Великий тёмный маг на побегушках

Двое мужчин о чём-то увлеченно спорят. Один из них — мальчишка лет около двадцати-двадцати пяти с яркими голубыми глазами и коричневыми волосами. Одежда на нём простая, но подобрана со вкусом — чёрная рубашка, классические брюки и плащ с капюшоном, который закрывал практически всё тело, открывая только голову и ботинки. Вся одежда, и даже кожаная обувь были чистыми и казалось, будто бы только-только были надеты на него. Второй же — напротив, одет в одежду, которая была вся грязной, испачкана в маслах, саже и прочем, и больше походила на одежду какого-нибудь кузнеца из деревни, но никак не серьёзного человека. Простые перчатки, измазанные в чём-то, такая же простая обувь. А фартук, бывший видимо, когда-то белым, сочетал в себе кучу оттенков жёлтого, зелёного, коричневого, чёрного и даже красных цветов. Даже держались эти люди по разному — голубоглазый стоял как наглый хулиган, опираясь на стену и перекрестив руки на груди. Его собеседник сидел на ящике, сгорбившись, сцепив руки и смотрел в пол. — Довин? Ну ты серьёзно?! Ну и нашёл же ты неприятности на свою голову, пока меня не было! Зачем тебе вмешиваться в историю этого мира? — Ты ведь и сам всё знаешь, у меня всего две причины, Катрина, моя любимейшая дочь, и она живёт в этом мире. А вторая — Джодах. Понимаешь, мир Скайзерн стал для меня вторым домом за всё это время, и пропустить преступника из него — я не могу, это, можно сказать, даже мой долг — поймать его и узнать каковы были события на самом деле. Ведь о нем до сих пор, даже спустя шестьсот лет помнят и говорят! Его имя, крылья ну никак не может быть простым совпадением! — Если уж Скайзерн — твой второй дом, то почему бы просто не утащить Катрину в него? — проворчала фигура в тёмном плаще. — Ты и сам понимаешь, перемещать в другой мир «немироходцев» опасно. Тогда она была ребёнком, и путешествие могло очень сильно ей навредить… Впрочем, никто не знает, каковы могут повреждения сейчас. Пример Джейса ни о чём на деле не говорит. Да и просто она здесь выросла, не думаю, что она сможет понять и принять мой дом как свою Родину, или уж тем более поднебесный Скайзерн, который, я уверен, ей мало понравится. Собеседник вздыхает. — Любишь же ты все усложнять… Впрочем, без этого бы ты не стал моим другом… Ладно, но вот скажи, а меня то зачем впутывать-то? Не моргнув и глазом, Довин быстро отвечает. — Во-первых, ты прекрасный маг… Ведь не зря же в нашем мире именно тебе решили отдать титул Великого. Тот, к кому все это время обращаются, морщится. — Знаешь, от него порою, только одни проблемы были, а не польза. Это раз. Во-вторых, титул я получил не самым честным способом, а с помощью способностей мироходца, призвав хаос в наш мир, и как бы показав, будто я умею им управлять. — Так, или иначе, это по сути было признанием твоих способностей. Даже вся Калига тебе легко подчинилась, без сопротивления! Впервые в истории, спешу заметить. И потом, ты прекрасный… Хм… Как бы сказать… Актёр? Лицедей? В общем, ты точно тот кто бы смог мне помочь. И вообще, — тут Довин хитро ухмыляется, — помнишь? За тобой должок, когда я помог тебе скрыться от светлых. — Ладно, ладно. Тёмный маг вздыхает. — Тем более, вроде как ничего сложного. Просто стать членом Ордена, получить доверие Джодаха, понаблюдать за ним и понять его мотивы. Что может пойти не так? Хотя, с твоей-то удачей… Всё может пойти не так, но я понадеюсь тут на свою собственную. — Любишь же ты преувеличивать. Собеседник ухмыляется и тихо смеётся: — Да-да, едва не попасть под раскаленную сталь, телепортироваться, став мироходцем, в неизвестный и далёкий мир, в отсталом мирке завести дочь, к которой привязался и которую не можешь забрать с собой — это я совсем немного преувеличиваю. — Так или иначе, но я счастлив, Лой, понимаешь? Был счастлив с ней…ними… Эльзой и Катриной. И там в Скайзерне, я тоже был счастлив, когда я мог заниматься своим любимым делом — инженерией, когда у меня появились друзья, что понимали меня… И я бы не хотел бросать их. — Думаю, ты прав, я в твоей механике никогда ничего не понимал. Боевая магия и магия разрушений, мне больше по душе. Впрочем, так или сяк, но тебе пришлось оставить тот мирок. Этого мира ведь больше нет. Остались лишь твои воспоминания, твой любимец Джейс и по случайности преступник из его же семьи. Довин отворачивается, словно бы его ударили по щеке. — Я просто прошу — помоги… — Ладно, ладно, дружище, кто я такой, дабы тебя бросать? Да и кто знает, как интересно это все обернётся? — с усмешкой произносит этот человек, и Довин понимает: его друг был с самого начала согласен, но как обычно, «в лучших традициях» тёмных магов, просто для виду немного ломался. И еще что-то говорит про вычурность «светленьких», коих он особо не любит. Хотя и сам Довин порою не мог определиться, кого поддерживать — маги-инженеры никогда не относились не к числу светлых, и тем более тёмных, ведь взаимодействовали они только с сырой силой, которая окраса не имела. — В общем-то, ладно. Я так думаю, называться мне своим настоящим именем мне не стоит, так ведь? И уж тем более, называть твоё, даже просто упоминать, верно ведь? — Естественно, Лой, иначе, я думаю просто никак. — Тогда… Лололошка, максимально глупо, тупо и прекрасно! — выпалил тёмный — Как тебе? Ну, а в качестве легенды — думаю сойдет, если я там скажу, что мол ничего не помню, был в каком-то лесу. Типичная ситуация мироходца, что «по случайности» телепортировался неправильно, и потому на время, а может и навсегда, забыл о себе. — В твоём репертуаре. Не мороча голову создал простейшую легенду и столь же простое имя. — Ну сам посуди, Довин! Я потерял память, и каким же образом я могу помнить довольно длинное и сложное имя Тенебрис Евлой дес Микель. Верно ведь? — Конечно верно. Но по-моему ты просто взял напев Ло-ло-ло и прибавил к нему уменьшительно-ласкательную частицу. — Эй! Ну ты же и сам знаешь, с фантазией у меня все плохо. Зато вот практические навыки у меня на самом высшем уровне, я легко могу распороть человеку… — Давай уж без ваших «тёмненьких» шуточек, ей-богу. Все тёмные хоть и уникальные личности — в одном вы точно сходитесь — шутить не умеете. — Муд-а-а-ак. Мог бы хоть для приличия дослушать.  — Не ругайся. — А я ведь даже не матерился, — Лой театрально прикладывает руку лбу, и падает на пол, как будто бы без сознания. — Вот помру я однажды, а ты после моей смерти, так и не узнаешь, что сказал безрукий мальчик в суде. Инженер вздыхает и спрашивает: — Ну и что сказал безрукий мальчик в суде? — То, что он шёл, и никого не трогал. Ха! — темный маг подскакивает и смеётся, а Довин лишь вздыхает. И почему же именно он стал его лучшим другом? Нет, что бы со светленьким каким подружиться. Тот бы приносил ему вкусняшки и кофе, а по воскресеньям бы они ходили в автопарк… Или по субботам. Этот дурачок скорее его в морг пригласит, чем куда-либо еще. Или в морг повезёт, тут уж как повезёт. Дурацкий каламбур. Повезёт если повезёт. А если ему не повезёт? Тогда он не повезёт его в морг… Дважды дурацкий каламбур. Впрочем, даже среди светлых магов довольно часто встречались редкостные ублюдки, а половина была лишь лицедеями, который прикрываясь добротой, искали только выгоду и ничего более. Тёмные маги ведь по сути, вели себя точно так же, но не прикрывались за масочкой добрых и пушистых кроликов. А вот его друг был преданным, в этом он был уверен, ведь тот всегда защищал его, никогда не думая о личной выгоде, а потому часто скорее в ущерб себе. Дважды спас его, еще до его становления мироходцем. И даже, когда он пропал, он ухватился за небольшую зацепку в виде вспышки света, путешествовал по многим мирам и ведь нашел его! Пусть по его меркам прошло девять лет, а по меркам Довина — все двенадцать, это не помешало им остаться лучшими друзьями. Казалось, все эти события только укрепили их дружбу. Довин не сомневался — если будет нужно — то Лой отдаст за него и жизнь. И сам он поступит так же. И отправляя его в Орден, он преследовал и другую цель. Дело было еще в том, что абсолютно все маги там — были светлыми. И инженер надеялся показать своему другу, что не все светлые — абсолютные козлы и лживые твари, как тот выражался, а могут, и даже бывают прекрасными людьми. Довин с теплотой вспоминал Бастиана с его животными, как он о них заботился, невнимательной Цесанне, которая вечно витала в облаках, серьёзного Эмриса, его рыжеволосого секретаря Аргуса и других… За то время, что он пробыл в Ордене, к нему всегда относились очень тепло, а люди (и не только они) стремились окружить его заботой и вниманием. Возможно и неправильно, что Лой будет обманывать их, прикрываясь личностью взбалмошного и совершенно несерьёзного Лололошки, но они все расскажут им. И о Джодахе, и о Скайзерне, и о том, кто такой Лой, и кто сам Довин такой. Ведь если им рассказать сейчас, то их план не сработает, Джодах всё быстро узнает. Возможно, он и не несёт никакой опасности, но его не зря ведь объявили преступником в прошлом мире. Да даже если и не брать в расчёт, то, что он преступник — он из Скайзерна. Большие крылья отлично привлекают внимание, совсем несвойственные его соотечественникам. А вот Междумирец улыбался, смотря на этих двоих. Это существо, в отличие от них, отлично знало, к чему приведёт появление Лололошки в Ордене, какой след во всей этой истории оставит Довин, каким образом Орден станет одной из главных действующих сторон в этой игре и каковы будут возможные последствия этой игры. Но пока, два мага предавались, совсем не нужному по мнению Междумирца, но важного для двух друзей, занятию — спору о юморе тёмных магов, и какие же всё-таки козлы эти светлые. Впрочем, времени было ещё куча, и сейчас не было нужды считать драгоценные секунды, а потому… потому пусть веселятся. Скоро начнутся совсем другие события.