Поцелуй дьявола

Проходя в комнату, не разрывая поцелуй, мы с треском падаем на мягкую перину, утопая друг в друге. Руки парня напротив шаловливо бегают по моему телу, давая понять, что останавливаться он не собирается. Шелковая ткань рубашки еле держится на моем теле, раздражая Чонгука своим присутствием. Поднимаясь над моим телом, тот смотрит мне в глаза, пытаясь выяснить: шутка это или нет. Понимая, что я настроен абсолютно серьезно, он решает продолжить ласкать все части моего теплого пока еще тела. Находясь возле ног, он решает стянуть с меня джинсы, не интересующие его так, как мои ноги. — Малыш, отдай господину Чону эту вещь. Она мешает, — шепча каждое слово, тот медленно расстегивает их, постепенно оставляя меня без нижней части образа. Ноги машинально сдвигаются, на что парень недовольно рыкнул, а затем ухмыльнулся, намекая на то, что это не надолго. Поднимая меня с ложа, притягивает к себе, руками прислоняясь к лопаткам. Горячее дыхание парня напротив лишь раззадоривало нас обоих, спускаясь к шее, легкие укусы чувствуются в области нее и ключиц. Вцепляюсь в темные, аккуратно уложенные волосы Гука, издавая протяжный стон, которого он так ждал. Переходя к груди, он снова сталкивается с препятствием в виде рубашки. Не церемонясь с этим, разрывает тряпку пополам, укладывая меня обратно. Я же тяну руки к его футболке, задирая ее концы вверх, тем самым снимая. Внизу живота затягивается тугой узел, оповещая о том, что желание только растет. Теперь он целует мою грудную клетку, опуская руку к паховой области, начиная часто дышать в такт со мной. Рокот наших тел немо кричит о том, что пора переходить к большему, но Чонгук решает его ослушаться, продолжая уделять внимание другой части тела. Массируя указательным пальцем уретру, слегка вдавливая его, из уст снова вырывается стон, но Чон убирает руку, улыбаясь в ответ. — Тише, еще рано, маленький, — заканчивая с верхней частью, он спускается к плоскому животику, выстраивая дорожку из мокрых поцелуев. Языком выводя непонятные контуры, он возбуждает еще сильнее, но сладостные мучения продолжаются до тех пор, пока его зататуированная рука не касается пряжки на его ремне. Искры в моих глазах загораются с такой силой, что может показаться, будто по организму прошел электрический разряд, заставляющий сокращаться каждую мышцу. Привстаю на локтях, наблюдая за каждым движением брюнета, но желание сделать это самому пересиливает меня, толкаю его назад, и сажусь сверху, проводя ладонью от губ до торса, после целуя каждый сантиметр, не оставляя пустого места. Перехожу к пряжке ремня, которую расстегнуть не составляет труда, а стянуть ненужную вещь и подавно. Секунда, и черные джинсы улетают, кажется, на торшер, но это не имеет значения, потому как мне сейчас куда интересней то, что упирает мне в зад. Грубо, однако. Ерзая по боксерам, разжигаю огонь и злость в глазах парня, но не останавливаюсь, дразня дальше. — Малыш, не беси меня, — недовольно рыча, он сбрасывает с себя меня, перекладывая на живот. Легкий удар по пятой точке, уже через мгновенье мои чёрные боксеры лежат в метре от меня, а боксеры парня приземляются возле кровати. Понимая, что деваться мне некуда, оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но голова в миг оказывается повернута обратно, а руки убраны за спину, сопровождающиеся руками Чонгука сверху. Закрывая глаза, ожидаю этого момента, и спустя пару секунд я чувствую его в себе, по началу очень больно, от чего я вскрикнул, что понравилось парню, а после боль сменилась тянущими, доставляющими удовольствие ощущениями. Стоны наполняют темную комнату, а сбитое дыхание и не думает реабилитироваться. На автомате сжимаю простыню, то отпуская, то вновь стискивая в прочном кулаке. — Хочу слышать твой крик, — нагибаясь ко мне, он ставит условие, которое я готов выполнить практически сразу, но, видимо, Гук привык помогать. Стягивая охапку волос к себе в кулак, плавно тянет на себя, так же двигая бедрами, что доставляет кучу удовольствия, и наконец крик залетает ему в уши, а темп лишь ускоряется. — Громче, — собственные стоны заглушают его речь, превращаясь во что-то невнятное. Срываюсь на крик, чуть ли не срывая голос, лишь бы ему понравилось. Бегло целует каждую часть спины, изучая руками мое тело, что раньше было недоступно. — Я заставлю тебя кричать мое имя каждый раз, когда мы будем оказываться в постели, — угроза звучит довольно убеждающе, но именно в этот момент над моих ухом слышится совсем не это. Высвобождая меня из плена, Чонгук переворачивает меня на спину, входя плавно, но избежать потока душераздирающего вопля не выходит. Цепляюсь за его спину, царапая до алых пятен, из коих сочится бордовая жидкость, а ему, казалось бы, все равно. Продолжая двигаться внутри меня, он представляет явно не то, что сейчас происходит со мной. Слезы ручьем хлынули из глаз от непривычки, но длилось это, к счастью недолго. Острая боль снова сменяется удовольствием, а комнату вновь наполняют стоны наших сливающихся воедино тел. Разошедшийся парень не останавливается на достигнутом и решает немного поэкспериментировать, доставая из подозрительного ящичка возле кровати две ленты яркого оттенка красного. — Поиграем, малыш? — подтягивая тело к спинке кровати, он ловко приматывает кисти к ним, фиксируя бантом на ленте. — Я говорил, что лучше меня не бесить. — Делай уже что хочешь! — не теряя более не минуты, он снова принимается целовать все тело, повторно выписывая ритуальные узоры. Чувствуя пульсацию в области колечка мышц, он приспускается к нему, проводя языком вокруг него, от чего ноги начинает приятно сводить, а мысли бесконтрольно гуляют в голове, теряя всякую грань. Глаза готовы вылезти наружу от бескрайнего удовольствия, но, как только это хочется воплотить в жизнь, Чонгук с грохотом роняет мечты на землю, отрываясь от занятия, пуская в ход свое достоинство. Удерживая ноги на весу, он повторно оказывается внутри, ощущая сжатие всех мышц от каждого толчка. Нервные импульсы, передающиеся от парня разошлись по всему телу, отдавая часть испытуемого мне. Энергичность этого паренька просто поражает, в то время, как я готов умереть от движений, он довольно стонет, двигаясь еще чаще, чем я привык. Отвязывая меня от спинки кровати, Чон довольно смотрит на меня, связывая атласные ленты вместе, ложа их на тумбу рядом с собой. Руки до жути покраснели и отекли, но оно того стоило, вам даже словами сейчас не передать, что происходило тут на протяжении практически всей ночи. Сейчас 3:17, а я выгляжу так, будто только что встал на учебу. Спутанные от влаги волосы прилипли к лицу, а покрывало еле прикрывает нижнюю часть и без того бордового оттенка. Падая рядом, он берет меня за руку, попутно целуя в висок. — Так ты девственник? — довольно вопрошает Чонгук, переводя взгляд на разрушенную комнату. — Да, был, — краснея еще больше, упираюсь ему в грудь, а он лишь обнимает меня влажными руками, легонько поглаживая по волосам. — Мне льстит то, что я был первым, кому ты доверил себя, — хриплым голосом он произносит, перебирая сплетенные пальцы. — Ты не просто тот, кто был первым в постели. Ты тот, кому я просто доверился впервые за два года, — кутаясь в покрывале, ложусь на его грудь, готовясь уснуть. — Спи, маленький. Я не дам тебя в обиду, — бормоча над ухом убаюкивающим тоном, он говорит последнее, что я слышу перед тем, как оказаться в темном царстве Морфея.