Папа, ты заслужил своего счастье!!!

«Почему… почему я вспоминаю об этом только сейчас? Почему во время битвы единственная вещь, о которой я могу думать — это… Боруко?» — не мог понять Наруто, который в данный момент не очень-то сражался… Меньше минуты назад он одолел абсолютного Гедо Мазо, от призыва Хирузена Сарутоби, при поддержке Майто Гая, того, кто был одновременно его врагом и товарищем, Наруто сокрушил гигантского робот-гумоноидного-образного под контролем Третьего Хокаге, собиравшегося уничтожить всю Коноху, и Других деревень. Однако Гедо Мазо стала падать на горожан: невинных и раненых. Парень не мог позволить этому случиться, никогда бы не позволил этому случиться, поэтому со всей скоростью и мощью, которые давала ему драконья броня, он ринулся вперёд, чтобы предотвратить это роковое падение. Красный Дракон, которого носил Наруто, развился, нет, не просто развился — он слился с его телом, его пылающими чувствами. Эта эволюция, позволившая ему победить Гедо Мазо, увеличила все его способности, дала ему крылья и облик дракона. Вкладывая всё могущество и силы в этот рывок, парень пытался оттолкнуть железного титана в другую сторону, противоположную от горожан. Но этих усилий было недостаточно. Красный Дракон, Демоническая Броня была создана, чтобы защитить носящего и даровать ему улучшенные способности. Она позволяла ему сражаться особым копьё "Вечный Погибель", и даже быть готовым к неожиданным ситуациям. Однако броня уж точно не была создана для того, чтобы удерживать от падения огромных роботов, чей рост до небес, а размеры сравнимы с горой. И поэтому, несмотря на всю мощь Наруто продолжал неостановимо падать под тяжестью Гедо Мазо. «Если не остановлю эту штуку сейчас — люди погибнут, но если продолжу пытаться — вероятно, то же самое будет и со мной…сейчас — люди погибнут, но если продолжу пытаться — вероятно, то же самое будет и со мной…» Страх охватил его. Тот страх, что ощущает каждый на пороге смерти. Ты можешь быть настолько храбрым, насколько возможно, но когда смотришь в лицо смерти — основной инстинкт заставит сделать что угодно ради того, чтобы остаться в живых. «Не хочу умирать! Не хочу умирать! Хочу жить! Жить с Боруко, и Химавари хочу поцеловать их снова, сказать им: «Я вернулся!» — хочу увидеть её улыбку!..» — и всё, что нужно было сделать, чтобы снова её увидеть, было — просто улететь. Улететь из зоны падения Гедо Мазо, дать ему упасть — «Позволить этой штуке убить всех горожан: женщин, детей…» — думал Наруто, понимая, что, позволив этому случиться, он никогда не простит себя, — «Чёрт возьми! Разве иметь идеалы настолько плохо?!» Даже так, он отдал все силы, но не смог оттолкнуть гигантского робот-гумоноидного-образного. «А-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-АХ!!!» — протяжно закричал парень, собирая мощь, превращая всю страсть в грубую силу, а Красный Дракон, не оставшись безучастным, дал ему ещё больше — «Вот так. Нужно ещё больше… больше силы, чтобы жить, больше силы, чтобы защитить невинных, больше силы, чтобы защитить страну! Я… я прошу тебя, Д-Р-А-К-О-Н!!!» — Наруто зарычал… Уже нося броню, он ощущал, что зов своего Дракона придаёт ему ещё больше мощи. Заставил он сделать это криком, или же просто сам дракон решил удовлетворить просьбу парня? Наруто не знал, но мгновенно закричав, он понял, что падение огромной брони замедляется. Понемногу оно замедлялось, и это означало, что он смог бы спасти горожан… Но внезапный треск дал о себе знать. «Это Гедо Мазо сломался?» — подумал Наруто поначалу, после чего увидел поток крови, его крови, просачивающийся из локтей, — «Невозможно…» Когда часть тела подвергается давлению, — самая хрупкая часть ломается первой, и именно локти были таковыми как у Дракона, так и у Наруто… Результат был очевиден — боль нахлынула словно цунами. «ГВА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АХ!» — кричал парень, неспособный сдержать такую боль, но продолжающий попытки взлететь; он продолжал толкать, несмотря на страдания. Не только его локти, но и все его суставы верхней части тела ломались одна за другой. Дракон тоже начал ломаться. Тяжёлый шок почти заставил юношу потерять сознание. Он осознал, что достиг земли *(хотя возможно, что достиг он своего предела), однако масса Гедо Мазо все ещё валила его на мирных жителей. И сейчас, нижняя часть тела начала выходить из строя: колени, запястья и мышцы, о существовании которых Наруто забыл, рвались и ломались — «А-а-а-а… А-А-А-А-А-А-АХ!!!» Он взглянул на броню. Та часть, что защищала лицо, разбилась, как и целая треть всей брони. Кровь хлынула сильнее, кровь в глазах, на лице, на частях тела, всё ещё теплая, но становившаяся ледяной. После этого бесконечная боль, длившаяся в реальности всего лишь пару минут, наконец-то остановилась, как, и броня, и боль, и усталость. Нет, правильно будет сказать, все его чувства исчезли. Он с трудом пребывал в сознании, но предчувствие кончины росло внутри него. «Я сделал… Я сделал это!» — воскликнул парень в своей голове, лежащий в позе распятия: лёжа на спине, руки разведены в сторону, а за десять метров до него все изумлённо смотрели на эту потрясающую картину. Впрочем, они были спасены, — «Это того стоило… Но… я ведь чудовищно ранен?» — возникло в голове у взрослого мужика, после чего он уловил короткий момент, когда какой-то человек оказался перед ним… Это была Боруко. Она обычно приходила тихо, но сейчас буря эмоций буйствовала внутри неё, точнее та часть, что хотела обнять своего отца, и отвести его к доктору настолько быстро, насколько возможно. Но «убийца» в ней говорила продолжить миссию, преследовать Химавари и всю чернь, что испортила Коноху. Эта нерешительность сковала её. Что ей выбрать: свою первую любовь или миссию, к тому же, каждая секунда была на счету. Это, возможно, был первый раз в её жизни, когда Боруко оказалась в такой спорной ситуации. Смотря на отца, она заметила кровь, покрывающую его тело. Холод прошёл сквозь неё, и неожиданно Наруто двинулся. «Боруко… **Это она… Это правда она… Я должен сказать ей…» — подумал израненный мужик, собрал всю волю и остатки сил и сделал шаг. И даже один шаг практически сломал его. Он смог сделать ещё шаг, после чего упал… прямо в руки своего дочери. Она среагировала моментально и поймала его в нужный момент. Единый лишь взгляд на его раны дал понять — он долго не протянет. Эта мысль была словно ударом в сердце, но девушка всё ещё надеялась. Это была отчаянная надежда, такая же, как и ребёнок думающий, что его мёртвая мама вернётся к жизни, если усердно помолиться. Последний раз, когда Боруко испытывала подобную «надежду», был, когда её подруга, Сумире, была убита ***ассасином из Клана Шии. Боруко нежно положила отца на землю. Его синие глаза, бывшие ранее красивыми и живыми, сейчас были мутными, ибо их свет угасал. И голосом, настолько низким, что она едва слышала, он прошептал: — П-прости… меня. Похоже, что… мне придётся… забрать своё слово обратно… Боруко помнила ту ночь, когда он дал ей обещание. — Позволь мне снова пообещать — я не умру! Я клянусь, что никогда не опечалю тебя! — сказал мужик с сияющей улыбкой и искрящимися глазами. Но она плакала тогда, плачет и сейчас. Боль, грусть, гнев буйствовали в ней. — Папа, Ты обещал! Сказал, что вернёшься живым! — произнесла она, — И… — её слёзы лились непрерывным дождём, затмевая зрение, изливаясь на лицо возлюбленного-отца. Это была её ошибка, как куноичи, и убийцы, но ей было плевать. Она осознала, что Наруто был для неё не просто отцом, и товарищем, и он был единственным, в кого она влюбилась. И хотя она не понимала собственных чувств, девушка хотела остаться вместе с ним, — Ты обещал мне… что дашь ответ… — Доченька? — спросил он, очевидно не слыша. Она посмотрела на него… удивлённо. Но с другой стороны, мог ли он в таком состоянии нормально разговаривать вообще? Какая вообще могла быть надежда, когда его травмы настолько ужасны, но если б только она отвела его в лагерь… - Доченька… ты здесь? — спросил он безо всякой уверенности. — Да! — ответила она. — … Это хорошо — произнёс он, откашливаясь, пока из тела продолжала струиться кровь. — Когда я сказал… что сдержу слово… я не сказал, какое именно… — начал умирающий Наруто, но сердце Боруко буйствовало, из-за чего она не понимала — Но… кажется, я скоро умру… Прости, мне жаль, но… хотя бы напоследок… дать тебе ответ… — он откашлялся вновь, ещё жёстче, чем в прошлый раз. Его лицо выражало боль, но, что любопытно, его глаза были мирными и спокойными, — Я… я люблю тебя! Эти три слова сделали Боруко счастливой. Истинно счастливой. Хоть она и не понимала почему, но девушка была по-настоящему счастлива. «Осталось ещё много вещей, о которых я не знаю» Она немного успокоила свои мысли и начала думать, как ей перетащить его с меньшим для него вредом. Странной вещью было то, что его Красный Дракон испарился серебряным туманом и исчез. Теперь она видела все его травмы. Его кровью была залита одежда и лицо. — Я… я тоже тебя люблю… Папа… не умирай!.. Всё будет в порядке!.. — сказала Боруко и, прильнув к его лицу, поцеловала; в этот раз он не отворачивался, но не отвечал на поцелуй. Чувствуя вкус крови на своём языке, она утонула в его глазах… которые по какой-то причине выглядели помрачневшими. «Необходимо срочно перевязать его… он всё ещё теряет кровь…» — мелькнуло у девушки в голове. — Боруко?.. — хотел было спросить Наруто, но был мгновенно перебит своей возлюбленной. — Папа, прекрати разговаривать!.. Тебе нужен отдых… — Боруко!.. Почему ты не отвечаешь?.. — начал он спрашивать с отчётливой ноткой отчаяния в голосе. — Что? Я. — Боруко… прошу!.. Поговори со мной!.. Здесь так темно, и холодно, не бросай меня!!!!.. Прошу… — чуть ли не крича Наруто беспомощно звал любимую дочку. Её сердце болело. Она всё ещё плакала, хотела ударить, чтобы он знал, что его Акамэ всё ещё рядом с ним, но не могла. — Папа!.. Я здесь!.. Вот здесь!!! — *молчание* — Папа? — спросила девушка в беспокойстве, но и в этот раз её любимый остался безмолвным. Боруко вскрикнула. Её крик, выражавший её боль, боль потери своего отца, и товарища, нет, её возлюбленного-отца, продолжался несколько секунд, пугая тех немногих, кто посмел бы подойти ближе к ней. И в тот момент, когда крик закончился, безэмоциональный голос спросил. — Папочка… мёртв? Акамэ узнала этот голос… Это был голос Сильнейшей Куноичи Конохи… Химавари…