Let it be carnage

      Тони долго не мог привыкнуть к тому, что все устаканилось. Норман оказался в психушке закрытого типа под охраной людей, отобранных лично Старком. Против Обадайи завели дело, после чего тот был депортирован из страны с обязательством выплатить крупную компенсацию компании. В Старк Индастриз провели чистку сотрудников, улучшили систему безопасности. Мстители то и дело колесили по миру, борясь с преступностью.       Даже Питер пару раз выбирался на вылазки. Не то, чтобы Тони отпустил его без собственного присутствия и без брони, но главное, что по итогу Паркер был счастлив, а Старк — спокоен. Так вот и жили. Паучок вместе с Веномом остались за главных в Нью-Йорке. Патрули, дела. Симбиот, конечно, страдал от того, что ему не давали пожрать человечинки, но Паркеру удавалось найти с ним компромисс. Какими силами? Для Старка это оставалось загадкой.       Питер продолжал усердно учиться и жил у Мэй, ради которой Тони сочинил новую сказку. Теперь Паркер числился в отделе разработок Старк Индастриз, чтобы любимая тетка не сетовала на постоянное отсутствие кровинушки дома и на непомерный груз, создаваемый стажировкой. Питер пока не решался рассказать ей ни об истинном характере связи с Тони, ни о своей супергеройской деятельности. Мало ли, вдруг что? Мэй лучше беречь, да и Старк не планировал входить в контры с этой милой женщиной, которая могла превращаться в фурию при надобности.       Все шло действительно стабильно. Работа, Веном, к которому Тони окончательно привык и с наличием которого бесповоротно смирился, Пеппер, Питер. Поттс не особо одобряла тандем «Паркер-Старк» только из-за разницы в возрасте, но разве кто-то собирался ее спрашивать? Паучок прилетал на паутине едва ли не каждый вечер.       Тони нравилась их идиотская романтика. Удивительно, елки-моталки! Старк и романтика, кто бы мог подумать! Но тут как посмотреть, конечно. Если романтикой может считаться совместная поимка преступников, то они с Питером по параметру сопливости могут обойти Розу и Джека из «Титаника». Мужчина любил смотреть вместе боевики, есть чизбургеры. Настолько жирные и вкусные чизбургеры, что он до сих пор удивлялся тому, как ему удавалось оставаться в нормальной физической форме, учитывая крепкий, как стояк, возраст.       Питер становился таким радостным, когда им удавалось позависать в мастерской, потрепаться о последних новостях. Их связь напоминала взаимоотношения Паркера и Лидса, если не брать в расчет совместные утра и бессонные ночи.       Боже, Паучок был каким-то диким, честное слово! Не то, чтобы Тони придерживался правила «бревну нечего работать», но он никогда в жизни так не пахал в постели. Старк скоро в гармошку складываться научится, чтобы поддерживать прежний уровень удовлетворения Паркера, а то тот волчком крутится, нужно как-то поспевать. И Тони все это разгребать, ведь он же сверху! Хотя Питер часто давал поблажки и отрабатывал за десятерых. В такие дни Старк находился на восьмом небе похотливого блаженства, ведь ему не только открывался крышесносный вид, но и можно было чуть отдохнуть. Паркеру не вредно, он так еще кучу лет сможет, спасибо чертовому Озкорпу.       Кстати об этом. По сути детище Озборна стало дочерней компанией Старка. Никто не решался вести дела с корпорацией, пережившей столь громкий скандал. Этот факт признавал даже Джеймсон, уже большая победа. Так что Озкорп держался на плаву только благодаря баблу Тони.       Но это мы ушли от темы. Короче, даже в сексе у Старка наконец-то появилась увесистая, ахуенная стабильность, которой он был очень рад. И тут житуха подкинула подлянку! Кто бы мог предположить, что Питер станет мыслить еще более нестандартно.       Нет, до перепиха в публичных местах и прочих изысков они не дошли, учитывая интересное сочетание чрезвычайной медийности Старка и мастерской скрытности Питера. Все было гораздо хуже.       Однажды, лежа после очередной интересной разминки, предполагавшей отсутствие вещей и потные спины, Паркер выдал нечто, повергнувшее Тони в шок. Звучало оно так: «слушай, а ты когда-нибудь задумывался о том, каково это дрочить при помощи Венома?».       Стоит сказать, что Старк ахуел и не выхуел обратно. В его репке возникали тысячи вопросов: от банальных «где ты этого понабрался» до «еб твою мать, красотища какая». Последнее вопросом не было, но Тони данный факт не беспокоил, в отличие от природы вышеупомянутой идеи, родившейся в черепушке Питера. Чрезвычайно умной черепушке.       Веном тихо хохотал, что можно было понять, исходя из вибрации, щекотавшей мозги Старка. Мужчина молвил ему заткнуться, а сам был готов сгореть со стыда.       Он поклялся забыть об этом разговоре к чертовой бабке, но, ожидаемо, не смог. Тони вспоминал, вспоминал и еще раз вспоминал. А забыть, блять, не смог. Старку было стремно даже на мгновение восстанавливать в памяти картинки, подкинутые больным рассудком. Те, где щупальце Венома…       И Тони даже предположить не мог, что его сраное «а давай попробуем» сорвется с губ уже через пару недель. Тони и предположить не мог, что уже через пару недель Питер будет в который раз лежать в его постели.       Голый, голодный. До жути нетерпеливый. Вроде бы обычный, если не брать в расчет тот факт, что Старк ежесекундно молился на Венома. Состав молитвы напоминал просьбы слушаться Паркера во всем.       Сделай так, чтобы ему было хорошо.       Сделай так, чтобы он бился в конвульсиях.       Сделай так, чтобы Питер сходил с ума.       И еще кое-что: подчинись мне.       Веном подчинился. А простыни были сырыми, все в складках, будто вырезанных ножницами. Паркер был приятно замученным: вспотевшим, красным.       Старк еще не выпускал Венома, ни на секунду, ни на минуту, ни на две. Он еще ничего не сделал. Почти ничего.       Ничего, но Питер уже успел кончить. А ведь то были просто губы Тони, искромсавшие ухо. То были просто зубы Тони, искусавшие шею и соски. То был просто язык Тони, вылизавший живот до самой последней частички светлой кожи. То была глотка Тони, высосавшая из члена Паркера все, что можно и нельзя. Упорно, глубоко, умело. То был Питер, который метался по кровати. То был Питер, который стонал во всю мощь сильного горла. То был Питер, отдававший приказы, выдыхая имя Старка. — Давай.       Одно короткое «давай», а Тони, угадайте что…послушался. Вздохнул, оросив живот Паркера запахом недавно съеденной ириски (парень, кстати, оказался вкуснее). Вздохнул и мысленно попросил Венома вырасти откуда-то из левого бока, чтобы было удобнее.       Темное гладкое щупальце почти не выделялось на фоне мрака, царившего в комнате. Питер не любил трахаться при свете, потому что смущался, а Старк предпочитал утренний секс, но выбора у него не имелось. Тони медленно ощупал чернеющий отросток, убедившись, что он не причинит неудобств. — Куда? — тихо спросил он. Глаза Паркера были закрыты. — Шея, чтобы я привык.       Старк сглотнул. Щупальце медленно поднялось к кадыку парня и, будто не в силах решиться, медлило. Ресницы Питера затрепетали, а Тони принялся действовать, чтобы ни в коем случае не нарушить момент.       Плоть Венома была скользкой, прохладной. Старк оставил короткий поцелуй на линии челюсти Паркера, тот взвизгнул. Контрасты-контрасты-контрасты. Щупальце томительно блуждало по плечам Питера, давая возможность привыкнуть. Руки Тони оглаживали бедра, губы чертили созвездия на подтянутом животе. — Ниже.       Ниже, так ниже. Веном, согласно предварительному сговору, подчинился. Склизкая материя чуть заострилась на конце и коснулась раскрасневшегося ореола. Обвела, пощекотала сосок. А вот теперь Питер взвыл: чувствительное место, так еще и такие похабные, стыдные обстоятельства. Тони стиснул рукой собственный член, который явно протестовал против столь долгого воздержания. Старк чувствовал, что в штанах становилось неприятно липко.       Этот факт показался бы противным, если бы не Веном, который вдоволь наигрался с грудной клеткой Питера, а затем, по велению хоста, несколько вальяжно оплел дрогнувший живот Паркера. Ногти парня впились в колени Тони. И черт, мужчина должен был зашипеть от боли, если бы не наслаждался видом несколько уязвленного парня, распластавшегося на ложе, насквозь пропахшем банановой смазкой. Этот гребаный запах уже давно впитался в воздух спальни.       Еще чуть-чуть, пара мгновений, казавшихся Паркеру, терявшему нити здравого смысла, вечностью, и щупальце долгожданно, но не менее неожиданно обхватило не успевший опасть член. Стиснуло, обвило, размазав терпкую жидкость, сочившуюся из головки.       Ахуеть, как же это было круто. — Видеть — интересно, а вот трогать — совсем другое дело, — проурчал симбиот.       Черт.       Питера разрывало от эмоций. Прошла всего секунда, а Веном уже переметнулся на поджавшиеся яички, в то время как рот Тони обхватил доселе начисто вычищенную языком головку. Паркер был готов расплакаться. Честно, он был готов. Разрыдаться, начать истерику.       Все, что угодно, чтобы это не прекращалось.       Его таз чуть взметнулся вверх, отчего Тони пришлось придержать за живот. Но разве это могло помочь? Питеру от этого было еще хуже, если честно. Капелька пота затекла в пупок.       Это пиздец. — Я хочу большего.       Старк прорычал. Питер был таким жадным. Таким, блять, жадным. Эта просьба-приказ, проговоренная пересохшими от напряжения губами, выбивала из колеи. Это ненормально.       Сука, а когда-либо хоть кто-то из них двоих был нормальным? Очевидно, нет, раз Тони приподнял колени Питера, даже и не подумавшего сопротивляться, открыв вид на сжавшуюся дырочку. — Только попробуй намазать меня этой херней, — проворчал Веном.       И не собирался.       С таким наглым Питером можно было похулиганить. Тони в принципе не привык сдерживаться, а Паркер и вовсе открывал тонны возможностей и пачки презервативов. Впрочем, в этот раз можно обойтись и без них и без смазки.       Щупальце снова стало чуть тоньше, чем до этого. Оно огладило розоватое отверстие. Животно манящее, уже изученное, блять, вдоль и поперек, во всех возможных позициях.       Но не так, не таким вот способом.       Веном медлил. Опять. Тони царапал живот. Опять.       А потом все: агония, баста, взрыв. Все, что захотите.       Ебаная русская рулетка, где мрачная субстанция, по сути своей созданная для убийств, нежно и осторожно проникла внутрь, разминая стенки. Питер был готов кусать теперь уже собственные колени.       Тони ненадолго отстранился, ведь Паркер и сам мог держать свои ноги. Отстранился, а все для того, чтобы избавиться от надоевших штанов и белья. Старк тянуче снимал напряжение, скопившееся внизу живота. Одной рукой проходился по стволу, глядя на то, как чертов Веном то и дело исчезал, а затем появлялся.       Туда-обратно, туда-обратно.       Раздался томный вскрик. Тони он был знаком до каждой ноты: щупальце обнаружило чувствительную простату. А вот тут уже шутки кончились. Происходящее завело Старка настолько, что он отнял руку, которую держал на правой ягодице Питера, и совсем незаметно, быстро и мимолетно, провел пальцем по щупальцу.       А затем оказался внутри. Где жарко и прохладно одновременно.       По щекам Паркера все-таки потекли слезы. Нет, это невозможно.       Веном выскользнул из тела Питера и, удлинившись, завел его руки за голову, стиснув. Силенок у симбиота было явно больше, чем у Тони, поэтому он мог сдержать парня.       Это было нужно, потому что Старк, не теряя запала, придвинулся к Паркеру. Он с размаху вошел в податливое тело. Черт возьми, каждый раз, как в первый.       Ахуенно, невероятно, потрясающе. Любое слово подбери, а все равно подойдет.       Так, как никогда и ни с кем больше. До темных пятен в глазах, до шлепков кожи о кожу, до стонов Питера, до хрипов Тони.       Так, как нужно.       Старк двигался резко и быстро: сил на выдержку уже не было. Он слишком долго терпел. Слишком долго заглушал свои потребности. А видеть разбитого сексом Питера — это уже совсем конченое издевательство.       Паркер хныкал, но больше не плакал. Видимо, слезы брызнули из-за переизбытка чувств. Его ногти впивались в потные ладони, глаза закатывались. Ноги в отчаянии обхватили бедра Тони, склонившегося над ухом. Дыхание Старка иглами впивалось в нежную кожу.       Мужчина сцеловал слезу, след от которой начал подсыхать, когда она почти докатилась до уха. — Что, ты настолько податливая шлюшка, а, Питер? Неужели тебе нравится, когда тебя трахает кто-то еще, кроме меня? — прошептал Тони, чуть царапнув бородкой скулу, — неужели тебе мало папочки?       Паркера тряхнуло. Его красное от напряжения лицо перекосило от накатившей волны удовольствия. Да, Старк всегда знал, куда нужно бить. Они редко прибегали к кличкам, когда дело доходило до секса, но тут прямо напрашивалось: взмыленный парень, кусавший внутреннюю сторону щеки, выглядел до ахуения соблазнительно.       Выгибался, пытался отвечать, но Веном, урчавший где-то на подкорке мозга, не позволял. Разум у Тони был затуманенным, но он сумел собраться и приказать Веному отпустить сцепленные руки.       Не успел Питер обхватить плечи Старка и привлечь к себе, как симбиот оплел его шею, ненадолго выбив дыхание из легких. В висках у Паркера стучало, сердце неумолимо билось. — Отвечай, — прорычал Тони. — Ч-черт, да! — крикнул парень, голос его сорвался, — да, папочка, мне мало! Блять, не останавливайся, быстрее, прошу.       Питер шумно втянул воздух, несмотря на то, что щупальце этому активно препятствовало, то сжимаясь, то ослабляя хватку, не позволяя впасть в отключку. Старк с остервенением вколачивался в распластанное тело. Паркер все-таки сумел обхватить его спину и буквально впечатать в свою грудь. Прижать к себе настолько крепко, что Тони не мог пошевелиться. Зубы Питера впились в липкую кожу. Мужчина стиснул челюсти: плечо неистово запекло от боли, но ему было плевать.       Ему было хорошо.       Очень. — П-папочка, кончи для меня.       Паркер смог ненадолго взять эмоции под контроль и разжать тиски своих рук. Тони вернулся в прежнее положение, оказавшись аккурат перед его лицом. — Куда, детка? — В меня.       Губы Питера были солеными от слез и терпкими из-за пряного вкуса, оставшегося на языке Старка. Еще один поцелуй, только уже на линии скул. Всего несколько рваных толчков, и Тони исполнил пожелание Паркера, излившись прямо в тот неописуемый жар, поглощавший возбужденный член. Мужчине пришлось продолжить двигаться, чтобы довести Питера до очередной, но ожидаемой разрядки.       Паркер прикусил губу и, извиваясь, кончил, выплеснув сперму себе на живот. Старк постепенно замедлился, тяжело дыша. — Чтобы еще хоть раз, — проворчал Веном, — сами разбирайтесь, извращенцы ебаные.       Впрочем, Тони прекрасно знал, что его будут попрекать. Пускай симбиот никогда не признается, что ему тоже понравилось. Пускай будет зудеть на ухо. Старку похуй, ведь он ничего не сможет с этим сделать (даже голодовку устроить не получится, а то Веном покусится на пропитую печень).       Да и не хотелось как-то.       Стоило пришельцу поворчать в голове у Тони, как щупальце моментально спряталось, оставив многострадальную шею Питера в покое. Паркер блаженно втянул воздух. — Черт, я так люблю тебя! — воскликнул он, стыдливо прикрыв лицо руками.       Старку особо говорить было не нужно. Он просто взял и сгреб Паркера в охапку, сам опустился на кровать, привычно уложив его на себя. Задница Питера все еще стискивала член, но кого это могло беспокоить? Тони молчаливо поцеловал Паркера в пропитанные потом волосы, а затем обнял спину, методично почесывая пальцами бока.       Все-таки иногда хорошо пойти на поводу у умевшего быть спонтанным Питера, ведь эта самая спонтанность, как оказалось, могла быть довольно приятной.