Крематорий любви

С тех пор прошла неделя. За это время, назойливый император Чон уже порядком надоел Тэхёну: он постоянно крутился вокруг него, бесконечно ворчал и указывал, что делать. Мало того что он командовал, так ещё и господин Чхве был на его стороне. Ощущение, словно все против него, каждый желает тыкнуть в его ошибки. Как же всё раздражало. После очередного такого дня Тэ устало переступил порог своей опочивальни и упал спиной на кровать, устремив свой взгляд на золотые узоры потолка. Его голова была пустая, мысли отсутствовали. Это был взор в пустоту. В таком положении он и заснул, ведь очень вымотался за последние дни. Посреди ночи его разбудил скрип двери. Когда он открыл глаза, то увидел, как из-за неё выглядывала рука с канделябром, на котором было 3 светлые и длинные свечи. Тэхён вздрогнул и поджал ноги ближе к груди, стараясь разглядеть того, кто зашёл. Сердце забилось сильнее, а на лбу появилась испарина от страха, который прошёл в мгновенье, ведь это был… старик? Парень совсем не понимал, что происходит, и как он вообще попал во дворец. Никого из посторонних не пускают, а тем более к спальне молодого господина, которая находилась на самом верхнем этаже дворца. — Вы? — удивился Тэ, — Но что Вы тут делаете, и как Вас пропустили? – в голосе парня звучало явное недоумение. — Нет времени на разговоры, пошли скорее, — резко и быстро ответил пожилой мужчина. Он за пару шагов подошёл к кровати парня и, схватив его за запястье, стащил с мягкой перины и повёл к выходу. У Тэхёна словно язык онемел: он не мог вымолвить ни слова. Почему-то сейчас было то самое чувство, когда всё внутри живота сводило, словно кто-то потихоньку скручивал все внутренние органы, заставляя превратиться в одну большую массу. В горле стоял ком, и Тэ совсем не понял, как они вышли из здания, но чётко понимал: это точно не центральный выход. Было больше похоже на туннели или потайные ходы. Судя по их виду и состоянию, возведены они были ещё в самом начале строительства дворца. Серые кирпичи давно покрылись плесенью, а вокруг чувствовался запах сырости, от которого даже стало неприятно колоть в носу. Тэ прикрыл лицо длинным рукавом, чтобы хоть как-то можно было дышать. — Какой-то кошмар, — подумал Тэхён и, повернув голову вперёд, ускорил шаг, ведь не успевал за пожилым мужчиной: тот шёл слишком быстро для своего-то возраста. — Какой быстрый старик, — тихо, почти шёпотом, произнёс парень. Когда они вышли за пределы дворца, Тэ понял, что мужчина вёл его как раз туда, где и пропал в прошлый раз, — в лес. На дворе была кромешная тьма и густая ночь, единственный свет исходил от луны — как раз было полнолуние, — и она светила словно тысячи свечей во время самого роскошного бала. Тэхён часто спотыкался о выпирающие корни деревьев, а по лицу частенько попадали ветки, заставляя парня раздражённо тарахтеть себе под нос. Но было и то, что ему запомнилось и произвело неизгладимое впечатление. Отражение в небольшой речке. Лунная дорожка, которая словно поблёскивала и завораживала одним только своим видом. К ней вела целая тропинка из склонившихся деревьев, образовавших арку и похожих на зелёный коридор. Такие моменты Тэ видел только на картинах матери, которые она всегда прятала от отца за шкафами, в чуланах, иногда даже под кроватями. Отец не жаловал все её походы в город, а тем более в леса. Потому, после пары скандалов и разбитых сервизов, она стала скрывать всё, что рисовала. Но сыну всё же показывала свои картины, когда читала сказки на ночь. Хотя, теперь уж эти сказки не казались выдумками, ведь чем дальше он шёл за стариком, тем больше вспоминал все описания природы и красот вокруг из тех самых ночных посиделок. Именно это он видел на тех полотнах. Ему всегда казалось, что это только выдумки мамы, что этого не может существовать, ведь это слишком прекрасно для мира сего. В своих раздумьях он совсем не понял, как оказался перед маленькой деревянной хижиной. Она уже буквально разваливалась: доски торчали во все стороны, некоторые из них прогнили, из щелей между ними прорастали маленькие веточки с листьями, и буквально со всех сторон росло большое количество мха. Проще говоря, далеко не то, к чему привык Тэ. Это очень его удивило и даже потрясло, ведь в городе он не видел таких домов. Подобное строение явно стояло тут уже не одно столетие и пережило не одно поколение. Его мысли и предположения прервал молодой парень, на вид ему было лет 25: тёмные как уголь волосы — густые, словно большой стог сена, — ростом на пару сантиметров выше самого Тэхёна, а его телосложению можно было и позавидовать. Даже под слегка расстёгнутой белой рубахой была видна широкая грудная клетка, а закатанные до локтей рукава выдавали объёмные мышцы предплечья. На нём были чёрные и уже потрёпанные шаровары, а на ногах — изношенные остроги*. Он с улыбкой положил руку на плечо Тэ и наклонил голову вправо: — А вот и брат, — низким и слегка грубоватым голосом проговорил молодой человек. — Я тебя представлял немного другим, — отшутился он и, убрав руку с плеча, сделал пару шагов назад. — Кто? Какой брат? О чём речь? — глаза Тэ округлились, на лице был виден явный шок. Он вообще не понимал, что происходит, какой ещё брат и кто все эти люди, но окончательно его добило совершенно другое. Когда его так называемый брат сделал пару шагов назад, он открыл вид на дверь домика, где показался уж слишком знакомый силуэт. Дыхание перехватило, в животе вновь свело все органы, а ноги стали подкашиваться, тело словно ватное. Ведь уж кого он не ожидал увидеть, так это императора Чонгука. — Что здесь происходит, — еле выговорил парень. — Какого шиши́га** тут происходит, — Тэхён нервно дышал, руки стали потеть, а по телу табуном пробежались мурашки. Чон не сказал ни слова. Он лишь подошёл к Тэ вплотную и, взяв за руку, отвёл в хижину. Внутри было не так всё ужасно, как снаружи: в слегка избитом камине горел костёр, деревянный столик стоял в середине комнаты, на котором располагался глиняный кувшин и несколько тарелок с едой. Парочка пирожков, несколько больших клубней с картофелем, надкусанный лук и пара вилок, воткнутые в огурцы. Тэхён осмотрел комнату и присел на небольшую лавочку, которая стояла с правой стороны прямоугольного стола. Пол скрипел и где-то даже проваливался, когда доски прогибались под весом парней. — Не переживайте, Вас тут не съедят, — Чон усадил Тэ и сел напротив, протягивая стакан с водой и смотря прямо в ошарашенные от всего происходящего глаза. Всё в его жизни перевернулось с ног на голову. — А что же тогда со мной сделают, господин Пятигуз***? — с некой злобой говорил Тэ, хоть он и хотел задать тысячу и один вопрос всем присутствующим, но почему-то именно на Чонгука он злился. Тот знал всё и ничего не сказал, он всё это время был рядом и всё понимал, но молчал как фуфлыга****. — Не съедят, так раздербанят и подвесят на главной площади, как того самого сударя, который всегда не в курсе того, что происходит у него под носом, верно? — недовольно сказал Тэхён. Их «милую» беседу прервал старик. Он положил руку на плечо молодого господина и стал похлопывать пальцами, перебирая их один за одним. Он не говорил ни слова ближайшую минуту, а после сказал: — Довольно ругаться, как два ерохвоста*****, — пожилой мужчина присел рядом с парнем и, тяжело выдохнув, достал из кармана какую-то блестящую штуковину. Ею оказалась подвеска, на которой располагалась серебряная кедровая шишка с драгоценным камнем в середине. Старик взял ладонь Тэхёна и, положив в центр подвеску, сложил его пальцы так, чтобы рука сжалась в кулак. — Никогда не теряй её. Твоя матушка просила передать эту вещь, когда мы всё же тебя отыщем. — Может, мне уже скажут, что происходит, или мы до смерти будем излагать загадки так, что ни слова не ясно? — серьёзно и твёрдо спросил Тэ, окинув взором всех, кто находился в доме. — И особенно тот момент, что этот мужчина назвал меня братом, — сказал Тёхён, когда посмотрел на того самого паренька, которого первым встретил несколькими минутами ранее. — Ах, да, как невежливо с моей стороны, — сделав шаг к столу, сказал мужчина. — Моё имя Намджун, мы с Вами родные по нашей маменьке братья, — подойдя ближе и сев рядом с Чоном, Джун сложил ладони в замок и продолжил. — Если коротко, то все, находящиеся здесь, являются представителями рода «кишито́»******. Нашему роду уже больше 10 тысяч лет. У каждого из нас есть свой камень и свои способности, которые даются при рождении, но проявляются у всех в разное время. У кого-то и вовсе не проявляются, и они живут как обычные люди. Мои — умение наводить туман, Чонгука — внушение ужаса и страха, у господина Аза, — Намджун указал на старика, – — умение лечить даже самые тяжёлые болезни, он вылечил однажды человека от чумы. — Пусть это звучит как глупость, но я всё же поверю. Однако мне не ясно, почему вы привели меня сюда. У меня ничего нет и я ничем не обладаю, вы явно ошиблись, — с некой уверенностью говорил Тэ. Он был убеждён, что ничем не обладал, но его перебил Чонгук. — Если это так, то почему все эти звери бегают за Вами хвостиком, — брови Тэхёна свелись вместе, а на лице появилось недоумение. Он уже хотел спросить, о каких зверях идёт речь, как вдруг услышал у себя за спиной щёлканье. Он повернулся и увидел 2 белки и маленького рыжего котёнка, которые сидели прям позади него и пристально смотрели. — А, так это мои друзья. Я часто с ними гулял по территории дворца, когда мне было одиноко, — ответил Тэ. На его лице появилась улыбка, и он протянул руку белочкам, которые запрыгнули и, как по мостику, пробежались по ней, усаживаясь на плечах, а котёнок запрыгнул на лавочку и, слегка потоптавшись, расположился на коленях парня. — Они давно со мной, я уж и не помню сколько. — А Вы много видите людей, за которыми бегают животные как верные помощники и друзья? — с мягкой улыбкой и приподнятыми домиком бровями, спросил Чон. — Как часто Вам доводилось понимать их без слов, — указав на белок, он привстал и взял тряпку, которая висела на стуле. Стоило ему замахнуться на Тэ, как белки вместе с котом словно взбесились: они шипели и дёргали лапками, показывая всю свою ярость к тому, кто посмел даже подумать о том, чтобы причинить ему боль. Тэхён вздрогнул и тут же посмотрел на Чона, который швырнул тряпку в сторону и, повернув взгляд на старика, выдал: — Он безнадёжен, зачем вообще рассказали, — не смотря на то, что именно Чон всё рассказал, он был явно настроен не очень положительно в сторону Тэ. Гук считал, что Тэхён не справится ни с чем, ведь всегда рос в любви: его холили и лелеяли, он не знал трудностей, его не обучали с ранних лет всему и всегда старались огородить от проблем. Быть честным, молодой император Чон испытывал злость из-за некой зависти, ведь он рос в строгости. Дар проявился ещё в очень молодом возрасте, но когда взрослые поняли, что именно за дар, его стали специально запугивать и заставлять подчиняться даже против воли, дабы иметь власть. Детство и юношество было не сладким, а потому такие избалованные люди его раздражали. Он громко вышел из дома и закрыл за собой дверь, кинув в след только: — Если он всё же выживет, с меня 100 фан*******. На улице уже стало светать, а Тэ всё расспрашивал и расспрашивал Джуна и господина Аз обо всём на свете: о том, что за род, как появился и чем занимается. Он выяснил, что каждый член рода занимает особое положение и отвечает за баланс в мире. Где-то живет те, кто отвечает за дождь, за любовь, за интеллект и прочее. Всё это казалось нереальным и таким интересным, но его улыбка исчезла, когда дядюшка Аз рассказал о нелёгкой судьбе его матушке и о том, почему именно на Чонгуке отразилась вся боль рода.