Ритуал

Моргана наблюдала за хозяйкой, прикрыв глаза. Хозяйка очень нервничала: жутко ругалась, бегала по дому, совсем не глядя под ноги. Любящий суету и веселье Мордред все время крутился рядом, но хозяйка несколько раз едва не наступила ему на длинный хвост, так что, хорошенько подумав, он устроился на любимой лежанке на подоконнике окна, расположенного у входной двери. Моргана лениво пошевелила хвостом, прикинула шансы без проблем добраться до кухни и осталась на месте. Потом, когда клиент уйдет, можно будет спокойно поесть. А пока кошачий организм требовал подремать на солнышке, впитывая его энергию. Моргана закрыла глаза, представила роскошную куриную тушку, запеченную с медом и орехами, которую хозяйка приготовит на ужин. Довольно вздохнула и почти впала в то чудесное кошачье состояние, которое люди по недомыслию зовут сном, когда снаружи зарычал двигатель машины. Мордред, более чувствительный к негативным эмоциям, подскочил на лежанке и недовольно посмотрел в окно. — Твою кошачью мать, — проворчал он и зло дернул хвостом. — Смотри, кто приехал — Мор. Сэр Истерингтон. Моргана фыркнула и обернулась к окну. Это и правда был он. Знаменитый британский гонщик, многократный чемпион, любитель собак и с недавних пор защитных амулетов вуду. Видимо, разочарование в католическом боге и его адептах оказалось слишком сильным. Он вышел из своего огромного черного джипа, зло звякнул брелоком с ключами и пошел к дому. Мордред обреченно вздохнул. Моргана его понимала. Ведь это ему придется полчаса терпеть клиента и его эмоции. У них было своеобразное разделение труда. Мордред нравился людям, склонным к резким сменам настроения, и те отвечали ему взаимностью. Гладили, тискали, дарили премиум-корма и удобные лежанки. Отвлекая на себя клиентов, Мордред облегчал их общение с хозяйкой. Ведь под влиянием эмоций чего только не наговоришь, а потом выясняется, что клиент просто хотел припугнуть надоевшую бывшую девушку или противного деспотичного начальника. Моргана же любила спокойных, уверенных в себе людей, которые точно знали, зачем пришли к жрице вуду. Такие люди неторопливо гладили по спине, приносили обрезки сырого мяса и иногда, когда разрешала хозяйка, рыбы. Все-таки они с Мордредом делали свою часть работы прекрасно и тоже рассчитывали на достойную оплату труда. Так что Моргана только сочувственно вздохнула. Злость клиента она чувствовала даже через стену. — Думай о хорошем, — напутствовала она брата и снова зажмурилась. Слова ободрения и поддержки в такой ситуации лишними не будут. Наверняка Мордред показал ей язык. Он всегда так делал, когда думал, что сестра не видит. Моргана поудобней поджала под себя лапы, а хозяйка пригласила недовольного клиента в дом, заперев за ним дверь. Сэр Истерингтон прошел мимо котов, словно их не существовало. Не остановился, как обычно, потискать Мордреда, не почесал за ушком Моргану. Даже селфи с ними не снял! Что-то было не так. Такие суеверные люди, как сэр гонщик, никогда не изменяли своим ритуалам. Заходя в дом, он первым делом здоровался с хозяйкой, затем гладил Мордреда, притворяющегося безразличным. Аккуратно предлагал ладонь Моргане и, если она была в настроении, конечно, чесал за ухом. Утолив свой «кошачий голод», как это называла хозяйка, он снимал селфи с котами и уходил в комнату для приемов. До сегодняшнего дня этот ритуал ни разу не изменялся и его привычный порядок не был нарушен. произошло что-то из ряда вон выходящее. Мордред проводил клиента недоумевающим взглядом. — Не понял, — проворчал он, подошел к краю подоконника, собрался спрыгнуть на пол. Но остановился, потому что сэр гонщик принялся громко кричать. Зло, выплескивая на хозяйку все накопившиеся негативные эмоции: — Что за хрень вы мне продали, мадам Лизетт? Это защитный амулет? Он ни от чего не защищает! Вы обещали мне отвести вирус, и что? Я заболел через неделю! Пропустил две гонки! А в этом году? Амулет на удачу не сработал! Я проиграл какому-то мелкому выскочке! За что я вам плачу?! Моргана тут же проснулась, подобралась, готовясь к прыжку. Они с братом терпеть не могли, когда кто-то ругался с хозяйкой. Особенно если это был сильный здоровый мужчина. Такой мог и ударить, а Моргана хорошо помнила, как еле выходила хозяйку после грандиозной ссоры с бывшим. Тот был горячим гаитянским парнем, а еще злобным ублюдком, не считавшим женщин за людей. После этого они, конечно, расстались, и парень загадочным образом пропал. Больше никто и никогда не видел его в городе. Также, как никто не видел, как он уезжал. Моргана тогда сделала все возможное, чтобы бабуля Зибилле узнала о том, что произошло с хозяйкой. Ведь это именно к их ветви рода относился горячий гаитянский парень. Кузен кузена троюродной сестры, приехавшей в страну несколько лет назад. Бабуля Зибилле отличалась жестким характером и была скорой на расправу, особенно если кто-то угрожал ее любимой внучке Лизетт. Часть этого характера, видимо, перешла по наследству хозяйке. — Прекратите кричать, — ледяным голосом сказала она, — или я вызову полицию. Думаю, после всего, что случилось за последний месяц, вам не нужна еще и слава человека, нападающего на женщин. И пользующегося услугами жрицы вуду. Благодаря поп-культуре у нас не самая хорошая репутация. Мордред, уже напружинивший лапы, замер, прислушиваясь. Моргана выпрямилась, прошлась по подоконнику. Со второго его конца как раз была видна комната для посетителей. Хозяйка в длинном белом платье, с заплетенными в косу темными волосами, стояла у рабочего стола, сложив на груди дрожащие руки. Сэр Истерингтон, несмотря на небольшую разницу в росте, нависал над ней, стоя почти вплотную. — Вы мне угрожаете? — зло прошипел он. — Нет, — сказала хозяйка, отодвигаясь, — просто предупреждаю. А если Вы не прекратите кричать, я разорву наш контракт и сделаю так, что ни один уважающий себя хунган не станет с Вами работать. И ни одна мамбо не пустит Вас в свой дом. Даже самый меркантильный бокор не ответит на Ваш звонок, а лоа любого вида станут Вашими врагами. Не стоит гневить силы, способные испортить Вам не только жизнь, но и карьеру. Моргана хотела еще понаблюдать за ситуацией, но Мордред все-таки не выдержал: спрыгнул на пол, задрал хвост и пошел через комнату к хозяйке. В одно движение он оказался на столе, обвил хвостом лапы, зевнул, показав полную пасть острых клыков. Не ожидавший такого клиент отступил на шаг. Моргана последовала за братом, села с другой стороны от хозяйки, потянулась, показав когти. Хозяйка не обрезала их, так что когти были что надо. Длинные, загнутые, опасные даже на вид. Сэр Истерингтон ошарашенно моргнул и отступил еще на шаг. Встряхнулся, как его любимый бульдог. — Прошу прощения, мадам Лизетт, — через силу выдавил он из себя. — К тому же, — строго сказала хозяйка, — вы разозлили лоа. Хорошего защитного заклинания теперь не получится. Надо задобрить духов, а у меня только курицы. Мордред улегся, подобрав под себя лапы. Моргана принялась вылизывать шерстку на груди. — У меня есть подношения в машине, — тихо сказал гонщик; злость постепенно отпускала его, в голос вернулась обычная мягкость, — если это поможет задобрить лоа, я отдам все. Только, пожалуйста, помогите мне, мадам Лизетт. Прошу вас. — Смотри, как заговорил, — презрительно фыркнул Мордред. Моргана согласно дернула хвостом. Как она и думала, клиент оказался из того типа людей, что воспринимают только силу. Его обостренные инстинкты спортсмена завопили: «Опасность!» — и клиент тут же отступил. — Несите все, что есть, — приказала хозяйка, — так и быть, попробую что-нибудь сделать. Обрадованный тем, что хозяйка все-таки взялась за работу, клиент быстро вышел во двор, к машине, а Лизетт почесала их с Мордредом за пушистыми ушами и сказала: — Ну, что же, мои дорогие, устроим шоу для нашего гостя? Моргана и Мордред переглянулись и согласно мяукнули. *** Мадам Лизетт в мистических кругах города славилась тем, что совмещала обязанности жрицы и колдуньи. Она могла призвать добрых лоа рада и попросить о благословении папу Легба. А могла зарезать курицу на алтаре темных лоа петра, призывая мэтра Карефура и его злых духов. Ходили слухи, что в ее чудесных котах красивейшей породы шантильи-тиффани живут мелкие лоа, плененные когда-то сильной мамбо и призванные защищать и помогать ее семье. Лизетт иногда очень хотелось, чтобы так и было. Что может быть лучше волшебных помощников по дому, способных к тому же и с заклинанием помочь, и с клиентом поговорить, и помурлыкать на ночь. Но, к сожалению, коты были просто котами, хоть и чувствительными к различным магическим проявлениям. Лизетт погладила Моргану между ушками, почесала подбородок Мордреду и скрылась в баги с алтарями. Символ для проведения ритуала, веве, был вырезан в полу комнаты первой мамбо, купившей этот дом. И в его середине стоял небольшой деревянный митан — ритуальный столб, без которого невозможно провести ритуал. Митан покрывала искусная резьба, а на его вершине были изображены кот и кошка. Согласно семейной легенде, это были коты, которых мамбо привезла с собой. А другая легенда гласила: пока в доме коты, удача будет сопутствовать жрецу или жрице во всех начинаниях. С тех пор многие поколения семьи Лизетт практиковали магию вуду, помогая тем, кто отчаялся, разочаровался или просто платил деньги. Бабуля Фаустина принимала всех, кто приходил в ее дом с просьбой о помощи. Лизетт считала себя немного похожей на нее. Ведь, даже несмотря на скандал, устроенный сэром гонщиком, она искренне хотела ему помочь. Встряхнувшись и отогнав лишние мысли, Лизетт поклонилась сначала на восток, потом на запад, открыла один из старинных шкафчиков, стоявших тут же, в комнате, достала запечатанную пачку муки. Разорвав упаковку, она пошла по кругу, напевая и отбивая ритм, гулко топая ногами. Когда мука заполнила все элементы рисунка, Лизетт убрала пачку, нашла в ящике другого шкафчика зажигалку и зажгла свечи на черном алтаре лоа петра. Добрые духи после истерики, которую закатил клиент, даже не посмотрят в их сторону, сколько ни взывай. Даже если пообещаешь жертву, какой еще не бывало. Оставалось одно —просить помощи у темной магии. Не то чтобы Лизетт не любила обращаться к темной стороне, но старалась делать это как можно реже. Темная магия притягивала своей простотой, и было очень легко увлечься ей, забыть о том, что есть и светлая магия. И превратиться в обычного бокора, каких множество в любом негритянском квартале любого крупного города, в котором есть выходцы из Африки или беженцы с Гаити. Оставив свечи гореть, Лизетт вышла на задний двор, где был небольшой курятник, огороженный сетчатым забором. Там легко помещались теплый зимний домик, летний навес и поилка. Ничего серьезного, но зато все птицы были ухожены, накормлены и присмотрены. Не зря же она выучилась на ветеринара. Когда имеешь дело с духами лоа, лучше перестраховаться и всегда иметь под рукой хорошее жертвенное животное. Которое не отвергнут во время проведения ритуала, испортив заклинание. Первое время такое иногда случалось с покупными курицами и кроликами. Лизетт даже хотела бросить вуду и сосредоточиться на ветеринарии, но неожиданно выход ей подсказала бабуля Зибилле. «Заведи своих собственных животных, — на семейном ужине сказала бабуля, — и ты всегда будешь уверена в качестве материала». Лизетт послушалась совета и ее дела пошли на лад. В память о бабуле Лизетт даже поставила ее портрет на стол лоа рада, как делают мексиканцы. Она ведь была наполовину мексиканкой и очень причудливо иногда сочетала веру в Санта-Муэрте с вуду. Лизетт вздохнула, избавляясь от непрошеных воспоминаний, осмотрела своих прекрасных курочек и шагнула в загон, плотно закрыв за собой калитку. Завидев хозяйку, население курятника столпилось вокруг, выпрашивая еду. Лизетт неторопливо прошлась по двору, открыла ящик с готовым кормом, зачерпнула из него горсть и щедро рассыпала вокруг. Маленькая белая курочка с серым перышком на грудке подошла ближе всех, смело склевала зерно у самой ноги. Лизетт довольно улыбнулась. Именно такая жертва нужна, чтобы задобрить разозлившихся лоа. Подхватив птицу на руки, она вышла из загона. Плотно закрыв калитку, вернулась в дом, заперла дверь на задний двор. Пройдя через небольшую кухню, Лизетт увидела клиента в комнате для посетителей. Он принес картонную коробку с этикеткой известного производителя рома, поставил у стены и снова вышел на улицу. Удовлетворенно кивнув, Лизетт вернулась в баги, усадила курочку в специальный загон с дверцей и возобновила ритуал. По правилам перед началом магического действа, бокор должен был зарезать петуха. Но у Лизетт он был один, и приносить в жертву того, кто непосредственно поставляет материал для ритуалов, было глупо. К тому же духи оставались довольны и ни разу еще не отказали Лизетт в помощи. Она танцевала вокруг веве, отбивая ритм ступнями и хлопая в ладоши, выкрикивала слова призыва к темным духам. И они все же смилостивились, услышали и ответили, на миг погасив огни свечей. Когда пламя вновь зажглось, Лизетт увидела фигуру, сотканную из тьмы и теней. В черном фраке и высоком цилиндре, дух опирался на трость и смотрел с хитрым прищуром. Лизетт поклонилась и произнесла нараспев, едва сдерживая внутреннюю дрожь предвкушения, которая всегда возникала при работе с темными лоа: — Мэтр Карефур, приветствую тебя в этом доме. Был ли твой путь легким? — Благодаря твоим стараниям, дитя мое, — глубоким бархатистым голосом сказал мэтр. — Зачем же ты призвала меня?  — Мне очень нужна помощь лоа. Папа Легба сегодня в плохом настроении, так что я взывала к тебе, мэтр, — с уважением, но без излишнего подобострастия ответила Лизетт.  — Что ж, мой дорогой кузен слишком привередлив, — усмехнувшись, сказал мэтр Карефур. — А я смотрю на мир проще, но помни, что духи в гневе и требуют достойную жертву. — Жертва будет достойной, — ответила Лизетт, поклонившись. Мэтр кивнул, посмотрел за плечо Лизетт, усмехнулся и растворился в тенях. Мелкие мурашки от набирающего силу заклинания побежали по рукам и спине. Лизетт встряхнулась, потерла шею и обернулась к дверям. Сэр гонщик стоял в проходе, бережно прижимая к себе деревянную шкатулку с сигарами. Лизетт улыбнулась и сказала: — Ну, где там ваши подношения, сэр? Тащите все сюда, духи долго ждать не будут. Клиент шагнул в комнату, стараясь не наступать на рисунок, осторожно обошел круг веве и поставил шкатулку на столик с черным алтарем, потом вышел за ромом. Лизетт открыла крышку шкатулки, поморщилась от резкого табачного запаха. Хорошее курево, настоящие кубинские сигары, а не реплика из ближайшего супермаркета, лоа будут довольны. Сэр гонщик вернулся, поставил рядом несколько бутылок рома, почтительно поклонился алтарю. Лизетт отвернулась, пряча довольную улыбку. Хоть чему-то ей удалось научить этого упрямого человека, все еще цепляющегося за веру и знания, вбитые в католической школе. Вбитые так крепко, что, впервые придя на прием, он сочился высокомерным презрением и неверием. Но Лизетт удалось изменить его отношение, напомнить об истинной вере предков. В конце концов, семья сэра гонщика из Гренады, где культ вуду достаточно силен. Девушка тряхнула головой, возвращая себе ясность мыслей. Последняя часть ритуала требовала полной концентрации и максимальной сосредоточенности. Закрутив волосы в узел и закрепив его на затылке шпилькой, Лизетт подошла к загончику с курицей. Птица сидела спокойно, не металась по клетке и не пыталась вырваться, когда девушка взяла ее на руки. Лизетт подошла к веве и отпустила курицу на пол возле митана. Та деловито осмотрелась, клюнула на пробу муку внутри магических символов. Лизетт подошла к алтарю, взяла со стола кухонный тесак, который заранее принесла туда еще утром. Клиент шумно сглотнул и попятился к двери. Лизетт посмотрела на него строго, но ничего не успела сказать. Ведь ему под ноги тут же бросились Моргана и Мордред, предупреждающе зашипев. Сэр гонщик замер на пороге, боясь пошевелиться, а Лизетт шагнула в круг веве. Курица, почуяв неладное, вскинула голову, но Лизетт ловко перекрыла ей пути к бегству, прижала свободной рукой к полу и одним выверенным движением отрубила голову. Брызнула кровь, и Лизетт поспешила убрать жертву из веве, пока та не смыла символы. Она разложила тушку в эмалированном тазике, всегда лежащем в шкафчике под алтарем, достала из верхнего ящика деревянную заготовку для гри-гри.  — Мадам, может, я лучше снаружи подожду? — слабым голосом спросил клиент.  — Нет уж, сегодня я делаю особый амулет, и вы должны быть в комнате, чтобы ритуал сработал, — медленно проговорила Лизетт и взяла другой нож. Моргана и Мордред дружно презрительно фыркнули, видимо, сэр гонщик попытался все-таки сбежать. Лизетт некогда было оборачиваться и проверять. Ритуал следовало проводить, пока кровь жертвы была еще теплой. Ловко вскрыв грудину, Лизетт достала ненужные внутренности, убрала в специальный лоток, вытащила желудок, поморщившись от резкого запаха. Следующим на очереди было сердце, и оно скользило в ладони, то и дело норовя выпасть из рук, испортив ритуал. Лизетт аккуратно отделила его, положила прямо на заготовку амулета. Измазанными в крови пальцами она написала несколько символов вокруг, повторяя узор веве, вскинула руки, взывая к лоа петра, прося у них помощи и благословения. Ободряющий теплый ветер на коже подсказал, что она все делает правильно. Лизетт снова взялась за тесак, разрубила сердце на четыре части, присыпала травами и солью, добавила немного кладбищенской пыли и костяной муки.  — Сэр, помогите мне, — сказала она, обернувшись к клиенту. Нервно вздрогнув, он подошел ближе. — Придержите птичку, пока я буду заканчивать ритуал. Парень побледнел. Моргнул, позволив себе минутную слабость, а затем решительно прижал к дну таза крылья тушки. Лизетт быстренько избавилась от лишних внутренних органов. Клиент старался не смотреть на стол, но Лизетт специально то и дело задевала его руки, так что тот не выдержал и посмотрел прямо в раскрытую грудную клетку птицы, судорожно вдохнув. Лизетт взяла третий нож, ритуальный кинжал с острым трехгранным лезвием. Крест-накрест махнула клинком в воздухе над курицей, потом над руками клиента и, в последнюю очередь, над амулетом. Прижав рукоять ко лбу, Лизетт снова поклонилась сначала на запад, затем на восток, крутанулась вокруг себя, собирая разлитую вокруг силу, дарованную лоа, и вонзила кинжал в середину гри-гри. Воздух мгновенно стал густым и тяжелым,встрепенулись тени в углах комнаты.  — Силой темной призываю, силой темной заклинаю, силой темной отдаю, — произнесла Лизетт ритуальную фразу, собрала в небольшую мисочку немного куриной крови и выпила залпом, стараясь не прислушиваться ко вкусу. — Одолжите мне свою силу, помогите приманить удачу, чтобы она не покидала этого человека. Примите мою жертву, и да будет так. Тени потянулись было к амулету, но вдруг замерли, что-то шепча на разные голоса. Лизетт внимательно прислушалась. Хитро посмотрела на клиента. Тот прищурился подозрительно, но Лизетт уже протягивала ему плошку с кровью.  — Пейте, сэр, — проговорила она, — лоа желают, чтобы вы тоже принесли жертву. Сэр гонщик смотрел на нее огромными от страха глазами. Его пальцы нервно мяли мертвые птичьи крылья, на лбу выступила испарина. Решающий момент. Если сейчас клиент пойдет на попятную, никогда ему больше не видать помощи лоа.  — Вы хотите вернуть свою удачу, сэр, или нет? — нетерпеливо спросила Лизетт. — Лоа петра — это не добренькие рада, они проверяют человека на прочность. Достойны вы их помощи или нет? Только помните, если откажетесь, ритуал не сработает. Было видно, что он не очень-то верит словам Лизетт. Но другого выхода у клиента не было. Поэтому сэр гонщик сомневался всего мгновение. Потом он подтянул к себе ближе бутылку рома, скрутил крышку с черной летучей мышью на фоне красной луны. Сделал приличный глоток, вылил немного на пол в знак уважения к лоа, а затем решительно взял плошку из рук Лизетт и выпил всю кровь, даже не поморщившись. Она довольно улыбнулась, а клиент залил в себя еще рома и судорожно выдохнул. Лоа, удовлетворенные таким исходом, все же потянулись к амулету. Их сила впитывалась в деревянную заготовку и поверхность ее становилась все темнее и темнее, пока не стала совсем черной. Взявшись за рукоять кинжала, Лизетт вырезала на гри-гри символ духа-помощника, убрала с него все лишнее, и вручила клиенту.  — Дадите высохнуть, а затем носите, не снимая, — сказала она, вытирая руки бумажным полотенцем, — удача непременно вернется.  — Спасибо, мадам Лизетт, — тихо сказал сэр гонщик, благодарно глядя на нее.  — Пока не за что, — Лизетт улыбнулась, — будете благодарить меня, когда амулет начнет работать.  — Все равно спасибо, — проговорил клиент, сжав заветный гри-гри в ладони, — и простите меня за ту безобразную сцену. В последнее время я весь на нервах. Я понимаю, что это слабое оправдание, и такое поведение недопустимо.  — Очень слабое, — сказала Лизетт, — но я понимаю. Однако прощение придется заслужить. А еще вы обидели моих чудесных котов. Гонщик обернулся к Моргане и Мордреду, все так же сидящим на пороге комнаты. Осторожно подошел, присел на корточки, заглянул в их золотые глаза.  — Мордред, Моргана, простите меня, — твердо сказал он, — такое больше не повторится, я обещаю. Моргана отвернулась, демонстрируя недоверие. Лизетт усмехнулась и занялась уборкой на алтаре, украдкой посматривая на них. Мордреду сэр гонщик нравился, несмотря на то, что больше любил собак. Вот и сейчас Мордред недовольно махнул хвостом, а потом подошел к клиенту и потерся головой о его руки. Клиент погладил кота по голове, почесал подбородок. Мордред совершенно растаял, плюхнулся на пол, подставляя пушистое пузико. Сэр гонщик улыбнулся, принялся чесать подставленный живот. Моргана в это время делала вид, что совершенно не одобряет поведение брата, и смотрела в противоположную сторону. Лизетт навела порядок на алтаре, унесла курицу и субпродукты на кухню. Тщательно вымыв руки, она вытерла их насухо и вернулась в баги. Сэр гонщик как раз поднимался, зачесав Мордреда до полного изнеможения: кот лежал на полу, раскинув в стороны лапы и мурчал, как маленький трактор. Клиент обернулся к Лизетт, виновато улыбнулся.  — Я виноват, простите меня, мадам Лизетт, — сказал он, не глядя ей в глаза.  — Хватит извиняться, — весело отозвалась Лизетт, — я придумаю, как именно вы будете искупать свою вину. Пришлю счет, как обычно. Это был намек, что клиенту пора уходить. Сэр гонщик попрощался, попытался погладить на прощание Моргану, но та ловко увернулась от прикосновения, и он не стал настаивать. Лизетт проводила клиента до двери, посмотрела, как он садится в свою машину и уезжает. Вздохнула с облегчением, когда авто скрылось из виду. *** Моргана проводила клиента задумчивым взглядом. Посмотрела на впавшего в нирвану брата.  — Так и знала, — мяукнула она недовольно, — почесали пузико и ты сразу сдался. Никакой силы воли, братишка. Мордред, конечно же, не ответил. Очень иронично, что именно он придумал прозвище «сэр Истерингтон» после одного из визитов гордости британского автоспорта. Сэр гонщик тогда тоже громко ругался и требовал от хозяйки невозможного: проклясть своего главного соперника. Хозяйка, хоть и пользовалась темной магией, никогда бы на такое не пошла. Проклясть кого-то означало погубить свою душу навечно. С такими вещами даже жрецы вуду старались не шутить. Потеряв душу, можно было легко потерять и расположение лоа. А вместе с тем лишиться возможности их призывать. Что было совершенно недопустимо для человека, который зарабатывал магией на жизнь. Моргана прошла в кухню, где хозяйка, весело напевая, разделывала курицу. Кошка осторожно потерлась о ноги, напоминая о себе.  — Ой, мои вы котички, — улыбнувшись, сказала Лизетт, — сейчас я вам что-нибудь дам. Она повозилась на столе и поставила сбоку от ножки блюдце с мелко нарезанной печенью. Моргана аккуратно потрогала еду лапой и принялась есть, неторопливо жуя. Мордред так и валялся на полу пушистой кляксой, и она могла не беспокоиться за сохранность пищи. Да он и не любил печень, больше сердце, но оно пропало во время ритуала. Так что ему оставалось ждать, пока хозяйка приготовит курицу в меду. Хотя они не чувствовали сладкого вкуса, это блюдо оба любили. Можно было сидеть вместе с хозяйкой на кухне, хрустеть косточками и слушать, как она рассказывает подругам о прошедшем дне. Или лежать на подстилке, наблюдая, как подрумянивается птица за стеклом духовки. Или подначивать страдающего в ожидании Мордреда. Много чего можно было делать, главное, чтобы хозяйка и брат были рядом. А всякие нервные сэры гонщики не трепали нервы и не обвиняли хозяйку в том, что отпугнули от себя удачу. Моргана прожевала очередной кусочек, облизнулась и принялась умываться. На сегодня у хозяйки больше не было клиентов, так что она примерно представляла себе, что будет дальше. Закончив натирать куриную тушку всякими пахучими специями, хозяйка добавит специальный соус с медом, посыплет это все тертым орехом и поставит запекаться в духовку. Следующий час пройдет под непрерывное нытье Мордреда.  — Ну, когда уже, — будет вопрошать он потолок, стены и Моргану, — когда будет готово? Может, он сделает перерыв на сон, но это вряд ли, ведь это Мордред всегда дегустирует первый кусочек. Так что братишка не пропустит миг, в который готовая курица покинет жаркое нутро духового шкафа и будет оставлена на столе остывать. Хозяйка в это время, конечно же, примет душ. Оденется в удобные домашние вещи, пахнущие ее духами и немного стиральным порошком. Сварит себе кофе с перцем, может, добавит в кружку немного коньяка. Все-таки день сегодня выдался нервный, и она не откажет себе в таком удовольствии. Расправившись с кофе и социальными сетями, хозяйка отрежет кусочек грудки и положит в специальную миску Мордреда. Миска была странной, с непонятным рисунком, но очень нравилась брату, так что Моргана не возмущалась. Мордред минут пять будет делать вид, что курица горячая и вообще невкусная. А потом все-таки умнет кусочек с таким аппетитом, словно его дня три не кормили. Тогда хозяйка отрежет всем по порции. Расправившись с едой, они устроятся все вместе на стареньком диване в гостиной и будут смотреть очередной сериал. Или, если у хозяйки будет подходящее настроение, — старый черно-белый фильм, в котором все актрисы выглядят немного пугающе из-за грима, а актеры изображают джентльменов. Может быть, они так и уснут. И Моргана будет прижиматься теплым боком к хозяйке, а Мордред будет прижиматься к ней. И все проблемы можно будет отложить до утра. А утром, как всегда, их разбудит своим противным криком Мерлин. И хозяйка переберется в спальню, прихватив с собой и котов. Выспится и снова погрузится в каждодневную рутину. А Мордред попытается поймать Мерлина за хвост, которым тот так гордится. Петух же сделает вид, что уязвлен, и весь день будет гонять брата по двору. А потом придет очередной клиент и все начнется по новой. Бесконечный, но такой привычный бег колеса времени. Моргана перестала умываться и посмотрела на хозяйку. Та беспечно напевала какую-то модную песенку и ловко орудовала ножом, разрезая несчастные зубчики чеснока. Моргана посмотрела на брата, все так же изображавшего пушистую лужицу. Да и пес с ним, с этим колесом времени. Лишь бы все оставалось на своих местах.