Дело было в августе.

      — Августин, прошу, давай поговорим спокойно, как взрослые люди! — взмолился человек в бордовой одежде и изумрудном пончо, с грохотом вылетая из двери с надписью «Мирабель». Вслед за ним из проёма показался высокий сеньор весьма презентабельного вида: костюм-тройка без пиджака, пурпурная бутоньерка на жилете, круглые очки на переносице и увесистый топор-колун в руках.       — Убью, скотина! — внезапно взревел тот на весь коттедж, вспугнув стайку пёстрых попугаев с черепиц.       — Папа, немедленно опусти топор! Фу! — послышался женский визг и из злосчастной комнаты выпрыгнула третья фигура. Ею оказалась совсем ещё юная девушка в длинной ночной сорочке и ярких эспадрильях — правая на левую ногу, а левая на правую ногу.       Вся троица одновременно, не сговариваясь, припустилась бежать по открытой галерее на втором этаже. Обращённая во внутренний дворик, замкнутая, с деревянными перилами по одну сторону и длинной чередой дверей по другую, галерея гулко разносила издаваемые людьми крики по округе, пробуждая этим ото сна остальных домочадцев. Таким образом и началось одно ранее августовское утро в коттедже «Касита».       Следует отметить, что скандалы в этом доме случались редко. Отчасти благодаря строгому воспитанию, отчасти благодаря сильному страху — ведь в семье колдунов вспышки гнева ещё ни разу не проходили без последствий: то шальная молния всю мебель пожжёт, то могучий подзатыльник кому хребет выбьет. Поэтому любящие родственники старались лишний раз друг друга не провоцировать.       Однако, горячая колумбийская кровь давала о себе знать и время от времени в семействе Мадригалей всё же вспыхивали конфликты. Шумные, страстные, сулящие жителям маленького Энканто настоящие ураганы и землетрясения, от которых горожане тщетно пытались прятаться в стенах местной церквушки. В гневе потомственные колдуны, сами того не замечая, сеяли вокруг себя настоящий первозданный хаос.       И на этот раз зачинщиками беспорядков оказались Августин, его дочь Мирабель и её дядя Бруно. Неуклюжие от рождения, суетливые по жизни, им и сверхъестественных способностей не требовалось, чтобы сравнять с землёй всё вокруг.       Первую волну разрушений нёс дядя Бруно, как бегущий впереди всех. В надежде задержать своего преследователя, он опрокидывал за собой напольные горшки, обильно украшая кафель сырой землёй и растениями. Смертью храбрых пал даже неподъёмный комод — Бруно одним ловким пинком выбил старую ножку и тот, упав, разлетелся под собственным весом на множество острых щепок.       За вторую волну разрушений отвечал Августин — довольно ловко перепрыгивая через учинённые Бруно препятствия, он, тем не менее, умудрился начисто снести все зеркала и настенные фонари, просто потому что слишком активно размахивал топором в ходе своих акробатических этюдов.       Ну и замыкала «процессию» Мирабель. Упав раз пять, из-за наспех надетой обуви, и собрав коленями все осколки на полу, девчушка, словно вишенка на торте, довершала картину своим изодранным видом, да неподдающейся описанию хореографией.       Разумеется, шум и гам очень быстро привлёк внимание остальных обитателей коттеджа. Двери расположенные в галерее начали открываться одна за другой и из из них выглянули недоумённые, заспанные лица. Закрутились головы во все стороны, стараясь одновременно и масштабы разгрома оценить, и за бегущими уследить.       — Августин, пожалуйста, дай мне возможность всё объяснить! — вопил Бруно, заходя на второй круг и врезаясь в собственноручно перевёрнутые горшки.       — Что объяснить?! — ревел Августин в ответ. — Как ты шёл-шёл, споткнулся и случайно упал сверху на мою дочь, в её же собственной постели? Нет уж, уволь!       — Папа, замолчи! — взвыла Мирабель, карабкаясь по груде того, что ещё совсем недавно было комодом. — Ну зачем же так бесцеремонно об этом на весь дом кричать?! На лицах любопытствующих проступили первые признаки понимания. А кузина Долорес от всего сердца влепила себе ладонью по лбу.       — Поверь, ты всё очень, ОЧЕНЬ упрощаешь! — срывающимся голосом отвечал Бруно.       — АХ УПРОЩАЮ?! — зло вопил Августин, поскальзываясь на листьях уже изрядно потоптанной монстеры — Ну давай усложним, почему бы и нет! Пятидесятилетний хрыч, втайне от всей семьи, зажимает свою шестнадцатилетнюю племянницу в укромных уголках, а когда его поймали с поличным, начинает носиться и орать, что его неправильно поняли. Ну как, лучше?       — Мне уже почти семнадцать! — с обидой в голосе крикнула Мирабель, не дав Бруно ответить на выпад. — И вообще-то всё было по взаимному согласию! Но за мной ты почему-то с топором не бегаешь, а вот моего бедного Бруно...       — А с тобой я после разберусь! — рявкнул Августин.       — Я те разберусь! — воинственно огрызнулась Мирабель.       Запыхавшаяся троица пошла на третий круг. Градус идиотии быстро нарастал и первой этого накала не выдержала сестрица Изабелла. Поймав за локоть Мирабель, когда та в очередной раз пробегала мимо её двери, Изабелла прошипела:       — Дура, ты ведь понимаешь, что если побежишь против часовой стрелки, то сразу же нагонишь папу?       — А, точно. — ошалело ответила Мирабель и помчалась в обратную сторону. Тактика оказалась выигрышной: в считанные секунды нагнав Бруно, Мирабель обогнула его и сразу же прыгнула на отца. Намертво вцепившись в тёмно-синий жилет, она повисла на нём всем своим весом, заставляя Августина пошатнуться и прекратить погоню. Августин попытался было свободной рукой оторвать от себя дочь, но осознав тщетность попыток, быстро оставил это дело.       Выругавшись, он поудобнее перехватил древко топора во второй руке и со всей силы метнул орудие в сторону Бруно. Не целясь, а так, на удачу. И к всеобщему удивлению, умудрился попасть в цель. Тяжёлый топор, развернувшись в воздухе тупой стороной, угодил прямо в затылок дяди и тот с громким звоном повалился на пол, как подкошенный. Из всех дверей донеслось громкое, испуганное аханье.       — Бруно! — вскрикнула Мирабель и отпустив отца, в который раз поползла через несчастные останки комода, стараясь побыстрее добраться до возлюбленного. — Брунито, миленький, нет-нет-нет — причитала она опускаясь на колени рядом с ним и переворачивая его на спину — Пожалуйста, скажи что-нибудь, скажи что ты цел... — она приложила дрожащие, исцарапанные ладони к его щекам. С трудом разлепив тёмные веки, Бруно не сразу удалось сфокусировать взгляд на Мирабель.       — Всё в порядке, мышонок. — ответил он выдавив из себя слабую улыбку. — Просто, голова немного кружится, а так всё... — но улыбка его быстро сменилась гримасой ужаса, едва Бруно перевёл взгляд с Мирабель на того, кто навис у неё за спиной. Мирабель поспешно обернулась и, разумеется, сразу же обнаружила отца.       — Ах ты ж бедный, головка, говоришь, болит? — елейно произнёс Августин — ну не переживай, сейчас подлечим. — схватив Бруно за грудки он одним рывком поднял его с пола и ощутимо впечатал в стену. Бруно издал крик боли.       — Нет, прекрати! — закричала Мирабель и вскочив с колен повисла на локте Августина.       — Эй, эй, эй, племяшка, а ну иди сюда! — послышался голос тёти Пеппы.       — Да, дай-ка папке самому со всем разобраться. — присоединился голос дяди Феликса. Мирабель почувствовала как в неё вцепились две пары рук.       — Тётя, да как ты так можешь! — завизжала Мирабель — На твоих глазах брата убивают, а ты даже не пытаешься вмешаться! Да жахни ты молнией уже, ну! Будь человеком!       — Знаешь, милая, моему брату не впервой прилетает за дело. — пропыхтела тётя Пеппа. — И ничего, жив, цел, орёл. Так что и в этот раз выдюжит. — поднапрягшись, супружеская чета всё-таки оторвала Мирабель от Августина и с трудом отвела сопротивляющуюся девочку в сторону, на безопасное расстояние.       Бруно же всё это время безучастно висел, пригвождённый к стене цепкими руками Августина. Его ноги не доставали до пола, из-за чего Бруно постепенно сползал вниз, утопая всё глубже и глубже в собственном воротнике. В какой-то момент из зелёного пончо остались торчать один лишь только нос, да пара испуганных глаз в обрамлении чёрных кудрей. Августин же, воспользовавшись паузой, просто стоял и переводил дух. Отдышавшись, он заговорил тихим, осипшим от криков голосом:       — Сейчас моя жена на рынке — закупается продуктами. Но когда она вернётся, то непременно напечёт целую гору воздушных ареп. Волшебных ареп, отведав которые, можно исцелить практически любые травмы. Головную боль, поломанные кости, выбитые зубы, выколотые глаза и недостающие части тела... — с каждым названным увечьем сердце Бруно начинало биться быстрее — ...так что, если так подумать, то меня ничего не сдерживает. И всё что мне так нестерпимо хочется тебе оторвать, дорогой шурин, поверь, я оторву. И это даже серьёзных последствий не повлечёт. — Рука Бруно поспешно скользнула под пончо, к нагрудному карману. — Единственное, будет очень и очень больно в процессе. Уж это я тебе обещаю.       Бруно резким взмахом запустил горсть соли прямо в глаза Августину. Вскрикнув, тот выпустил из рук пончо и отпрянул, принявшись тереть себе лицо. Приземлившись на ноги, Бруно не теряя ни секунды тут же дал стрекача.       Внезапная атака хоть и застала Августина врасплох, да не задержала надолго — крупицы соли с лёгким звоном отскочили от стёкол очков, так и не нанеся урона. Поэтому быстро проморгавшись, Августин вновь бросился в погоню. Поразительно, сколько злости и безрассудства пробуждается в человеке в тот момент, когда жизнь вынуждает его вступиться за собственное дитя. Даже самые тихие и интеллигентные люди под действием этого дурмана теряют всякий человеческий облик.       Само же дитя, при этом, отчаянно забилось в руках дяди и тёти. Мирабель категорически не разделяла мысль, что за неё надо заступаться и порывалась присоединиться к возобновлённой погоне. Но не выходило — родня держала крепко. Захныкав от отчаяния, она смогла лишь крикнуть вдогонку:       — Беги, Бруно, и прячься в своей комнате! Там целое измерение с тысячами лестниц — не найдут! Скорее! — но тут, к её ужасу, Бруно вдруг замедлился и тяжело припал к стене, словно ему резко поплохело. До его собственной двери оставалось всего несколько шагов, да один лестничный пролёт, но сильное головокружение и звон в ушах, что так и не утих после удара топором по затылку, намертво приковали мужчину к месту.       Там-то его и настиг Августин. Повалив сгорбленную фигуру на пол, он вместе с Бруно скрылся за густой завесой из плюща, что пышным ковром свисала с перил Каситы. В воздухе раздались глухие удары и короткие, сдавленные вскрики.       Мирабель издала душераздирающий вопль и стала вырываться с утроенной силой. Началась возня между подростком и двумя взрослыми, в которой не обошлось без травм — дядя Феликс был коварно укушен за руку, а тётю Пеппу лягнули в колено. Но увы, даже столь радикальные меры не помогли девчушке выиграть бой. Быстро выбившись из сил, Мирабель как-то резко замерла, несколько раз судорожно вдохнула, и признав своё поражение, стала молча оседать на пол. Вслед за ней на колени опустились и тётя с дядей. Они слегка дёрнулись, когда Мирабель вновь вскинула руки, но тут же вздохнули с облегчением, увидев, что та просто обхватила ими свою голову.       Мирабель же вся съёжилась. От каждого звука удара, доносящегося из-за плюща, она вздрагивала, словно били её саму. Зажмурившись, девушка зажала уши, но всё равно не смогла полностью укрыться от драки, мельчайшие детали которой разносило по округе эхо внутреннего двора. Горько заплакав от бессилия, она начала монотонно раскачиваться взад-вперёд.       За своими стенаниями Мирабель прослушала шустрый стук каблучков и вкрадчивый голос кузины Долорес. Та же, в свою очередь, зашла со спины и склонившись над своими родителями что-то жарко зашептала им, активно жестикулируя. Отреагировала Мирабель, только когда тётя Пеппа и дядя Феликс неожиданно ослабили хватку, а после непродолжительного колебания и вовсе отпустили её.       Ни о чём не спрашивая, даже не оборачиваясь, Мирабель поднялась с колен и на ватных ногах поплелась к месту трагедии, страшась того, что может там увидеть. За ней по пятам последовала вся семья. Давно покинувшие свои укрытия, семейство Мадригалей, как зачарованное, потянулось к самому эпицентру событий.       Придерживаясь за увитые плющом перила, Мирабель повернула за угол и громко ахнула от представшей перед ней сцены: среди поломанных растений и поблёскивающих осколков стекла растянулся Бруно, а над ним склонился Августин. Трудно было сказать, где заканчивалась листва и начиналось зелёное одеяние дяди, но вот кулак отца, вцепившийся тому в ворот пончо, вырисовывался хорошо. Второй же кулак, алый от крови, методично взлетал и опускался, превращая некогда родное лицо в одно обезличенное месиво. Бруно безответно сносил все побои, лишь изредка предпринимая попытки закрыться руками.       Мирабель шла как во сне, словно наблюдая за всем со стороны. Она была готова увидеть что угодно, беспорядочную драку, ожесточённую схватку, но никак не хладнокровное избиение.       — Папочка, пожалуйста... перестань... — простонала Мирабель без особой надежды на то, что её послушают. — ... ты же его так убьёшь. — Однако, услышав голос дочери, Августин неожиданно замер с занесённой рукой. Вместе с ним застыла и Мирабель, а с ней и всё семейство.       Ещё недавно царящая в воздухе какофония окончательно сменилась зловещей тишиной. Даже волшебный дом, до этого нервно хлопавший створками окон, притих. Остались лишь отдалённое пение пташек, да тихий, клокочущий хрип Бруно. Кудри его слиплись от крови, а ткань на плечах постепенно намокала, окрашиваясь в тёмно-красный цвет. Бабуля Альма молча перекрестилась. Никто не решался на активные действия, боясь вновь спровоцировать экзекуцию. Все медлили и ждали сами не зная чего.       — Народ, а что у вас тут происходит? — вдруг раздался знакомый голос откуда-то сверху. Мадригали синхронно подняли головы и к своему великому изумлению увидели ещё одного Бруно. Целого и невредимого. Тот стоял в небольшом обособленном коридорчике, на верхней ступеньке небольшой лестницы, что вела к двери его комнаты. В одной руке у него была чашка чая, в другой кубик сахара, который он, судя по всему, просто забыл бросить в напиток. — Я услышал шум, но, кажется, пропустил всё самое интересное, пока шёл по этой клятой лестнице. Чесслово, всерьёз подумываю пристроить себе лифт в комнате. Так что творится-то?       Спустившись на пару ступенек, чтобы получше разглядеть всех собравшихся, он внимательно осмотрел обращённые к нему непростые лица. А затем, наклонив голову, с любопытством уставился на собственное истерзанное тело на полу. Если до этого в воздухе висела зловещая тишина, то теперь она стала просто гробовой.       Первым из состояния оцепенения вышел Августин. Медленно опустив взгляд на лже-Бруно он произнёс дрожащим от страха голосом:       — Камило? Это... это ты? — В ответ послышался лишь сильный мокрый кашель и избитый Бруно, вдруг дёрнувшись, на глазах у всех начал менять форму. Через пару секунд в кулаке Августина было зажато уже не изумрудное, а янтарное пончо. Взрослое же, щетинистое лицо сменилось детским, мальчишеским. Весь облик волшебным образом преобразился и лишь нанесённые увечья никуда не делись. Осознав, что он только что избил подростка, Августин в ужасе отпрянул и вжался спиной в стену. С трудом оторвав взгляд от лежащего на полу Камило, он растерянно посмотрел на семью.       Мирабель стояла прижав руки ко рту. Судя по выражению на её лице, этот поворот был для неё полной неожиданностью. Пеппа и Феликс, признав в избитом мальчике своего родного сына, застыли, потеряв дар речи. Остальные, как стояли, словно изваяния, так и продолжали стоять, едва успевая переваривать поступающую информацию. Одна только Долорес выглядела как человек полностью ориентирующийся в происходящем. Она же первая и нарушила молчание:       — Ну вот, мама, я же говорила, что это Камило! Смену облика он может и довёл до совершенства, а вот с голосами ещё немного фальшивит. Тут меня не проведёшь. А вообще, братец, отдаю должное, ты превзошёл себя. — продолжила она уже обращаясь к Камило — Сильнее налажать просто невозможно. Ты и Мирабель выставил в дурном свете — благодаря тебе теперь вся семья знает, что она втайне по своему дядюшке вздыхает — да и сам, мало того, что начал отношения с обмана, так ещё и с кем — с собственной кузиной! Браво! Молись чтобы никто в нашей семье не сболтнул об этом в Энканто. Иначе всё, конец репутации пай-мальчика и да здравствует клеймо развратника.       В ответ на это Камило лишь тихо простонал и подняв руку над собой прохрипел:       — Кто-нибудь, пофалуйста, добейте меня. Дайте мне благофодно сдохнуть от нефазделённой любви. Я не знаю, как мне с этим позофом фить, как мне в глаза людям-то смотфеть. Пфости меня, Мифабель, я так пефед тобой виноват. Я такой му... — не окончив своей шепелявой исповеди, он замолк и его рука безвольно упала на пол. Под ней тут же запрыгала плитка с цветочным узором. Волшебный дом, ожив, слабо вскидывал кисть Камило, словно пытаясь пробудить мальчика, растормошить его.       — Он, ведь... просто в обмороке? — неуверенно спросила Мирабель, отняв руки ото рта.       — Ну, вроде, дышит — безразлично пожал плечами дядя Бруно. — Так что ничего, выживет. Касита, — сказал он, обращаясь к дому. — не переживай, откачаем мы этого сорванца плюшками, будет как новенький, вот увидишь. — и добавил ласково — А то ты, этак, опять вся трещинками пойдёшь от волнения, красавица моя. — Одинокая плитка на полу мелко задрожала в ответ и тут же успокоилась. Бруно хмыкнул.       Своего племянника он недолюбливал. Дядя был человеком мнительным и постоянные подтрунивания Камило его сильно изводили. Даже только что вскрывшаяся причина этих нападок, не сгладила тайную неприязнь, а лишь усилила её. Уж больно некрасивая история выходила, с какого ракурса не посмотри. Мирабель же, заслышав холодные нотки в голосе Бруно, моментально приняла их на свой счёт и виновато посмотрела на дядю. Ох, не так в её грезах происходило признание в нежных чувствах, совсем не так. В глубине души она тоже робко надеялась, что её сейчас кто-нибудь прибьёт и весь этот кошмар разом окончится.       Словом, Мадригали вновь все притихли, погрузившись каждый в свои мысли.       Тут, нежданно-негаданно, в себя пришла тётя Пеппа. Сжав кулаки, владычица погоды медленно перевела взгляд с Камило на всё ещё стоящего у стены Августина и прошипела зловеще:       — Ты только что чуть не убил моего сына, погань. — Августин нервно сглотнул и примиряюще поднял руки, стараясь не думать о том, насколько лицемерно сейчас прозвучит всё что он скажет:       — Пеппа, прошу, давай успокоимся и поговорим как взрослые люди. Это очень непростая ситуация и её ни в коем случае нельзя вот так упрощать. Убил, не убил, как вообще можно так вопрос ставить, ну право... — глаза тёти Пеппы вдруг почернели от злости. В коридорах дома завыл ветер, а сухие листья во внутреннем дворе дома медленно закружились в хороводе. Ясное небо моментально заволокло тучами, сменяя солнечное утро мрачными предрассветными сумерками, а вдалеке послышались раскаты грома. Августин замолк и поджал губы.       — Д-а-а-а... — протянул дядя Бруно, перебегая взглядом с сестры на зятя и булькая, наконец, кубик сахара в свою чашку чая — ... это, пожалуй, будет повеселее моих теленовел. — и сделал глоток в предвкушении грядущей бури. Зрелище обещало быть грандиозным, с молниями, воплями и случайными жертвами. В этом деле Пеппе не было равных.       Тем временем, Джульетта возвращалась домой с рынка. За ней шла её дочь, могучая Луиза, увешанная с ног до головы тяжёлыми корзинами с провизией. Женщины шли неспешно, о чём-то беседуя и посмеиваясь, но моментально смолкли, едва над их головами набежали тучи. Взволнованно переглянувшись, обе прибавили шагу, спеша к своему многострадальному коттеджу на холме.       Это было ранее утро понедельника, в середине августа. А ведь ещё даже и полдень не пробил.

El Fin.