Причина не только в знаниях

Нельзя сказать, что у Куромаку никогда не было авторитетов в виде чего-то или кого-то. Он мог восхищаться гениальностью работ известных учёных или хотя бы способностями Данте к управлению страной, безупречностью некоторых математических законов и своими развитыми навыками умножения в уме… А вот, например, людей из его окружения, на которых можно было бы равняться или хоть чему-то от них научиться — такого не припоминает ни он сам, ни остальные. Так было до определенного момента. Лучше бы он вообще никогда не знал о существовании этой девушки, что сломала его самооценку к чертям собачьим. Но увы, создателя угораздило поселить в их мире эту громкую даму, от которой ещё чудом никто не устал. Тон её любимой черной футболки идеально описывает тяжёлое послевкусие от их разговоров. Потому что их даже нельзя назвать привычным в таких случаях словом «общение». Скорее ничем не полезный, токсичный обмен утверждениями в попытке достать поближе к сути, которую каждый непреклонно видит по-своему. Когда Николь только начинала знакомиться с большей частью клонов, все поспешили представить ей именно Куромаку. Он отчётливо помнит слова Вару: «Оба ботаники, по-любому закорешатся!». Однако после того, как рыжая испортила любимый свитер Феликса и каким-то образом это едва не дошло до драки, она стала навещать мальчиков значительно реже. К счастью для сероволосого. Она умная, несомненно, но характеры мешают им найти общий язык. — Невыносимая… С ней ни минуты спокойствия, стресса больше чем на 90%! — отворачиваясь, ругался себе под нос Куромаку после очередного публичного прикола с её стороны, поправлял очки и опускал взгляд в незаконченный кроссворд. А она не слышала. Ну или не хотела слышать. Наиболее раздражающим было то, что девушка не стремилась уйти подальше, а ему этого так хотелось бы… Или нет? Неужели дело только в громком поведении? Возможно, он бы ответил так. Но слова не всегда бывают истинными — как целиком, так и частично. И вторую причину, намного острее первой, он не назовет никому больше. Наверное, даже самой Николь. Казалось бы, у них не могло быть конфликтов, когда рыжая не мешала Куромаку и остальным, кто был рядом, однако нельзя не упомянуть ещё один факт: это был единственный умный человек в окружении трефового. Может, и не в плане поступков, но интеллекта точно. С ней можно было хоть как-нибудь обсудить научную деятельность, пусть и в разных сферах. Вспоминается столько случаев, когда она обращалась за помощью в расчётах для своих исследований, а он, хоть и совсем редко, но просил провести анализ купленных кем-то из клонов таблеток или же посоветоваться на счёт использования малознакомых веществ в быту. Он не любил общаться с ней напрямую, поскольку стоило ему как-либо прокомментировать её работу, в ответ неизменно слышались небрежно брошенные фразы о том, насколько она с ним не согласна, а после них — порой даже упрёки. — Наука не всегда следует твоим расчётам и ожиданиям. С таким шаблонным мышлением вряд ли ты достигнешь чего-то более значимого, чем большинство выдающихся учёных — с непринуждённой улыбкой рассказывала Николь, переливая какие-то полупрозрачные жидкости из пробирок в колбы. — Проверка данных — это способ избежать множества ошибок. Лучше так, чем по несколько раз в месяц заниматься ремонтом комнаты! Куромаку уже начинает закипать, слышится шелест сжатой в его кулаке бумаги. Интересно, он ломал когда-нибудь ручки или карандаши в таких случаях? — Как бы там ни было, мне это не мешает, — скорее всего, её ни капли не задел этот упрёк. — Зато я уже изобрела несколько полезных штук! Немного помогают в повседневности. А у тебя какие сдвиги? Сероволосый даже не собирается как-либо отвечать, зная реакцию наперёд, и после паузы возвращается к раннее сказанному девушкой: — Если бы я не рассчитал всё правильно, в твоей работе и вообще могло не быть результата! — И это всё, что ты можешь сказать? Ха-ха, какой же ты скучный, честное слово, — Николь поворачивается к нему спиной и продолжает чем-то заниматься, всем своим видом создавая впечатление, что парень для неё не значимее пустого места. Хоть так точно нельзя сказать. Ответа на такое просто не находится и Куромаку молча уходит быстрым шагом. «Нет смысла с ней говорить…» На самом деле очень обидно. Нельзя представить, насколько бы трефовый хотел найти общий язык. Он видел в этой девушке поддержку, кого-то похожего на него, кто поймёт и разделит его мышление. Но всё вышло не так, абсолютно не так. Куромаку снова сталкивается с ней и пытается не сгрубить в ответ на фразы, что его не устраивают, но это, конечно же, вовсе не влияет на отношение бубновой к нему. Непонятно, что вообще можно сделать, чтобы лучше её понять и главное — доказать, что и его ум, и он сам тоже многого стоят. Рано или поздно наедине с собой он решается погрузиться в её сферу, поэтому находит первый попавшийся учебник по химии и пробует вникнуть. Поначалу это всё легко, король понимает даже больше, чем планировал, на всякий случай учит наизусть таблицу Менделеева и уже думает, что вскоре будет разбираться в этой хитрой науке так же замечательно, как в математике. Но не тут-то было. — В смысле — из одного вещества может получиться куча разных?! Уже дальше, где не помогает знание ни атомных масс, ни порядка химических элементов в таблице, где начинается бесконечное шоу, кажется, целиком непредсказуемых реакций, где всё сложнее сделать расчёт и порой непонятно, надо ли его делать вообще, Куромаку путается. Старается вернуться туда, где не всё понял, разобраться по-новому и пойти дальше, но с каждым разом это всё сложнее, он запутывается в темах и в итоге устало кладет открытую книгу на стол. Он обязательно хочет понять как можно больше. Всё знать нельзя, но никто не запрещает стремиться узнавать новое и новое, пока только будет всё для этого: возможность, чтобы изучать, воздух, чтобы жить, силы, чтобы думать… И парень злится, больше чем на всех громких клонов вместе взятых. Потому что не верит в то, что ему может не подходить какая-то из наук настолько, чтобы не понимать так много. И продолжает убеждать самого себя в том, что это единственная причина, почему он так хочет подчинить себе эту далеко не всегда математическую химию. Хоть подсознание прекрасно помнит, что это лишь отмазка. Если бы не она, он бы так не стремился настолько отчаянно к ещё какой-нибудь другой науке… Силы тратятся практически впустую, теперь Николь смеётся ещё и над его попытками говорить химическими терминами, и всё это ничем не улучшает ситуацию. Куромаку всё чаще срывается и молча громко ругает себя за свои неудачи, за свою глупость, за свой гениальный, неправильно развитый, такой бестолковый ум. И всё меньше гордится своими достижениями в математике: его мысли чаще заняты другим… Будут ли смеяться остальные клоны, когда узнают, что такого дисциплинированного и сдержанного Куромаку смогла настолько травмировать какая-то девушка? Не будут. Потому что они не узнают. Он будет скрывать всё, что переживает, будет работать в своей сфере и делать вид, что в нём ничего не меняется. Парень твёрдо уверен, что должен беречь свой авторитет, чтобы иметь возможность справляться с этим «надоедливым дурдомом». И он будет нести на себе эту ответственность, работать по максимуму, но даже если однажды ему выдадут Нобелевскую премию по математике, он не будет этим гордиться: всё равно не дадут покоя воспоминания о том, как она посчитала его ничтожеством, не нашла в его личности ничего примечательного. И конечно же, ему на это абсолютно не всё равно…