Крыша Судьбы

      Знакомство поставленного на баланс ЩИТа Капитана Америки, он же Стив Роджерс, и командира подразделения УДАР, он же Брок Рамлоу, проходило в штатном режиме. Роджерс с вежливой улыбкой смотрел на командира и его заместителя. Именно эти люди будут прикрывать его спину в тех операциях, где потребуется поддержка.       – Стивен Роджерс, – протянул он ладонь, которую без колебаний приняли.       – Брок Рамлоу, – придирчиво осмотрев Капитана, представился агент и сразу же, не разбивая крепкого рукопожатия, обернулся к Фьюри: – Это мой мужик.       Роллинз не мог сделать фейспалм в присутствии начальства, поэтому сделал покерфейс. Фьюри сделал вид, что всё по плану. Роджерс сделал сложное лицо и осторожно попытался забрать руку обратно.       Рука Стивена без проблем обрела свободу. Все расселись и приступили к обсуждению рабочих моментов, будто так и надо.       Не в первый раз Стив подумал, что даже в непонятном ему новом времени ЩИТ – странное образование.       Хотя... чего он ждал от организации, коллекционирующей супергероев?       

***

      Во всём были виноваты террористы, однозначно. Их следовало убивать сразу же, едва разведка донесла об обнаружении их тренировочного лагеря. Но аналитики с законниками что-то там высчитывали, посольства причастных стран сливали информацию куда не надо, в итоге к моменту прибытия УДАРа их ждали во всеоружии. Отнюдь не фигурально.       Но не зря буква А в названии подразделения расшифровывалась как «антитеррористический». Возможность сбежать или получить главный козырь любого террориста, заложников, была перекрыта задолго до получения официального разрешения действовать на территории чужого суверенного государства. Террористов повывели – четверть в наручниках, три четверти в расход, гадам не помогло даже минирование всего комплекса.       Подставился Бен. Недели три назад жена обрадовала его известием о беременности, поэтому Бен не смог сразу выстрелить в пятилетнего мальчика в поясе шахида. Промедление в полторы секунды должно было сделать другого малыша сиротой ещё до рождения, не успей Рамлоу рвануть подчинённого за шкирку. В результате взрыв и маленькая жизнь пропали почти вхолостую. Рамлоу же не повезло получить по шлему куском потолка.       У террористов и база террорист.       Через несколько минут Рамлоу самостоятельно пришёл в сознание, проблевался желчью Бену на штаны и своими ногами дошёл до квинджета. Врач, уже на базе, вписал в пухлую историю болезни ушиб головного мозга средней тяжести плюс две недели госпитализации с бонусом в виде больничного, чем вроде бы всё и ограничилось.       Вроде бы.       

***

      Неладное УДАР заметил далеко не сразу. Ну стал Рамлоу порой подозрительно коситься на окружающих. Так он чужим в принципе никогда не доверял. Мало ли что случилось в личной жизни непростого человека.       Как выяснилось значительно позже, после ушиба крышей собственная крыша Рамлоу тоже потекла, только очень локально.       Первым звоночком стала попытка бессмертного идиота из состава охраны лабораторий забрать из-под носа у Роллинза последний пудинг. Идиот был пойман на болевой и выведен из очереди под неразборчиво-угрожающее бурчание Рамлоу.       Вторым звоночком стали плановые стрельбы. Линкольн, представитель телосложения «шкаф», подкласс «с антресолью», отстрелялся вполне прилично. Последний выстрел, правда, вышел спорным. По поводу чего Рамлоу, ценивший Линкольна отнюдь не как снайпера, наехал на проверяющего. Тогда впервые разборчиво прозвучало бескомпромиссное:       – Это мой мужик!       Проверяющий опешил. Линкольн решил, что ослышался.       К сожалению, впоследствии эта фраза звучала ещё не раз. Рамлоу повторял её периодически. Почти всегда, когда ему казалось, что кто-то зарится на его подчинённых.       Не на всех, хотя до поры установить закономерность не удавалось – идиотов лезть на самое боеспособное подразделение ЩИТа, да ещё и на глазах у его командира, было маловато в принципе.       Конкретики в проблему внесла субботняя пьянка.       Ну, как пьянка. Прямо в стельку УДАР не напивался никогда. График ненормированный. Дёрнуть могут в любой момент. Всяким инопланетным богам и прочим скруллам глубоко плевать, что у тебя выходной или вообще отпуск. Так что хотя бы частичная трезвость в любой день недели была прописана в трудовом договоре, сразу после пункта о премиях за внеурочные вызовы.       Расслабляться в барах пункт, тем не менее, не запрещал, что положительно сказывалось на выручке любимого заведения УДАРа.       Именно в «Брёхе» (смысл названия был известен только деду нынешнего хозяина) Рамлоу впервые подошёл к высоченному широкоплечему незнакомцу, походящему на канадского лесоруба, технично оттёр от него какую-то навязчивую дамочку и весомо сообщил сакраментальное:       – Это мой мужик.       Дамочка и «лесоруб» уставились на Брока с одинаковым удивлением. В итоге дамочка фыркнула и ушла.       Повезло, что Питер, как звали «лесоруба», оказался добродушным парнем. Поблагодарил за избавление от докуки, убедился, что Брок не пытается таким образом лихо подкатить, и ещё два часа составлял УДАРу компанию. В городе Питер был проездом, бары любил, а вот навязчивых дамочек – нет.       Никаких шагов в сторону продолжения знакомства Рамлоу, ко всеобщему облегчению, не предпринял. Уже на следующий день Питер стал очередным «тем парнем из бара», через неделю – вовсе испарился из памяти как любой незначительный инцидент.       Быстро выяснилось, что «своими мужиками» для Рамлоу становились только особо крупные представители мужского населения, и только в непосредственной близости. Всяких бодибилдеров и прочих звёзд телевизора он не воспринимал. Просто высоких, но тощих, тоже игнорировал, как и парней среднего роста с широченными плечами. Дамы в прицел не попадали никак. Только двудверные шкафы, только с антресолями, только в зоне досягаемости, только если происходило нечто такое, что поехавшая крыша Рамлоу расценивала как акт агрессии в сторону несчастного, требующего заботы качка.       И слава неестественному отбору, что все самые крупные самцы ЩИТа собрались именно в УДАРе, под командованием самого Рамлоу. Очередная праздная тема для обсуждений в курилке, кстати говоря.       Одни считали это совпадением.       Другие закономерностью, не в бухгалтерию же быкам идти, чернила от принтера нюхать.       Романова как-то походя обронила, что Рамлоу компенсирует.       Что именно можно компенсировать, загребая под своё начало самых крупных представителей homo sapiens, на фоне которых гораздо проще заработать комплексы, не понял никто. Сошлись на мысли, что это Романова так мелко мстит. То ли Рамлоу ей не дал, то ли просто потому, что Романова не могла не сказать гадость про начальство. Да, как ни странно, Рамлоу приходился ей неким посредственным начальством – всё-таки Романова, вкупе с Бартоном, числилась за подразделением УДАР, хотя и в особом статусе.       По-хорошему, о бзике Рамлоу нужно было доложить, как о любом психическом отклонении в отряде. Сдвиги в психике командира могли уложить весь УДАР в дружную братскую могилу. Доклада требовала служебная инструкция. Доклада требовал здравый смысл.       УДАР дружно забил, наплевав на профессионализм. Уж лучше Рамлоу с бзиком, чем неизвестно кто с новой метлой.       Тем более что на работу в поле заскок Рамлоу никак не влиял, как выяснили опытным путём. Может, дело было в том, что на заданиях дозволялось не трепать языком, а сразу отстреливать потенциальную угрозу.       Как никто из посторонних не просёк, что Рамлоу требуется задушевный разговор с психиатром – загадка. Никто за пределами УДАРа не обратил внимания. Обитатели ЩИТа посчитали, что Рамлоу прикалывается. Сам Рамлоу за собой ничего необычного не замечал и между приступами собственничества вёл себя как обычно.       От такого тотального игнора бойцам УДАРа иногда казалось, что им только казалось.       

***

      Социализация Роджерса продвигалась ударными темпами. Он и раньше-то не тормозил, перекраивая реакции под новое время, но… Но одно дело – читать инструкции, и другое – пользоваться ими на практике. Теперь практика у него была буквально везде.       А, главное, очень многое в новой жизни стало восприниматься гораздо спокойнее. Странные люди, странная одежда, странные нравы. Подумаешь.       На фоне плотной опеки агента Рамлоу многое стало казаться пустяком.       Первый месяц Стив едва не прятался от командира собственной группы поддержки. Начитавшись всякого про современные нравы, он искренне опасался связываться с человеком, который при каждом удобном случае громко, вслух заявлял на него свои права. Точнее, при каждом неудобном. Вот как неудобно, так рядом Рамлоу со своим эпохальным заявлением.       Когда дама сломала каблук и рухнула Стиву в руки. Когда бариста в кофейне напропалую облизывал взглядом. Когда на общей стоянке ЩИТа какой-то залётный в дорогущем костюме наехал на мотоцикл Стива и его же, Стива, за это попытался облаять. Рамлоу словно чуял такие моменты, возникал рядом и морально уничтожал покусителя.       Хорошо, что только морально.       Стив сначала мужественно пугался. Потом стойко терпел. Потом его озарило светлой мыслью, что способы решения проблем можно брать на вооружение.       В итоге Стив почти прописался на территории УДАРа – и угрозы от своих Рамлоу не видел, и в принципе спокойно: тут скорее попытаются дать в глаз, чем подадут в суд.       

***

      Всё было бы гораздо проще, если бы Рамлоу чудил только в ЩИТе.       К сожалению, ГИДРу новейшая история отменить не смогла.       Когда Пирс решил, что раз УДАР справился с одним супером, то справится и со вторым, у Роллинза зачесалось уже не столь гипотетическое надгробие на мемориальном кладбище.       Не стоило и сомневаться, что:       – Это мой мужик, – сообщил Рамлоу, отодвигая техника подальше от Зимнего Солдата. – Вали отсюда.       Техник, обрадованный, что помывкой и переоснащением этой машины смерти заниматься не ему, с готовностью выскочил за дверь.       Зимний Солдат, слава кому-то там, кто присматривает за психами, оказался бревно бревном: дал помыть себе голову, экипировался вообще самостоятельно, УДАР в целом воспринял как официантов, подносящих стволы. Короче, сработались.       Это просто прекрасно, что Рамлоу не видел Зимнего Солдата нигде, помимо гаража и непосредственно поля. Пока должностная инструкция ГИДРы миловала.       Но, как известно, ничто не вечно. Особенно везение.       

***

      Ну ничто же не предвещало! Солнышко светит, вертолёты летают, даже Фьюри не до конца сдох в недрах квартиры Роджерса!       Но Пирс всё равно вызвал на ковёр для выдачи «особого поручения».       Зимний Солдат, как раз недостреливший Фьюри, привычно скрывался в тёмном углу. Создавалось ощущение, что тёмный угол в этом просторном, насквозь светлом кабинете образовался исключительно ради ГИДРовского модификанта.       Пирс пафосно маячил у панорамного окна, изображая то ли Фьюри, то ли самого Красного Черепа, то ли любого обладателя кабинета с панорамными окнами. Основная ударная сила УДАРа полукругом выстроилась напротив, за спиной своего бессменного командира.       – …Через полчаса, – завершил инструктаж Александр Пирс. – Вряд ли агент Роджерс проявит благоразумие, так что будьте готовы выступить по сигналу.       – Это мой мужик, – угрожающе нахмурился Рамлоу.       УДАР синхронно побледнел.       – Что? – опешил Пирс.       – Это мой мужик, – уверенно отчеканил Рамлоу, вперив в начальство упрямый взгляд.       Пирс не проникся.       – Агент, что вы себе…       – Это мой мужик! – перебил его самоубийца. – И это мой мужик! – он махнул рукой в сторону замершего в углу Зимнего Солдата. – И это мой мужик! – Роллинз едва увернулся от оплеухи. А Рамлоу понесло! – И это мой мужик, и этот, и этот, и этот! А ты иди нахуй!       На какое-то время всё в кабинете замерло, включая размашисто продемонстрированный Пирсу крупный средний палец.       Вертолёт за окном пролетел в обратную сторону. Звук его винтов всё так же намертво глушился бронебойным стеклом.       Александр Пирс, окончательно отвернувшись от окна, обвёл присутствующих недоумённым взглядом. Подумал. Придал лицу нейтральное выражение и открыл рот, собираясь отдать приказ о задержании явно неадекватного командира УДАРа, а насчёт лечить или пристрелить – это можно будет решить потом.       Но произнести хоть слово Пирс не успел: осознав, что словесные доводы тут не особо помогут, Рамлоу отработанным движением выхватил шокер и без сомнений приложил им собственное высокое начальство.       Начальство упало на пол, содрогаясь в конвульсиях.       – Нахуй, – удовлетворённо кивнул Брок, вгоняя шокер в держатель как заправский ковбой. Терпеть посягательства на «своих мужиков» он не собирался.       В наступившей тишине Роллинз подошёл к замершему телу и легонько пнул его носком ботинка. Тело не отреагировало. Потрёпанное сложной жизнью сердце не выдержало электрического разряда, рассчитанного на суперсолдата.       Зимний Солдат продолжал скрываться в эксклюзивном углу, внешне никак не отреагировав на гибель своего куратора. И если он что-то там подумал насчёт смерти Пирса именно от электричества, то об этом никто не узнал.       Рамлоу же развил бурную деятельность. Пока остальные пребывали в прострации, он, обыскав не успевший остыть труп, закатил его под массивный стол, попутно прикарманив супернавороченный телефон Пирса, бесплодно потыкался в потайной сейф, всучил Зимнему Солдату дежурный сэндвич и составил план спасения своих таких беспомощных подопечных.       – УДАР, выдвигаемся!       

***

      В этот момент Стив Роджерс в собственном кабинете переодевался в запасную рабочую форму. Бессознательного Ника Фьюри в машине реанимации везли на тайную базу. Наташа Романова в коридоре госпиталя сверлила взглядом стандартную защищённую флешку ЩИТа. Техники в ангаре полировали бока хелликарриеров, в бухгалтерии капала двойная зарплата, Камень Времени кемарил в Камар Тадже.       И никто из них не знал, что битва против современной ГИДРы давно началась. Началась в тот самый момент, когда кусок базы безымянных террористов соприкоснулся со шлемом командира антитеррористического подразделения УДАР.       Чудны дела твои, Великая Мультивселенная!