойку, чуть ойкнув. Минхо приходит в себя мгновенно, меняясь в лице и раскрывая и без того огромные глаза, делает к нему шаг, дрожащими руками поглаживая по бёдрам. – Ничего. Спокойно говорит Феликс, замечая, как трясутся руки Минхо, и, хоть страх в его глазах исчез, старший все же смотрит на него недоверчиво, будто снова боится и его, и своих действий. – Минхо, пожалуйста, не бойся. – Я… не боюсь. Мотает головой Минхо, боясь признаться даже себе, что если Феликс его оттолкнёт, в данный момент времени он этого не переживет. Может, позже он совсем об этом забудет, но не сейчас. Сейчас это солнышко должно согревать его, должно обнимать и целовать, и уж его точно не надо отталкивать так, чтоб оно своим шикарным телом билось о стойку. – Я буду повторять тебе это каждые пять минут, если так хочешь. Не надо брать меня силой. Все будет хорошо. Я уже рядом, понимаешь? Минхо хочется ему верить. Минхо хочется снова притянуть его к себе, после оттолкнуть, а потом снова обнять, и так пока он не убедится в том, что Феликс никуда не уйдёт. Но он прав. Если он так и будет его отталкивать, то Феликс действительно найдёт того, кто будет ценить его. – Не понимаю. Честно признаётся Минхо, утыкаясь головой в плечо Феликса. Тот осторожно гладит его по спине, кивая, и только добавляет: – Ты поймёшь, обязательно поймёшь. И я тебе помогу. А пока давай поужинаем?