Вернувшееся прошлое.

- Ты считаешь мы поступили правильно – человек с лопатой остановился. Воткнул лопату в сырую землю и уставился на друга – Мне кажется, что всё что мы совершили – перебор. Серый, взрослый мужчина с прорезью на голове. От его черной кожанки отражался свет фонаря. Серый ответил: - Я думаю, что мы поступили как обычно: бесчеловечно и наверняка – он продолжил копать. - Не, я всё конечно понимаю, Волк, у вас там личные счёты с тем ментом. Там ширли-мырли в попе дыры и в итоге грохать его сынишку, и по частям отправлять отцу…это слишком. Серый воткнул лопату в землю. Они прокопали уже с два метра в глубину и полтора в ширину. Серый сначала посмотрел в небо, а затем поставив руки в боки посмотрел на друга. - Слишком, слишком для тебя Хасан? – Серый пнул землю, так что полетели кусочки грязи – Хасан обрёл совесть, да-ну, ептыть. И что ты хочешь сказать развернёшься и кинешь меня? Хасан поиграл желваками, а затем челюстью. После чего взял в руки лопату и уставился на своего приятеля. - Нет серый, это значит, что каждый раз, когда ты будешь приходить в мой дом с трупом, я каждый раз буду тебе отвечать лишь одно: на сколько глубокого копаем на этот раз? Не сказав больше ни слова Хасан продолжил втыкать лопату в сырую землю и выбрасывать куски за яму. Серый остолбенел. После чего спросил: - Считаешь мы совершили большей грех, больший чем совершали до этого? - Абсолютно так, Серый – Хасан ответил. Серый задумался и почесал голову. - Ну так, чё это, теперь, копаем ещё где-то метр в таком случае? - Полтора. Большому греху – глубокая могила. Прошло полчаса неустанной работы. Серый еле вылез. Протянул руку Хасану. Изо рта выступал холодный октябрьский воздух. Прогрев ладони Серый подошёл к багажнику чёрного гелика. Достал оттуда мешок и потащил за собой к могиле. Скинул мешок вниз. Тот глухо стукнулся о землю. Хасан достал второй мешок, значительно меньше. Всего мешков было пять, а точнее, что осталось от жирного Пашки, сынка отставного подполковника. Закончив с делом Серый сел за руль. Пристегнулся. Хасан на соседнем. - Снова ты за старое – сказал Хасан – Дворовые пацаны увидят, что самый отпетый бандюга ездит с ремнём безопасности, засмеют. Хасан засмеялся. - Пусть смеются, брат, и ты смейся. Каким бы я пиздатым не был, случайности никто не отменял. Ключ повернулся, мотор взревел, старенький, но ещё на ходу гелик тронулся в путь. - Ты ему какую часть парня отправил? Серый улыбнулся шакальей улыбкой: - Я ему отправил его мужское достоинство с припиской на посылке «Ваш сын его недостоин. Визжал как свинка». - Ага Серый, крыша у тебя совсем съехала. – сказал Хасан. - С чего ей на месте оставаться? Дела катятся в тартарары. Малолетние проститутки прибыли мало приносят. И всего прочего по мелочи. - Малолетние проститутки – прошептал Хасан уставившись в окно. Деревья неслись один за одним. Шоссе должно скоро кончится и покажется родной город. - Ну а что ты хотел, Хасан? Ты ушёл из бизнеса у меня стопоры и полетели. Стал творить чудеса наяву. Хасан погладил бороду. - Оправдания, брат. Ты всегда хотел чудить как в последний раз, а мой уход на покой – детский лепет в лицо взрослому. Серый неодобряюще зацокал. Поворот с трассы. Серый сбавил ход и завернул. Чуждый лес сменился привычными хрущевиками. Аж на душе у обоих стало теплее. - Чем тебе этот хмырь насолил, а? Что ты так с его сыном. – спросил Хасан, после долгой паузы. - Прикинь, он досаждать мне стал. Вроде хер на пенсии, а ручонками в мой бизнес лезет. А прёт он как олень из-за того видете-ли, одна из моих малолетних шлюшек приглянулась Пашке. Она про меня и насвистела. - Любовная порнография, прям. Деваха-та ещё жива? - Пока что. Хасан с усталости протёр глаза и брови. - Отвези меня домой, брат, по-братски. Я сильно устал, а завтра ещё на работу. - Да, конечно. Только ты не против если заедим на нашу работу? – спросил Серый. - На твою работу, мою бывшую работу. Нет, не против. Серый повернул руль и направил гелик в штаб квартиру банды. Отпетые ребята, что сказать. - Без тебя Хасан, дела продвигаются не очень – Хасан не сводил взгляд с обручального кольца на безымянном пальце. То и дело крутил его по-всякому. – Как Света? - Света в полом поряде –сказал Хасан, тебе привет передавала. - Она знает, что ты со мной? - Конечно. У нас секретов друг от друга нет. - Да – Серый сбавил ход, наконец нужный поворот. – Как и мы с тобой, общие тайны, общие секреты. Хасан рассмеялся: - Хорошо, что трусы по своей паре. Серый поддержал смешок. - Ёлки, совсем забыл накормить тебя – Серый дотянулся до пакета на заднем сиденье. Достал из него булку, сунул в рот, а сам пакет с «маком» вручил Хасану. – Наслафждайся. - Только ты можешь жрать после похорон убитого тобой человека – Хасан убрал пакет сторону. – Так и спросил тебя – отчего именно я? Серый сбавил темп поедания булки задумался. Повернул руль вправо, парочку поворотов и мы будем дома. - Понимаешь брат, дай-ка мне сначала коктейль. Спасибо. Понимаешь брат, только тебе я в этой жизни доверяю как самому себе и… Серый со всей силы нажал на педаль тормоза. Перед машиной пронёсся человек, не смотря даже под ноги. Рожа напоминала одного из людей банды. - Интересно девки пляшут – Серый выбросил стакан на заднее сиденье. Из кобуры достал пистолет, зарядил – Твой если что на прежнем месте. Хасан уставился на него затем, опустил пассажирское зеркальце. Там в привычном вырезанном тайничке лежал макаров. Хасан его взял, снял с предохранителя, перезарядил. - Всё как всегда – сказал Хасан. - Всё как всегда, брат. Остался последний поворот до бандитского логово. Гелик рысью подъехал к повороту и выглянул носом, чтобы дать обзор водителю и пассажиру. Добротная пятиэтажка, из-за которой они выглянули служила хорошим прикрытием для гелика. Свет фонарей от старых городских автобусов уставились на вход в подвал. Рядом стояли ментовские патрульные машины, вместе с операми. - Не ссы, Хасан, сейчас мы легонечко дёрним на исходную. Среди ментовской утвари показалась до боли знакомая рожа. - Это Худой среди них?! – воскликнул Хасан. Худой тоже их заметил, не даром огонь и воду прошли. Присутствие друг друга чуят. Худой прокричал, привлекая внимание ментовских псов. Сразу загремели сирены и зажглись мигалки. - По газам Серега! – крикнул Хасан. Серега тем временем сделал задом разворот и со второй скорости, забыв про законы физики стартонул. - Выродок, мать его. Ублюдок. Нет его мать ещё пожалеет, что родила гандона на свет. - Серый, потом расквитаемся – Хасан посмотрел через сиденье, погоня уже на хвосте. Вместе с патрулями за ними мчится и один автобус, скрывающий в себе сами знаете кого. – Серый спецура за нами тоже. - Да знаю, знаю я. Не мороси по чём зря – Серый поглядывает в заднее стекло. Хана вам ублюдки. Всех настанет. Хасан увидел в заднем стекле как из патрулей выглядывают менты наперевес с калашами: - Серый, петляй, щас по нам работать будут. Хасан вытащил открыл окно настежь вытащил торс и открыл ответный огонь. - А, суки, смотрите, как я вспоминаю молодость – взревел радостный Хасан. Ответные очереди шили по каркасу машины, от заднего стекла уже ничего не осталось. Резкий поворот направо. Сейчас оторвёмся. Я им всем покажу. - Катя, я люблю тебя – после поцелуя произнёс Дима. - Я тебя сильнее ответила – Катя. Они взяли под руки коляску с новорожденным и продолжили прогулку. Дима ведёт коляску и одновременно придерживает Катьку. Она ещё не отошла после родов и требует к себе внимание как наверно и ребёнок. В любом случае она несравненная молодец, ведь ей сколько пришлось пройти мучений, чтобы родить сыночка. Который к слову был настолько долгожданным, что его уже ждали три года назад. С беременностью были осечки в том числе и выкидыши. Дима крепче сжал Катьку в объятиях. Ничего Бог даровал нам сына, долгожданного сына. Мы будем помнить этот дар и оберегать его. - Милый, ты слышишь – заволновалась Катька, вдали раздавался вой полицейской сирены и приглушенные хлопки. - Дети после школы, малышка, не переживай – заверил её Дима. Они шли по маршруту пересечения с движущимся на всех порах геликом, и целой сворой ментов на хвосте. Подойдя к широкополосной дороге их стали пропускать машины. Колоннами одна за одной они выстраивались, заграждая обзор на следующие полосы. Сирены приближались не так быстро, как гелик и Катя с Дима ничего не успели заподозрить. Лишь коляска высунулась за последнюю колонну пропускающих машин, как женатые услышали запах жженой резины и свист тормозных колодок. Дима и опомнится не успел, как перед коляской в нескольких сантиметрах проскользнула задница гелика. Машину занесло на скользкой дороге и черный неуправляемый квадрат направился прямиком к природному карьеру. Можно ли утверждать, что их троих спас Бог? Думаю - нет, потому что их спас Серый, который вовремя дёрнул руль в сторону. Его реакция заставила мышцы рук подействовать по его воле, а ко всем своим злодеяниям он точно не хотел причислять гибель малыша. А горел бы Серый в аду за убитого долгожданного, новорожденного младенца? Не знаю как Серому, но матерь увидевшая гибель только, что родившегося ребенка…Её адом невозможно было бы напугать ведь, она перенесла его в своей душе наяву. И сколько таких историй существует в реальном мире, когда бухой водила, сбивает коляску и оставляет живой мать. Бесчисленно было и бесчисленно будет. - Хасан, назад! – тянув за ремень Серый затаскивает Хасана обратно. Машина идёт креном. Миновав встречный поток гелик съезжает на обочину и сталкивается с заборчиком, последним препятствием отделяющим друзей от природного карьера населённого деревьями. - Держись – лишь это успел прокричать Серый, как машина кубарем покатилась вниз. Гелик более шести раз перевернуло вокруг собственной оси и как миниум два раза он сделал сальто вперёд. Хасан повторял пируэты гелика прямо в кабине. Сделав последний переворот гелик, как послушная собачка встала на родные четыре колеса. Цирк окончен. Серый пришёл в себя, с первых же секунд он понял, что лицо у него в мясо. Даже смотреть не проверять этот факт не хотелось. Потянулся чтобы отстегнуть ремень безопасности, не тут-то там. Он посмотрел на правую руку. Она мало напоминала конечность, скорей отросток цветка и которого выпирают зарождающиеся ростки. Только это рука, а ростки – кости. - Чёрт, чёрт, сука –взревел Серый. –Хасан. Хасана не было на переднем сиденье, Серый повернулся и обнаружил что он валялется в задних сиденьях. Дотянулся левой рукой. Открыл дверь. На вершине трубили рупоры: - Сдавайтесь. Вы окружены. Любое сопротивление приведёт к открытию огня. - Хасан. Очнись. Серый потянул его руку, чтобы вытащить, но только услышал какой-то нездоровый хруст. Хасан очнулся и закричал от боли. Серый попытался потянуть снова, но Хасан сказал: - Брат, мой позвоночник теперь не прямая. Эта два сраных отрезка, которые двигаются в разных направлениях. Оставь меня. Видно было даже ночью как с горы спускались слуги закона. Один из них занял позицию за деревьями. Полюбасу снайпер – крысиная морда. - Я не оставлю тебя ты слышишь. Никак. Мы братья на всю жизнь помнишь. Прости, прости меня, что втянул в эту залупу снова. Прости. Серый опустился к Хасану и обнял его в позе валета. - Я никогда не жалел, что познакомился с тобой. Но видимо наши грехи были слишком тяжелы, чтобы жить счастливо. Серый – не отдай им моего живого тела слышишь. Сделай это для меня. У Серого из глаз потекли слёзы. В первый и последний раз Хасан видит, как плачет его близкий друг. - Я понял тебя, брат, понял, прощай. Серый поднёс валыну к виску и прогремел выстрел. Внутренности черепной коробки Хасана запачкали так горячо любимы гелик Серого. Серый взревел по волчьи, так, что каждая ментовская шалупонь слышала его вой. Славка. Славка – для матери. Славуля – для любимой. Для сослуживцев – Всадник. Всадник Смерти. Побывавший во многих горячих точках и убивая бесчисленное количество народу, начинаешь привыкать к крови. И сейчас он наводит свою винторез на то что осталось от гелика. Любое сопротивление и бесшумный жнец заберёт новую жертву в царство тьмы и боли. Когда убиваешь, начинаешь привыкать. Когда убиваешь много – выходит грациозней. Когда убиваешь каждый день – убийства выходят ювелирно точными. Славка услышал звериный рёв. Сжал винторез покрепче. Протяжный вдох. Палец как крючок, уголочком спускает скобу. Человек с пистолетом в руке выскочил из-за гелика в направлении бойцов. Выстрел должен быть на выдохе, так его лучше контролируешь. Винторез тихо пропел песнь смерти. Для Славки это был легкий шелчок. А тот мужик вряд ли понял, что его забрало в тартар.