Три капли Яда для исцеления

Удивительно, как человек слаб, что ни день, то новый недуг .Обэрон уж перестал считать сколько раз на дню к нему приходят с просьбами о помощи. А он и рад служить, травник постоянно говорит, что жизнь — это самое важное, что есть у человека. И пусть звучит банально, но это правда. Единственное время, когда Обэрон находился в тишине и покое — раннее утро. Травник проводил утренние обряды очищения, выдуманные им самим, чтобы день уж точно прошёл удачно .Заваривал зелёный чай, каждый раз по новому рецепту, из новых растений и по-долгу стоял у окна, пока кружка не опустеет. Вставать рано утром было довольно приятно, на улице ещё прохладно, свежий воздух, полутьма, в доме горят свечи и пахнет благовониями. И казалось бы, день как день, ничего странного не случается, всё идёт по распорядку, однако, не успел колдун допить чай (а сегодня он вышел достаточно скверным на вкус) как в дверь постучали, так рано к нему ещё никогда не приходили, только четыре часа.Послышались ещё два неуверенных стука, Обэрон решил, что игнорировать гостя не хорошо и поспешил открыть дверь. Перед ним стоял юноша на голову ниже самого травника, мальчик выглядел очень уставшим, его тело подрагивало, лицо было бледным, а глаза, которыми он никак не желал смотреть на Обэрона, а глядел лишь только в пол, были красными, возможно он плохо спал или очень долго плакал. Юноша, некоторое время, стоял не шевелясь, потому знахарь решил заговорить первым: — Здравствуйте…Я могу, чем-то помочь? Юноша молчал, нервно перебирая в руках край собственной рубашки и всё так же дрожал, но взгляд поднял, его глубокие зелёные глаза казались пустыми, будто он смотрит, но не видит ничего. Мальчик открыл, а затем вновь сомкнул губы, хотел, что-то сказать, но не вышло, словно ему было больно говорить. Он выглядел болезненно, настолько, что Обэрон не дождавшись ответа, взял юношу под руку и повел в дом .Усадив его на деревянную лавку у стены, Обэрон налил в кружку чаю и протянул её брюнету, тот принял кружку, держа её двумя трясущимися руками, сделал пару глотков .Чай был крепким — отрезвляющим, взгляд юноши моментально прояснился, заметив это, Обэрон спросил: — Как тебя зовут? В этот раз молчание не было долгим, юноша тихим, дрожащим голосом произнес: — Ален. Ален Лафар. — Я Обэрон. Мужчина добродушно улыбнулся. Всё таки мальчик способен говорить, но он сильно напуган, невозможно не заметить. — Что с тобой произошло? Обэрон старался сделать голос как можно мягче, интонацию спокойнее, нужно, чтобы Ален почувствовал себя в безопасности. Юноша сделал ещё пару глотков чая и отодвинул чашку в сторону. — я . я вижу кое-что …не знаю как объяснить …это духи, демоны, жуткие тени …не знаю кто они, ОНИ пугают. Раньше ОНИ приходили редко, а теперь каждую ночь … Ален продолжал нервно мять края рубашки, стал сильнее дрожать и заикаться. Обэрон взял его тонкие, бледные, вечно дрожащие руки в свои, костлявые, но теплые. — Я не знаю, что делать с НИМИ. По щекам юноши стали скатываться слёзы, ему тяжело говорить, желание начать беспрерывно рыдать и кричать от боли, стремительно рвется наружу.Обэрону стало трудно смотреть на Алена и при том оставаться спокойным, он опустил глаза на руки, которые всё ещё держал в своих, красивая бледная кожа, сквозь которую заметны вены и красные отметины, много отметин, большие, маленькие, глубокие и не очень, старые, загрубевшие и новые совсем свежие, вся рука от запястья до локтя в них и другая тоже. — Это тоже сделали с тобой ОНИ? Беспокойство в глазах Обэрона стало всё больше заметно, скрывать эмоции стало слишком тяжело. Травник до боли сжал челюсти и перевел взгляд в сторону. Юноша убрал свои ладони от рук колдуна, опустил рукава рубашки настолько низко насколько мог, теперь из-под белой, шелковой ткани виднелись лишь пальцы, колдун не понял зачем прятать запястья, если он уже всё видел и так, но говорить ничего не стал. — Это сделал я .Боль помогала избавиться от кошмаров, я несколько лет боролся с жуткими видениями таким способом, но теперь и он не выручает меня, потому я пришёл к вам. Вы поможете мне, Обэрон? Ален говорил о своих порезах так, словно стыдился этого, юноша всё время смотрел в пол и лишь произнеся имя лекаря поднял взгляд зелёных, полных отчаяния и надежды глаз .Травник прибывал в жуткой растерянности, он никогда не имел дело с душевными болезнями, он залечивал раны физические, а никак не духовные. — Я не избавляю людей от душевных недугов, не подумай, что не хочу, не умею, не дали мне ангелы силы такой. Ты обращался к святым отцам? Они уж точно знают как обле́гчить духовные страдания человека. Колдун нервничал, когда говорил и потому всё это время снимал, надевал с одного пальца на другой, крутил и поправлял кольца .У Обэрона их было много, золотые, серебряные, с камнями, с узорами .Богатые пациенты, желая отблагодарить травника, дарили ему украшения, знали, что он ни за что не откажется, была у него такая слабость .Колдун всегда носил серьги с камнями, бусы, ожерелья, кольца и даже косы украшал заколками и золотистыми лентами. — Я обращался, к настоятелю монастыря, что недалеко от вас, он пытался, но ничем не помог, со временем тени стали сильнее, прогнать их почти невозможно. — А врачи психиатры? Ты к ним обращался? Юноша нахмурил брови, его доверие к Обэрону вмиг рассеялось, а кулаки невольно сжались. — Вы, что предлагаете мне лечь в психушку?! Не много я видел людей, которые вышли оттуда здоровыми, да и вообще вышли. Голос юноши сорвался почти что на крик, его злости и возмущению не было предела, но его пыл быстро утих, Ален выдохнул и произнес: — Простите, я не хоте… — Хорошо, я попробую. — Что? Взгляд Алена был полон изумления, он уже успел смириться, что и Обэрон откажет ему в помощи, но судьба оказалась куда более благосклонна. — Я сделаю всё, что будет в моих силах, но надежды на какой-либо результат дать не могу. Колдун говорил тихо, обдумывая слова, продолжал крутить кольца из стороны в сторону, в это же мгновение одно из колец упало на пол. Только Обэрон собрался его поднять, как оно уже было в руках Алена, парень аккуратно держал серебряное кольцо в ладонях, разглядывая белый камень внутри. — Какое чудесное, сияет, будто волшебное. — Лунный камень имеет лечебные свойства, если нравится, забирай. — Благодарю вас. Ален надел кольцо на безымянный палец правой руки, словно обручальное, вытянул руку перед собой, обдумывая идёт ли ему обновка. — Мне понадобится время, чтобы понять как именно бороться с твоей бо…дхм с твоим недугом. Обэрон сконфуженно отвёл взгляд, он не хотел называть Алена столь прескверным словом — «больной» — Можете не исправляться, вы абсолютно правы, я болен, здоровым людям не приходится иметь дел с чудовищами, созданными их собственным воображением, здоровые люди не полосуют свою кожу, пока там не останется ни единого живого места, здоровые люди не приходят в истерике, со слезами к незнакомому человеку и не просят избавить их от всего этого. На лице юноши возникла улыбка: грустная, невротичная, какая-то жуткая, искривлённая .Ален смотрел в одну точку, куда-то в пустоту и наматывал локон каштановых волос на указательный палец, задумавшись о чем-то. — Опиши пожалуйста, что именно ты видишь .Мне нужны детали и чем больше — тем лучше для тебя самого. Не бойся говорить со мной. И снова этот мягкий, деликатный тон .Обэрон умеет расположить к себе других, его обояние, порой, творит чудеса. — Как давно ты стал видеть этих существ? — Это случилось не более чем год назад, я увидел тогда всего двоих, они выглядели как человеческие тени, но от нас их отличало одно — когти. По началу, они были безобидны, изредка ходили за мной, наблюдали, то появляясь, то исчезая, но затем стали пугать, выскакивали из-за углов, будто играли со мной, приходили во снах и долго не давали проснуться. Через какое-то время я стал не просто видеть их, но и ощущать, они стали прикасаться ко мне, однажды чуть не задушили… Обэрон вопросительно изогнул бровь. — Как тени могут душить тебя? — Дело в том, что это всё как приступ, во время которого ощущаешь, будто их прикосновения действительны, оттого возникало реальное чувство удушья. Когда приступ проходит, а сознание приобретает ясность это чувство исчезает. Всё это время Ален говорил, на удивление, спокойно, тихо, но вполне уверенно.Руки больше не дрожали, не сминали и так уже изрядно потрёпанные края рубашки, однако к концу разговора его голос снова стал подрагивать, а пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — простите… По его щекам медленно спускались слёзы, юноша закрыл лицо ладонями, отвернувшись от Обэрона, ему стало так стыдно за собственную слабость, которую он никак не мог подавить. — Всё в порядке, я понимаю, о таком говорить очень непросто, ты можешь плакать, если тебе станет легче. Колдун впервые столкнулся с подобным и искренне не представлял как себя вести. «Обычно, объятия успокаивают, не позволяют утонуть в ощущении безнадёжного одиночества " — придя к этой мысли, он пересел со стула, на деревянную лавку к Алену и обнял его за плечи. — Что вы …д.делаете? Юноша убрал руки от лица и недоумевающе посмотрел на травника.Обэрон неловко улыбнулся и произнёс: — Мне показалось, тебе нужна поддержка На щеках Алена появился румянец и еле заметная улыбка. — Вы удивительный человек, Обэрон. Знаете, ко мне никто так хорошо не относился… спасибо. … Столько эмоций за одно утро. Травник знает Алена всего несколько часов, но чувствует наверняка, что небеса не просто так послали ему этого мальчика, он призван круто изменить жизнь знахаря, однако в какую сторону двинется это колесо судьбы — известно одним лишь ангелам.