salle de prison

—Чу...Чуя...Ах!—вскрикнул Дазай, выгибаясь в спине с громким хрустом,—Что же ты...тянешь... Пальцы с короткими ногтями царапали лопатки, оставляли красные и саднящие царапины. Ноги шатена обвились вокруг поясницы партнёра, изредка несдержанно пинали его, чтобы тот двигался хоть чуточку быстрее. Волосы слиплись от пота и стали более кудрявыми. Голос охрип от частых стонов, горло сильно болело, дыхание давно сбито. Глаза щипало от слёз, вызванных болью от резкого проникновения смешанной с при этом получаемым удовольствием. Дазай попытался поцеловать вампира в плечо, губы последнего были заняты его ключицей, но резкий толчок заставил запрокинуть голову назад и закатить глаза от возбуждения. —Может ты перейдёшь на другое место?—заметил Осаму, морщась от боли. Накахара кусал больно, высасывал кровь с особой жадностью, иногда царапая нежную кожу острыми клыками, тем самым делая её ещё более воспалённой и раздражённой. В ответ он получил лишь недовольное рычание.

***

Дазай не помнил, как они очутились в этой маленькой комнатёнке без окон. Просто в какой-то момент вместо того, чтобы пойти против Дазая с Сигмой Накахара схватил бывшего напарника и отнёс вглубь тюрьмы. Достоевский видимо не волновался о пропаже одного из своих козырей, который объединился с главным его соперником. А Осаму не особо был напуган новой сущностью Чуи, но не до конца было понятно, находится ли рыжеволосый в сознании. Накахара грубо толкнул детектива вглубь комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь. Посадка получилась не мягкая, но не успел Дазай прийти в себя, как в его губы впились кусачим поцелуем. Из-за слишком острых клыков появилась маленькая ранка, от резкого вдарившего в нос запаха крови, зрачки Чуи сузились и моментально расширились. Крепче прижав Дазая к полу, Накахара с силой потянул тюремную рубаху вниз, от такого действия послышался звук рвущейся ткани, и проведя последний раз языком по припухшим губам шатена, мафиози воткнул огромные клыки в ключицу своей "жертвы". Из рта Осаму вырвался хриплый стон. Он не ожидал, что укус, который должен был быть болезненным и отдающим ноющей болью, вызвал такую волну блаженства и сладкого, тягучего удовольствия. Стало так хорошо. В глазах всё поплыло, видимо вампиры могут выпускать слабый, но действующий яд, позволяющий на время сделать все конечности и органы чувств слабыми и онемевшими. —Чиби вгрызается в меня словно собачонка,—смог выдавить из себя Дазай. Накахара, казалось, не заметил насмешки, но спустя несколько секунд оторвался от трапезы и уставился почерневшими глазами на детектива. Как-то недобро зарычал и просунул одну руку, со слегка отросшими когтями, под тюремные штаны, сжав ягодицу Осаму. Тот вскрикнул от больного щипка и от контраста мертвенно-холодных рук с нагретой кожей. На губах Чуи появилось подобие довольной ухмылки. —Бинтованная мумия, тебе повезло, что ты был под угрозой смерти и поэтому я так мягок к тебе,—букву "р" он произносил с настоящим рычанием, словно дикий зверь. —Мх...если бы слизняк был нежен...я бы заметил, но Чуя даже не пытается утолить моё возбуждение,—хныкал Дазай, его в какой-то степени использовали как очень сладкий напиток, не более, но при этом ему льстило, что рыжеволосый волновался о нём, хоть и проявляет волнение в столь грубой форме. Накахара не спешил приступать к делу, а наоборот лишь растягивал момент. Наверное, если бы не раздавшийся топот охранников и гул сирены, неизвестно, насколько ещё растянулись эти прелюдия. Одним резким движением Чуя перевернул Осаму на спину и завёл руки за голову, связывая их вынутым предварительно из пряжки ремнём. Тот болезненно вздохнул и крепко сжал зубы. —Открой,—скомандовал Накахара, проталкивая пальцы в полуоткрытый рот шатена. Дазай сразу понял, что к чему и послушно повиновался. Пальцы без перчаток надавили на нижний ряд зубов, опуская и просовывая глубже. Детектив шумно задышал, невольно дёргаясь всем телом, за что получает ощутимый шлепок по ягодицам. —Не рыпайся. —А ты быстрее приступай к делу, скоро сюда нагрянут, а возвращаться в камеру, когда у меня мог быть самый экстремальный секс за всю мою жизнь, я совсем не хочу,—с трудом выговорил Дазай,—или Чиби не может дотянуться до моего рта даже в таком положении? Прервали его, резко снятые тюремные штаны. Послышался характерный треск ткани, холодные руки легли на тощие ягодицы, бесцеремонно раздвигая их. Смоченные пальцы проникли внутрь, вампир явно не заботился о комфорте партнёра. Дазай от неожиданности вздрогнул и болезненно застонал. Длиннющие когти неприятно ранили нежные стенки, да и наличие двух пальцев в нём сразу не радовало вовсе. —Я...Я четыре года провёл без секса,—тяжело дыша сообщил Осаму,—если не будешь хоть немного аккуратен, я не позволю продолжить. Рыжеволосый окинул его оценивающим взглядом и хмыкнул, ничего не сказав. Он не признается, что от этих слов в душе разлилось приятное тепло, которое не было свойственно по отношению к Дазаю уже долгих четыре года. Пальцы стали двигаться медленнее и плавнее. Когти словно уменьшились и не вызывали прежнего дискомфорта. Мягкие стенки сжимавшиеся до этого напряжённым колечком мышц, теперь расслабилось, не оказывая сопротивления проникновению. —Сейчас будет больно,—прохрипел Чуя в ухо шатену. Тот лишь кивнул и сжал губы. Резкая боль быстро сменилась на удовольствие.

***

В шестнадцать, Накахара будучи только-только окончательно сформировавшимся юношей, не особо сдерживался. Редко на миссиях приходилось выкладываться на полную, достаточно было слегка надавить гравитационной силой и враги тут же сдавались или помирали даже от такого давления на их организм. Выручали и умные мозги Дазая. А после недельные заполнения отчётов, походы на все различные переговоры и уроки манер от Оне-сан. Осаму везло чуть больше, мальчик, которого он привёл после одной из зачистки, оказался способным малым с сильным даром. Конечно, из "скумбрии" учитель был не очень, зато не выпущенную обойму пистолета и накопившуюся злость за день Дазай спускал на бедного пацана. Хоть Дазай и не любил боль, но были некоторые исключения и занятия сексом с напарником были одними из. В постели никто никакие рамки не ставил, Осаму на любые извращения Чуи был только "за", порой сам их предлагая. Накахара выкладывался на полную, из-за этого Дазай на следующий день ныл, что "Чиби такой грубый, видимо ему придётся меня таскать на руках, ведь ходить я не могу", но это было так привычно, что Накахара лишь отмахивался. Они оба нуждались в боли, она приносила им ощущение жизни, показывала, что они существуют, очеловечивала их. А боль смешанная с ласками и поцелуями вызывала доселе неизведанные эмоции и чувства. Поэтому в постели никогда не было нежностей. Никакие раны не могли заставить Накахару или Дазая утихомирить хотя бы на ночь их пыл. Ах. Как же Дазай скучал по этим ощущениям. Накахара всегда брал грубо, не оставляя ни единого чистого участка кожи, сминал ягодицы до синяков. Рыжеволосый был по настоящему жаден, многие его укусы долго не сходили, напоминая о себе ноющим зудом. Осаму не отставал в жадности. Каждый поцелуй он превращал в борьбу языков и кто больше покусает губы партнёра, ногти глубоко впивались в спину, а на пике удовольствия, скользили вниз, оставляя кровавые полосы. Длинные, тонкие пальцы оттягивали намотанные на них рыжие пряди, из-за этого Чуя часто ворчал, что когда-нибудь он останется без волос вовсе. Чуя так грубо взял бывшего напарника в тюремной комнатушке, чтобы вытрахать всю дурь из этой гениальной башки, высосать с кровью эти глупые мысли о светлой стороне, жизни без убийств, без мафии. Показать, что пощады и прощения от него ему ждать ещё долго, что предательство не забывается так быстро, разрушение всех тех уз, которые крепли с годами, но исчезли в одночасье. Может, Накахара понимает решение Дазая, понимает его боль, обиду, ненависть, но легко он не дастся.

***

Толчки становятся всё более и более медленными, ленивыми. Спина детектива покрыта засосами, бёдра-синяками от сильной хватки вампира, шея и ключицы-укусами длинных клыков и запёкшейся кровью, её же запах заполнил вперемешку с запахом семени помещение. Душно. Осаму тихо стонет уткнувшись носом в веснушчатое плечо Чуи. Тот в свою очередь, зарылся в каштановые кудри партнёра и наклонил голову ближе к себе, чтобы поцеловать в-сотый?-тысячный?-раз в припухшие, блестящие губы. Вспоминается прошлое, когда после жаркой, бессонной ночи Дазай тихо сопел под боком, а Накахара курил, задумчиво глядя на восходящее солнце, и перебирал шелковистые пряди. Великолепно. —Злой Чиби высосал из меня все силы,—заскулил шатен. Он не врал. Тело ощущалось ватным, мысли не хотели собираться, глаза слипались. —Ничего, четыре года валял дурака и отлёживался на диване целые дни, надо теперь и потрудится,—на лице Накахары появился пугающий оскал,чёрные глаза, казалось, потемнели, хватка на затылке стала сильнее, другая рука сильно ущипнула за бок,—да и как будто это может быть для тебя наказанием. Очередной толчок и все колкости исчезают с языка. Дазай снова достигает пика удовольствия, но беспорядочный темп опять возвращается к плавному, поддразнивающему. О, Накахара так медлит не из-за беспокойства к пояснице партнёра, нет. Поиздеваться, заставить умолять, срывать голос, плакать из-за желания кончить-это его цель. —А вот это уже что-то,—горячее дыхание опалило ухо Осаму, тот дёрнулся, словно жертва в руках голодного хищника. Клыки снова вонзились в кожу, на этот раз в плечо. Детектив вскрикнул, шёлковые стенки сжались, он попытался двинутся навстречу, но его крепко держали. —Чу...Чуя, умоляю...пожалуйста, позволь мне... —Что-то не так? Из карих глазах потекли слёзы, щёки покраснели ещё сильнее, волосы полностью растрепались. "Очарователен" пронеслось в голове вампира "Если бы не противный характер, то мог бы сойти за одну из тех кукольных-девиц из любовного дома Озаки-сан". Но по правде говоря, Чуя рад, что у Дазай такой характер, иначе пришлось бы избавляться ото всех ухажёров, а марать руки об каких-то там грязных извращенцев совсем не хотелось. —Позволь мне кончить...—выдавил из себя шатен,—молю тебя! —Сон ли это? Сам бывший Тёмный гений порта, сидя на моём члене, просит позволения кончить,—усмехнулся Накахара, смахивая большим пальцем слёзы с лица,—кто же я такой, чтобы запрещать? Всего пары толчков хватило и Дазай с громким криком излился на живот.

***

—Чёрт, совсем забыл,—пробормотал Чуя, устало откидываясь в кресле самолёта. Побег из "Мерсо" удался. Охрана так и не заметила как сбежали эти двое, переодевшись в фору местных работников. Достоевский с Гоголем и Симой также не пытались им помешать, их не видели с того момента, как Накахара похитил Дазая. Сейчас же они находились на борту частного самолёта "Mori Corporation" и летели обратно в Японию. —М?—Дазай вопросительно посмотрел на мафиози. —Я забыл вмазать тебе по твоей наглой морде,—голубые глаза, детектив обнулил дар вампира сразу, как только они оказались в безопасном месте, хитро блеснули, а на губах появилась ухмылка,—я думал об этом всю дорогу во Францию, а потом вылетело из головы... —Потому что увидел моё очаровательное лицо,-вставил Осаму. —Чушь! —Так уж и быть, Чиби сможет ударить меня, но только если затем последует какое-нибудь извинение. Например, ужин при свечах в квартире одного мелкого, рыжеволосого пёсика,—шатен довольно потянулся. Чуя на это лишь загадочно усмехнулся.