... как в тот, самый счастливый день

Боль. Боль. Боль.

Эти чувства не угасают. Они продолжают приходить, не смотря на отсутвие тела..

Голод. Голод. Голод.

Человеческий голод. На протяжении 5-ти лет голод не угасает. Они так и не попробовали торт, который заслужили...

Обида. Досада. Ярость.

Эти чувства были глубоко заложенны в их головах. Детский разум не понимал этих чувств. Однако они желали их чувствовать

_

АГОНИЯ

То, что продолжает их муки и нескончаемые страдания в этих обезображенных внутри, и "добрых" снаружи маскотов

Медведь, как всегда бурого цвета, лилово-синий заяц, жёлтая курица и обезображенный лис-пират красного цвета

Их нескончаемая агония.. Они страдают. Их самый счастливый день.. Они застряли в нём. Они не помнят, что произошло. Они помнят доброго зайца с золотисто-жёлтым мехом. Для каждого ребёнка он выбрал разный подход: кому торт, кому потерянную собаку, кому устройство роботов

Ложь. Ложь пропитала их тела. Ложь стала частью их самих. Роботы не шевелились, стоя, словно изваяния, на сцене. Их глаза горели остатком души, горели агонией, что питала их тела

Кто этот человек? Он приходит каждую ночь. От него воняет. Его лицо так знакомо. Он показывал его перед тем, что дети уже забыли

...

Они помнят. Воспоминания словно щелчком открылись для детей. Их ярость заставляет двигаться шарниры старых механизмов. Они были переплавленны множество раз. Они видели то, что не должен был видеть детский разум

Шаг. Шаг.

Их шаги гулко разносятся по пустому зданию. "Это он". Они отлично запомнили лицо этого человека. "Это он". Слегка безобразное, незапоминающееся лицо, скривлённое в улыбке. Пустые, безжизненные глаза. "Это он" - повторяли они друг другу, словно желая удостовериться. "Это он" - отвечали они друг другу

Дверь. Они стоят у дверей. Мужчина внутри. "Это он. Это он. Это он" - начали кричать дети. Их крик не был услышан. Смех медведя, песнь лиса, помехи в голосах зайца и курицы

Тишина. Блаженная тишина. Впервые за такой долгий срок пребывания детей внутри. На их лицах появилась улыбка. На их лицах настоящая радость. Этот человек - ключ ко всему. Они должны дойти до него. Надежда озарила их души, озарила агонию, в которой двигались роботы по ночам. Не обжигает. Агония наконец не обжигает. Она дарует свет, дарует цель

Ярость

Этот человек пришёл вновь. Ярость. Злоба. Ненависть. Дети прекрасно понимали эти чувства. Они готовы отдаться им, они готовы служить этой слепой ярости.

Топ. Топ. Топ. Топ. - стены здания вновь огласились топотом железных ног, укутанных в меховой костюм. Они знают, куда идти. Они знают, что им делать. Этот человек - их радость, их надежда, их цель

Тишина. Больно

Блаженная тишина оглушает их уши. Их ярости нет предела. Они чувствуют друг друга, они чувствуют каждого человека, чья душа приходила в их зал

Здесь есть кто то ещё. Двое. Им здесь не место. Они иные. Они чужие для детей, они не должны мешать детям

Третий. Их ярости нет предела. День за днём. Их ярость заставляет двигаться костюмы всё быстрее и быстрее

Не он. Не он. Не он.

Дети обескураженны. Человек, к которому они стремились - не тот. Фиолетовое тело. Нет, оно отныне не скрыто в фиолетовой тени. Оно фиолетовое. Мерзкое. Оно воняет. Это существо что то делает в их телах. Меняет их. Боль, агония, страх, ярость. Всё смешалось, всё ударило разом.

Когда они смогли двигаться, их было не остановить. Боль. Им больно двигаться. Агония. Тело содрогается в предсмертных судорогах. Страх. Они - лишь дети. Их убивают. Они чувствуют свою смерть. Ярость

Они бьются в двери, они кричат, они пытаются убежать, они пытаются содрать с тела мех. Они пытаются дышать, они пытаются есть

И вновь тишина. Он не придёт. Мерзкий запах ушёл. Они обречены. Тела замерли, агония вновь обжигает их тела, их души. Глаза медленно гаснут

Медведь сделал шаг вперёд. Он следует. Его слова "Следуй за мной" Отпечатались в голове. Они вновь звучат. Медведь идёт к своей цели. Его ведёт чужой. Ему тут не место...

_

Уильям Афтон ожидал прихода детей. Он знает, как они устроенны. Ему страшно. Он не знает, как их освободить. Устройство для разбора и починки аниматроников на голове. Страх скривил его лицо. Его сын - Майкл Афтон - теперь на дневной смене. Пускай от него и мерзотно пахнет, пускай его пустое тело фиолетовое. Он - копия отца

Дети приняли Майкла за своего убийцу. Это забавляет мужчину, что был настолько худ и бледен, что тени, которые падали на его тело, отсвечивали фиолетовым. Он запомнился всем, как фиолетовый человек. Никто его не запомнил, никто о нём не слышал. И он доволен этим. Полиция его отпустила, вся вина лежит на Генри - отличная среда для убийцы

Эти воспоминания заставили Уильяма улыбнуться. Нет, его неправильное лицо скривилось в ужаснейшей улыбке. Его пустые, стеклянные глаза наполнились страхом..

Медведь появился. Уильям бросился вперёд, и, не заметив как, разобрал аниматроника по мелким частям. Заяц. Заяц лежал теперь разобранной грудой меха и металлолома рядом с медведем. Курица. Лис. Они были вновь убиты. Так считал Уильям

_

"Они готовы" - подумала душа, что принимала разные формы. Теперь же её тело стало серым, маленьким, едва заметным. Он поспешил к своим друзьям.

Уильям стоял в ужасе в этой "секретной" комнате. Серые призраки, души детей, которых он убил, медленно приближались к нему. Вперёд выступила душа.

Он знает своего отца. Он прекрасно всё осознаёт. Он прекрасно помнит свой день рождения. Он помнит муки, которые он прошёл за неделю страданий в коме. В этом виноват Уильям. В этом виноват его отец.

Душа начала двигаться к Уильяму. Тот в ужасе бросился в сторону. Кап. Кап. Протекающая крыша напомнила о себе. Души стали ближе. Уильям бросился в другую сторону, желая найти спасение. До этого дети не могли ему сделать ничего. Он глумился над их телами. Он запихивал их в костюмы, что бы тела никогда не нашли. И сейчас эти дети были призраками. Опасными. От них исходит уловимое желание смерти. Ярости. Агонии.

Спасение. Уильям кинулся в тёмный угол и быстро одел на себя костюм. Тот самый, в котором он их убил. Маниакальный смех вырвался с его уст. Дети замерли. Уильям расхохотался ещё сильнее.

Она ждала этого. Девочка кукла, с нарисованными алыми щеками, нарисованными слезами, что тянулись от глаз до широкого улыбающегося рта.

Уильям замер. Его смех сменился криком ужаса. Чарли была здесь. Все дети были здесь. Они ждали. Они делали, что бы Уильям был в этом костюме. Кап. Кап.

Оглушительный крик едва мог заглушить звуки схлопывания пружин, хруст костей, что были измолоты в порошок железными частями костюма. Его череп пробило. Его глаза вылезли из орбит. Его глаза были раздавлены, выдавлены наружу, в них впился костюм. Все его внутренности были проткнуты и смяты. Его лёгкие заполонила кровь, он начал захлёбываться в собственных слезах и крови. Он попытался стянуть с себя костюм, и лишь усилил боль, которую он получал

Он хотел смерти. Желал, что бы ор поскорее умер. Его измельчённый мозг не должен работать. Его нервная система должна быть уничтожена. Он не должен чувствовать боль

"Он должен чувствовать боль" - одновременно молча сказали Чарли и плачущий мальчик. Он заслужил этого как никто другой. Они остались, поддерживая жизнь в этом теле, что слилось ч костюмом. А четыре ребёнка начали медленно исчезать. Они закончили. Они почти упокоены. Осталось лишь одно.

_

Кукла провела детей за собой. Они пришли в просторнейший зал, полный красок. Вокруг были радостные возгласы детей, одобрительные разговоры взрослых. В комнате было пусто. В центре комнаты стоял стол, и.. Торт. Тот самый торт, который они не смогли отведать тогда, в день своей смерти.

Дети радовались. Они веселились, играли, они были счастливы. Наконец, задув свечи и попробовав торт, они благодарно посмотрели наверх, к свету, что так их манил, что уже требовал их появления 5 лет. Маски упали на пол. А последней на пол осторожно приземлилась маска куклы, что блаженно улыбалась. Чарли смогла. Не смотря на то, что она умерла одной из первых от рук Уильяма, она смогла всех защитить. Она тоже счастлива

Дети были искренне счастливы. Они упокоились. Они наконец отпраздновали день рождения, как в тот, самый счастливый день.